Татьяна Гуркало – Наследники (страница 27)
— Да ничего с ним не случится. Можно подумать, я зверь какой-то и все внутренности ему отбил, — недовольно проворчал Валад. — Переносите этого спящего красавца, компресс с целебным зельем ему на физиономию налепите и пускай лежит. До утра точно оклемается.
Мелана только вздохнула, а Лиин сделала усилие и не стала смотреть на бывшего жениха. И ничего ему говорить не стала, хотя очень хотелось.
С одной стороны хотелось поблагодарить.
С другой — завизжать, вцепиться ногтями в лицо и обозвать позаковыристее.
Поэтому Лиин молчала. Молча шла следом за слугами несшими Юмила. Потом дождалась Мелану, которая принесла резко пахшую мазь для побитой мордахи душечки, поводила руками над спящим мужчиной и сказала, что Валад действительно ничего не отбил. А когда Мелана ушла, Лиин села в кресло рядом с постелью, долго смотрела, как Юмил дышит и незаметно для себя уснула. И снилось ей, что она с воплями и проклятьями гоняется по саду с большим веслом в руках. А от нее со смехом убегают Юмил и Валад, почему-то держась за руки, как пара шкодливых мальчишек.
А утром умерла императрица Кадия, но эту новость жители Хребта Дракона узнали только к вечеру. Сообщить раньше у тех, кто остался в столице, не получилось.
Вообще, Каяру следовало отвезти жену на острова Хребет Дракона еще полмесяца назад. Ему об этом неоднократно напоминали. Даже управляющий, когда фактически выпроваживал хозяйку доверенных ему земель вместе с мужем в путешествие, чуть ли не умолял побыстрее добраться до драконовых островов. Потому что опасно.
Об опасности Каяр знал. О том, что без него один из полных магических кругов не может собраться — тоже. Да и все остальное, что могли ему сказать, знал не хуже. Но родственники… Особенно матушка. Да и отец от нее не отставал.
Они оба, да и братья, словно забыли, что до сих пор были не рады вечно вляпывающемуся в разные истории Каяру, и слали письма с просьбами приехать вместе с женой и погостить.
Порой ему вообще казалось, что они хотят попросту удостовериться в ее существовании. Ну не верят, что непутевый Каяр мог жениться на целой наследнице целого архипелага. Им хочется эту наследницу потрогать, а может и рассказать ей что-то неприглядное о муже. Непонятно, зачем только. С виду Маялина была обыкновенной девушкой, на ней нигде не было написано, что именно ее ребенок наследует титул прима и что к титулу прилагаются острова.
Вот так и получилось, что в то время, когда должны были уже находиться на Хребте Дракона, Каяр и Маялина плыли в гости. А так как видеть родственников Каяр вовсе не стремился, не готов он был опять слушать вдохновенные речи о своей непутевости, бесполезности и прочих недостатках, дорога несколько затянулась. Супруги сходили с кораблей и отправлялись гулять по красивым городам, оставаясь там на день-два. Садились на другой корабль и опять по пути встречали что-то красивое или просто интересное. И Маялина, смеясь, говорила, что чувствует себя так, словно замуж вышла только вчера. Да и Каяру это путешествие нравилось.
На остров Третья Жемчужина они сошли, когда до ждущих в гости родственников было уже рукой подать. Если бы не решили провести пару дней на этом острове, то через пару же дней уже бы ели пирог матушки Каяра и выслушивали ее щебет о том, каким он был бестолковым мальчишкой.
Третья Жемчужина был островом белых скал, зеленой пены кустарников, умудрявшихся закрепляться в любой щели, повисая над пропастями, ванили, которую выращивали местные жители в парниках, и черного горького кофе, который они пили.
А еще это был остров лестниц. Разных. Широких каменных, вырубленных в скалах. Старых и опасных деревянных. Закручивающихся спиралью вокруг скалы, на которой стоял маяк или чья-то смотровая башня. И прямых, напоминавших о столице.
Дома на этом острове тоже пытались сложиться в лестницу. Они стояли на террасах друг над другом. На крышах цвели розы, а рядом с входом — жасмин. Вьюнки оплетали хлипкие декоративные заборчики, а вдоль дорожек обязательно стояли вазоны с цветами.
Город был красив и явно процветал.
И Маялине, которая в детстве не покидала родное поместье, а в юности — школу для благородных девиц, он очень нравился. Она впитывала в себя солнечный свет, заглядывала в чаши небольших фонтанов, ела сладость из виноградного сока и улыбалась. И Каяр тоже улыбался. Радовать Маялину было очень приятно.
И, наверное, все бы обошлось, если бы они не заинтересовались, откуда берется сок для сладостей, и их не направили на южную оконечность острова, где он понижался, пропадали белые скалы, зато появлялась плодородная почва, на которой можно было выращивать виноград.
А еще там можно было покататься на местной породе лошадей и полюбоваться водопадом, низвергающимся в большую яму, образуя на ее дне крошечное озерцо, вода из которого, едва успев вытечь, тут же пропадала под землей, ныряя в расщелину.
Там, по словам местных жителей, тоже было очень красиво.
И с той стороны острова тоже был порт. И небольшой городок. Правда пахло в том городке не ванилью и кофе, а солью, рыбой и вином.
Вот так и получилось, что ближе к обеду супруги, сев на паром, отправились к городку на южной оконечности острова. И как потом оказалось, рыбный запах жители Белого города преувеличивали. Рыбой пахло не больше, чем в столице, и гораздо меньше, чем пшеничным пивом, которое продавали прямо в порту.
Каяр приценился к пиву и даже его попробовал, размышляя, не купить ли бочонок братьям. Попутно выяснил, как добраться до водопада. И в город они с Маялиной заходить не стали. Просто наняли проводника и отправились смотреть на падающую воду.
Водопад действительно оказался хорош. Он низвергался тонкой, прозрачной завесой. Над ним мерцали, то появляясь, то пропадая радуги, а в озерце в яме плескались мальчишки. Маялина попыталась дотянуться до радуги. Потом захотела спуститься и поводила ладонью в воде, вызвав этим смех у мальчишек. Заглянула в щель в белом камне, в которой пропадала вода. И, сорвав желтый цветок с плотными, словно лакированными лепестками, стала подниматься по ненадежной лестнице, придерживая шляпку.
А Каяр шел следом, почему-то улыбался и готовился ловить жену, если она в своей широкой юбке оступится.
И во Второй город они вернулись, когда солнце начало клониться к земле.
И забеспокоилась Маялина, только увидев лестницу, по которой следовало подниматься из нижней части городка, где пришлось оставить лошадей, в верхнюю, где были гостевые дома для обеспеченных людей. Лестницу Маялина почему-то узнала. Где-то она ее уже видела, вот только не могла вспомнить, где именно.
И ночью девушка спала беспокойно. Во сне гонялась за какой-то тенью, которую следовало поймать за хвост и рассмотреть. А тень ускользала и насмешливо хихикала. А иногда еще и замирала. И начинала шептать:
— Дура, дура, дурочка без памяти.
Но стоило Маялине к ней приблизиться, как она опять начинала хихикать и убегать.
Утро началось с ветра, шелестевшего занавесками, неожиданного цветочного аромата и вдохновенного кошачьего завывания.
Маялина немного послушала котов, потом растолкала безмятежно спящего мужа, которому даже этот концерт не мешал, и заявила, что желает булочек с молоком, а потом гулять. Чтобы проветрить голову. И тогда, возможно, получится вспомнить что-то важное, да и давящая тяжесть наверняка пропадет.
Булочки и молоко Маялина получила: их принесла смешливая девчонка, едва-едва начавшая превращаться в девушку, но уже стрелявшая глазами по чужим мужьям.
Рассеянный и сонный Каяр этой стрельбы даже не заметил, а Маялину она почему-то рассмешила. Так что из гостиного дома она выходила в преотличном настроении, даже тяжесть не запомнившегося кошмара отступила.
Маялина шла под руку с мужем. Любовалась морем, которое с высоты города казалось серебристым и гладким, как зеркало. Слушала щебет птиц. Касалась кончиками пальцев резных листочков незнакомых деревев.
А потом они дошли до парка. С фонтаном — небольшой чашей, в которую каменная девушка выливала воду из кувшина. И Маялине почему-то опять стало казаться, что она здесь уже была. В этом городе. В этом парке. Возле этого самого фонтана. И даже ощущение от ледяной воды в ладонях сложенных лодочкой было очень знакомым.
— Каяр, давай уедем прямо сейчас. Пойдем в порт, сядем на первый попавшийся корабль, тот, который вот-вот отчалит, и уплывем, все равно куда, — сказала Маялина, наблюдая за тем, как вода утекает из ладоней.
Мужчина приподнял бровь, с интересом посмотрел на жену, а потом улыбнулся и неожиданно согласился.
— Давай, — просто сказал он. — Только багаж нужно забрать.
И Маялина кивнула, хотя чувствовала, что возвращаться за багажом не следует. Просто, если его бросить в гостином доме, это будет выглядеть очень глупо, так ей казалось.
До гостиного дома они дошли спокойно и без приключений. Наняли носильщиков, один из которых сказал, что быстрее всего попасть в порт можно, спустившись по той лестнице, по которой молодые супруги пришли вчера. И Маялина почему-то согласилась на эту лестницу, хотя она ей еще вчера не понравилась. Словно кто-то подтолкнул, не оставляя выбора.
Море к тому времени, как они начали спускаться по лестнице, из серебристого зеркала превратилось в синее, сливающееся на горизонте с небом. Маялина шла, старательно смотрела на море, словно это могло чем-то помочь. Считала ступени, мечтая, чтобы лестница закончила побыстрее. А потом каблук попал в щербинку. Девушка охнула, схватилась за руку мужа и посмотрела вверх. Случайно. Настоящие элана ведь не таращатся на облака, учительницы в школе для девочек утверждали это в один голос.