Татьяна Гуркало – Вот тебе и сказка, Наташ (страница 32)

— Ты, недоумок! — злобно заорал высокий темноглазый парень, видимо, предводитель собравшейся среди сорняков компании.

Немши этого типа даже знал. Сынок четвертого помощника главного писаря при страже. Но гонору, словно его папаша как минимум — элхай. А может и вовсе король.

— Стой, недоумок! — продолжил надрываться писарский сын и даже рукой замахал.

Немши спокойно шел дальше. Недоумком он себя не считал, так что останавливаться не собирался.

Пришлось компании из пяти человек покидать уютную полянку и галопом мчаться за ним. Кто-то даже упасть умудрился.

— Эй! — рявкнул предводитель, догнав Немши и схватив его за плечо.

Чувствовал он себя уверенно, потому что был выше «недоумка» почти на голову и, видимо, полагал, что этого достаточно.

— Что-то надо? — вежливо спросил тот, брезгливо сбрасывая руку. И посмотрел, мрачно и предупреждающе. У опекуна научился.

— Ты, это… — потерялся в собственных претензиях впечатлительный писарский сынок и оглянулся на компанию. Наверное, у кого-то из них на лбу был записан текст заготовленной для устрашения речи.

— Я не это, — серьезно сказал Немши. — И даже не эта. Я стопроцентный этот.

Писарев сын почему-то злобно на него уставился.

— Так что надо? — спросил Немши. — А то я ведь могу и в морду дать.

— Да, в морду ему, в морду! — радостно заорал самый мелкий и рыжий в группе поддержки здоровяка, почему-то не уточнив, кто и кого должен бить.

— Странные у тебя друзья, — заметил Немши. — Кажется, они меня поддерживают. Я бы на твоем месте спиной к ним не оборачивался, а то, знаешь ли, мало ли.

— Ты, придурок! — определился с продолжением речи сынок писаря, сжал кулак и сунул его под нос Немши.

— Это ты своему кулаку? Эпично. Почти как Красноволосый Борин. Только он тупой железякой обзывал меч, отобранный у врага после того, как его собственный сломался. У тебя рука как, с рождения была твоя или враги подбросили? Какое интересное у тебя выражение лица. Сомневаешься, так спроси у родителей!

— Он издевается! —понял все тот же рыжий.

— Я?! — удивился Немши. — Да разве же я могу?! Мне честь и совесть не позволяет!

И даже не стал добавлять, что не позволяет издеваться над идиотами, их и так природа обидела. Но парни и без того все поняли. Видимо были не совсем идиотами. Хотя тут, смотря с какой стороны посмотреть.

Здоровяк, он же сынок писаря, отреагировал быстро. Он широко замахнулся и, пока нес свой кулачище до лица Немши, получил два резких удара в печень и один очень удачный в подбородок, с чем и прилег помечтать, судя по выражению лица. Великолепная четверка бросилась на помощь с таким рвением, что едва по нему не потопталась, пытаясь бить верткого Немши дружной компанией. Получалось у них так себе, они умудрялись толкаться, спотыкаться о ноги друг друга и очень удивились, когда у него в руках появилась гибкая металлическая трубка.

А дальше они действовали так, как каждый считал нужным. Самый рыжий и самый умный (или трусливый) шарахнулся назад, не глядя, умудрился врезать затылком в челюсть одного приятеля и получить локтем по зубам от второго. Немши этим маневром даже восхитился. Он бы одним движением не смог нанести сразу столько урона противнику. Он за это время успел приголубить только одного, правда, весьма удачно, по ноге, так, что он загадочно замахал руками и смачно рухнул на землю, приложившись лбом об выложенную желтоватым камнем дорожку.  Последнего непострадавшего Немши достал своей палкой, по головам стучалкой, как говорила одна ведьма. Толкнул в живот, врезал по руке, которая пыталась сложиться в какой-то символ призыва, а потом резко шагнул вперед и влево, взмахнув палкой вправо. И пока этот странный тип инстинктивно уставился на оружие, просто и незатейливо врезал кулаком ему в ухо. Получилось не хуже, чем у комендантши, противник неуверенно дернулся назад и весьма удачно завалился на одного из приятелей, жалко, что не на рыжего.

— Добавить? — жизнерадостно спросил Немши и заулыбался, широко и откровенно издевательски. — А то ведь я могу. Или магией померяемся, чтобы сюда прибежал лично бессмертный.

Его довольно дружно и разнообразно обозвали

 — Так чего вы хотели? — спросил Немши, присев рядом с сынком писаря, все еще отстраненно любовавшегося небесами.

— Оставь ее! — храбро пролаял самый рыжий и, видимо, самый говорливый, а сын писаря зашевелился и попытался подняться.

— Ее? — переспросил Немши, встав на ноги и демонстративно удлинив палку.

— Придурок! — обозвал его рыжий, но, что забавно, остался стоять на месте.

— Кого тебе оставить, несчастный? Тетрадь с прошлогодними лекциями? Так попросили бы вежливо, я не жадный, на некоторое время могу одолжить.

— Ты сам понимаешь! — окончательно ожил сын писаря.

— Нет, не понимаю, — сказал Немши и вежливо улыбнулся. Всем сразу. И палкой взмахнул так, чтобы ее конец угрожающе колыхнулся и тихо щелкнул, выпрямляясь.

— Думаешь, самый умный? Все знают, что она принцесса! — зашипел храбрый сын писаря.

— Так ты про Наташу? — старательно удивился Немши. Неужели кто-то наконец заметил их прогулки под окнами общежитий?

— Ты, тебя заставят! — злобно пообещал потерпевший и даже сел.

— Пускай попробуют, — улыбнулся Немши. — Мне как раз противников для отработки ударов не хватало для полного счастья.

— Так нечестно! — опять решил заговорить рыжий. — Нечестно бить железкой!

— Да, — серьезно подтвердил Немши. — Нечестно. А бить впятером одного, прямо честнее не бывает. Даже интересно, кого поддержат, если узнают об этом происшествии? — спросил в пространство, ни на кого не глядя.

— Ты урод! — быстренько определился рыжий с тем, что бы еще такое интересное сказать.

— Да? — удивился Немши и даже бровь приподнял. Странные у этого типа представления об уродах. — Ну, это я переживу. А вот вы идиоты, а с этим жить сложнее. Не понимаю, и чего бы вы добились, если бы я взял и вдруг исчез? С чего вдруг взяли, что девушка хотя бы посмотрит в вашу сторону. Такие наивные.

А потом просто ушел, жизнерадостно улыбаясь. И никто даже не попытался его преследовать. Видимо не догадались наломать веток на дубины.

— На меня сегодня напали и требовали оставить принцессу, — порадовал Немши Наташу, найдя ее в библиотеке за изучением очередной книги про ведьм.

Компанию ей на этот раз составляла мышка, видимо, давала какие-то полезные советы. Или критиковала прочитанное.

— Заметили? — удивилась Наташа. — А я уже даже не надеялась.

— Заметили, — подтвердил Немши и широченно улыбнувшись, добавил: — Это надо отпраздновать.

И да, он шутил.

А Наташа с тоской посмотрела на книгу. Сказала, что у нее уже голова пухнет от этих книг, хотя пользы от них немного. Потом кивнула и решительно произнесла:

— А давай мы это действительно отпразднуем. Чем-то сладким. А то моему мозгу похоже не хватает глюкозы.

Немши пожал плечами и согласился. Хотя понятия не имел что такое эта загадочная глюкоза и какое отношение она имеет к мозгу Наташи.

Потом они дружно выбрали кофейню с самыми вкусными пирожными. И мышь, выглядывающая из кармана, принимала в этом участие, глубокомысленно покачивала усами и зевала, демонстрируя устрашающие резцы.

А в итоге они до кофейни так и не дошли. Потому что по пути попался «Пьяный еж», и одна ведьма вспомнила, что там очень вкусная абрикосовая наливка. Сладкая, а значит, с глюкозой. А Немши предложил заменить этой наливкой кофе и пирожные. Так, полушутя предложил, хотя пирожные он не особо любил, а кофе ему не хотелось, лучше уж пить пиво. Бокал. А то ему тоже учиться, а еще опекун.

И да, он бы пошел дальше, если бы Наташа не тряхнула головой, нахмурилась, а потом кивнула.

— Сходить в бар будет правильно, — сказала уверенно и повернула к «Пьяному ежу». — Я так чувствую.

И думай тут, почему оно будет правильно. И что она чувствует.

Впрочем, Немши был не против.

Где-то глубоко в душе он хотел приключений и опасностей, от которых можно будет спасти одну начинающую ведьму. Хотя это было той еще глупостью. И он это отлично понимал.

Наливка была теплой на вид, солнечной и летней, хотя никакой магии в ней не было, Наташа специально проверила.

Напротив, сидел Немши с бокалом пива и явно получал удовольствие от жизни.

На столе, прямо в блюдце с сухарями восседала двухцветная мышь и демонстративно один из сухарей грызла. И, да, в пейзаж она вписывалась лучше любого из многочисленных заседателей бара. К ее мышиной наружности шел и старый стол из темного дерева, и посуда, похоже купленная на барахолке, там, где продают остатки частично разбитых сервизов, и установленные по углам непонятные штуки, похожие на лопаты для уборки снега, только зачем-то изрисованные белыми и красными ломанными линиями. В общем, бар будто для Тишани был создан, а разносчица смотрела на мышь так, словно подозревала в ней разносчика чумы.

И это почему-то было весело.

— Немши, а чем вообще должны заниматься ведьмы? — спросила Наташа, отпив солнечной наливки и вдруг почему-то вспомнив, что понятия о столь важной вещи не имеет.

— Чем хотят, тем и занимаются, — пожал плечами парень. — Это ведь не профессия, это дар. И характер еще. — Немши улыбнулся. — А так, ведьмы и лекарками бывают, и амулетчицами, и… одна жаде торты на свадьбы печет, нравится ей это. А еще одна на Нижней Цветочной платья шьет с волшебной вышивкой. К ней там очередь… чуть ли не на год вперед. Поговаривают, даже то, в котором выходила замуж наша королева, было сшито этой ведьмой. Она умеет что-то такое в свои платья вкладывать, что девушки в них чувствуют себя прекрасными, счастливыми, смелыми и отчаянно везучими.