Татьяна Хаптанова – Жизнь не пишет черновиков (страница 4)
Она немного помолчала.
— Доченька… мне сегодня что-то плохо…
Меня словно холодом обдало.
— Мамочка, пожалуйста, сходи в больницу. Обещай мне.
Она тяжело вздохнула.
— Хорошо… схожу…
Но в её голосе было что-то такое, что заставило меня тревожиться ещё сильнее.
Через два дня я позвонила снова.
Мама тяжело дышала.
Каждое слово давалось ей с трудом.
И по её голосу я сразу поняла — в больницу она так и не пошла.
Я позвонила двоюродной сестре, которая жила неподалёку, и попросила вызвать скорую.
Но было уже поздно.
Мамы не стало.
На следующий день мы все — её дети — были в родном доме.
Маму ещё не привезли из морга.
Когда мы вошли, нас встретила непривычная тишина.
Казалось, сам дом стал другим без её спокойного голоса.
Вещи стояли на своих местах.
На кухне — её любимая чашка.
На вешалке — халат.
Казалось, она просто вышла и вот-вот вернётся.
Дом будто ждал её.
И от этих простых деталей становилось особенно тяжело.
Похороны прошли тихо.
Собрались родственники, соседи, односельчане.
Вспоминали маму негромко, будто боялись нарушить покой дома.
Потом начали готовиться к девяти дням.
По старому обычаю на стол поставили поминальную рюмку — для мамы.
Налили водку и накрыли её кусочком чёрного хлеба.
— Для души, — сказала тётя.
— Пусть придёт попрощаться.
Я только кивнула.
Мне казалось, что это просто традиция.
Утром я проснулась раньше всех.
Дом ещё спал.
Я вышла в зал.
Рюмка стояла на том же месте.
Я остановилась.
Долго смотрела на неё.
В комнате было так тихо, что слышно было, как тикают старые часы.
Но она была пустой.
Хлеб лежал рядом.
Я подошла ближе.
Взяла рюмку в руки.
Она действительно была пустой.
Я почувствовала, как внутри поднимается страх.
Я понимала: эту рюмку нельзя было трогать — она стояла для мамы.
На диване спал брат.
Я осторожно тронула его за плечо.
— Это ты выпил?
Он посмотрел на рюмку, нахмурился и покачал головой.
— Нет… я не трогал.
Я разбудила всех.
Родственники собрались в комнате.
Все смотрели на рюмку.
— Кто выпил? — спросила я.
Никто не ответил.
И вдруг, сама не понимая почему, я сказала:
— Кто выпил… тот будет следующим.
Слова прозвучали резко.
Я сказала их в горе, почти не понимая, что говорю.
Тогда я ещё не знала, что буду помнить их всю жизнь.
Прошло много лет.
Иногда я возвращаюсь к тому утру.