Татьяна Гуркало – Вот тебе и сказка, Наташ (страница 20)
— А?
— Повстречала я в прошлом году одного военного, попавшего к нам из какого-то интересного мира. Вот он про эти системы знал все и даже помогал магу-приятелю разрабатывать аналог тех, что были в его мире. Вот мне такой аналог и нужен. А то у меня по общежитию женихи туда-сюда бродят, а потом из окон сигают, мертвячки что-то в стенах делают, какая-то странная бело-рыжая мышь вчера на моей кухоньке чай себе готовила при помощи левитации. А я и не знала обо всем этом, пока оно себя не проявило. Нужна система, реагирующая на все нестандартное.
И эта просьба прозвучала так, что даже Коситей не смог отказать, только и пробормотал, что самое нестандартное, что сейчас есть в том общежитии — это самая натуральная ведьма, и толпа тараканов в ее голове. Но от ведьмы, увы, из-за некоторых обстоятельств избавиться невозможно. А тараканы без нее не съедут.
И один древний шутник никуда не денется.
В общем, ректор посоветовал комендантше готовиться.
Правда, не уточнил к чему.
Когда Коситею все-таки удалось дойти до своего кабинета, первым делом он достал из холодильной коробки лимонад, приготовленный одной из секретарей, и стал неспешно пить, зачем-то глядя в окно. Ничего нового он там увидеть не мог. За его окном был вид на небольшую площадку у входа в корпус зельеваров. А слева от нее начинался сад, через который можно было дойти до старого корпуса, в котором обреталась большая часть теоретиков от магии, лабораторного корпуса и пятого. Четвертый уютно примостился аккурат между женским и мужским общежитием, а напротив него стояла величественная библиотека, построенная когда-то из серого и белого камня благодарным учеником, умудрившимся унаследовать корону.
Этот ученик, если честно, был единственным королем, благодарным академии и лично Коситею. Остальные бессмертного ректора хоть и уважали, но не любили, некоторые даже сильно. Большей частью, кстати, из-за семейной традиции его не любить. Ну, Коситей так считал.
И да, сейчас ректор бы с большим удовольствием полюбовался библиотекой. Библиотека была гордым зданием, без барельефов и торчащих на крыше каменных чудовищ, как на старом корпусе. Просто прямые линии, устремляющиеся вверх, ломающиеся острыми углами башенок и бегущие дальше, к центральному стеклянному куполу. И сочетание серого и белого камня.
А любоваться приходилось бестолковыми студентами, мечущимися по площадке перед корпусом зельеваров, как безголовые куры.
— Хм, — сказал ректор, когда часть этих кур вдруг замерла и, судя по всему, стала шептаться и дружно куда-то пялиться.
И, да. Он совсем не удивился, когда из сада вышла ведьма Наташа. Почему-то в белом платье. Да и шла она легко и невесомо, совсем не так, ка ходила обычно. А в правой руке держала букет каких-то красных цветов. Точнее, как держала, она этим букетом вымахивала, как метелкой для пыли, так что цветы было даже жалко.
— Странно, — сказал сам себе ректор, когда студентка вместе с букетом зашла в корпус зельеваров. Насколько он знал, сейчас эта девушка должны быть в совсем другом месте. Ну в крайнем случае должна галопом мчаться на лекцию, на ходу доедая пирожок. — Очень странно.
Ректор Коситей оказался тем еще садистом.
Вот, казалось бы, натворили что-то твои студенты, так быстренько все выясни, собери их, обругай, нагрузи общественно-полезной работой, еще что-то придумай. А этот нет.
Наташа ждала и ждала, что ее сейчас вызовут, обругают и далее по списку. Она из-за этого ни на чем не могла сосредоточиться. Чуть не забыла мышку покормить. Потом в очередной раз пыталась объяснить котику, выглядывающему из зеркала, где находятся те границы, которые не надо переступать, почему память и разум священны и что такое желания, которые на самом деле не желания, а просто эмоции. Дело шло туго, Наташа отвлекалась на шаги за дверью и чьи-то голоса за окном, так что наверняка наговорила котику чего-то ненужного, и сама не заметила. Вот было у нее такое ощущение.
Потом она слушала принесенные Маритой новости и половину прослушала. А потом все-таки решилась пойти на лекции, решив больше не ждать.
И что случилось дальше?
Нет, вовсе не пылающий возмущением ректор.
И даже не обещанные Маритой прыгающие из окон голые мужики с больными ногами.
И даже не северный пушистый лисец.
На полпути к нужному Наташе корпусу случился парень. Незнакомый, хотя она его мельком точно видела. Слишком уж запоминающаяся внешность — высокий, смуглый, как араб, с шикарным, орлиным носом и черными, наглыми глазами. И этот тип улыбался. Изо всех сил и весьма натянуто. Словно его отправили укрощать тигров, пообещав, что именно искренняя и очень широкая улыбка в этом деле поможет.
— Ага, — задумчиво ответила Наташа на его приветствие. — И тебе не болеть. А то, знаешь ли, погода дело переменчивое, а радикулит уже на всю жизнь.
Парень улыбку не удержал, посмотрел растерянно, на кого-то оглянулся, а потом опять стал улыбаться. И ладно бы поулыбался и ушел. Так нет, ему понадобилось рассказать, что зовут его Атьшен, что он старшекурсник, отличник, просто чудесный парень и что он готов днем и ночью помогать в учебе первокурсницам.
— Ага, — повторилась Наташа, заподозрив, что либо он с кем-то поспорил на то, поверит ли она в эту чушь, либо… а черт его знает, что ему в голову втемяшилось. Так что пришлось улыбнуться в ответ, отказаться от помощи, а потом наклониться и по секрету признаться: — А еще я смуглых людей боюсь, меня в детстве чуть цыгане не украли. С медведем, наверное, спутали, с медвежонком. Я тогда была в такой коричневой, лохматой шубке и дело происходило в цирке.
Улыбку парень опять не удержал и, прежде чем опомнился, успел даже наградить прекрасную деву взглядом, явно намекавшим, что у нее не все дома.
— Конечно не все, — рассеяно сказала Наташа опять улыбающемуся добродетелю. — Пара тараканов еще вчера на море уехали, у них медовый месяц. Удачи с поиском наивных первокурсниц.
И ушла, спиной чувствуя его взгляд. Недобрый такой взгляд. Аж захотелось котика натравить.
— Лучше бы голые мужики прыгали, честное слово.
А голых мужиков так и не случилось. Случились одетые. Пока Наташа шла, вдоль несанкционированно протоптанной тропы, как грибы после дождя, попадались парни. Разные. Улыбчивые и серьезные. Красавцы и так себе. Одни предлагали помощь, другие чуть ли не жениться, третьи рассказывали о ее уме и красоте неземной. И да, Наташа бы даже впечатлилась, особенно речью очередного блондина, говорившего искренне и проникновенно. Но этих парней было слишком уж много, некоторые даже самым банальным образом пытались избавиться от конкурентов, затолкав их в кусты.
— И к чему это? — спросила саму себя девушка. — Я же не могла случайно пожелать для себя такое нашествие? Или могла? Ой, блин, я же говорила про принцев, которые будут в штабеля складываться. А котик взял и исполнил… интересно, настолько влиять на людей он умеет? Я забыла Осатина, эти резко воспылали ко мне… чем-то.
Наташа остановилась, немного посверлила взглядом ни в чем неповинное дерево и, вздохнув, пошла дальше. Далеко уйти, правда, не успела. Потому что ей чуть ли не под нос сунули букет каких-то красных цветов.
— О, — сказала девушка, опять остановившись.
Владелец букета торжественно и явно заученно начал нести чушь про небесный взгляд и губы-лепестки. А Наташа даже на его лицо не посмотрела, она не могла оторвать взгляд от букета. Потому что это был очень странный букет. Над цветами висело легкое, разноцветное, как мыльные пузыри, марево. Их контуры не то, чтобы светились, а словно выделялись тончайшей белой линией. И по этой линии, пульсируя, что-то медленно текло, вроде бы. А чем ближе к срезам, тем шире и тусклее линии становились, пока совсем не исчезали.
И, да, когда букет Наташе вручили, она его взяла. Кажется, поблагодарила. А потом развернулась и пошла в обратном направлении. Потому что именно в том направлении была библиотека со справочниками и одна вечно чхающая преподавательница в корпусе зельеваров.
Мастер Тьевна Катшасу на самом деле очень любила свою работу. Она ее обожала. Причем, настолько, что даже когда после одного не шибко удачного эксперимента развилась аллергия на цветочную пыльцу и травяную труху, упорная мастер эту работу не бросила. Просто потому, что верила, где-то среди множества бестолковых студентов и студенток обязательно болтается один самый натуральный не ограненный алмаз, способный превратиться в, невероятной красоты, бриллиант. И выглядеть этот алмаз может, как угодно. Хоть бестолковой девчонкой, способной думать только о нарядах, хоть парнем с вечно побитой физиономией и сбитыми костяшками. И однажды этот алмаз обязательно себя проявит.
Да, Тьевна любила свою работу и верила в чудеса, возможно из-за того, что ее прабабушка была феей. А феи в принципе умели зацикливаться на цветах и сладостях. Такова их природа. И в чудеса умели верить, как никто другой. Впрочем, они их и творить умели, частенько, сами не понимая как. А вот Тьевне от прабабушки не досталось ни крыльев, ни чудес, ни присущей феям изящности. Может еще поэтому она так держалась за свою любовь к травам и практическому травоведению.