Татьяна Губина – Кузя, Мишка, Верочка… и другие ничейные дети (страница 5)
«Все к нему стали относиться, как к уголовнику какому-то, – говорила Надя, – чуть ли не шарахались от него». Конечно, не все так однозначно Колю осуждали. Кто-то верил, что он ни в чем не виноват. Но знаете, как в том анекдоте: «не то он украл, не то у него украли, но осадок остался». Как себя чувствовал Коля? Он никогда не говорил о своих чувствах – не было у крестьянского сына такой привычки. Можно только предполагать, что он чувствовал и о чем думал. Сильный, уверенный в себе мужчина, привыкший к тому, что окружающие его уважают. Сам ценящий в жизни и в людях честность, аккуратность и добропорядочность.
«Коля пришел домой, вечером, – вспоминала Надя, – на него было страшно смотреть. Для него это был – позор. Унижение. А этот шепот за спиной! Не будешь же к каждому подбегать и объяснять, что произошло на самом деле». Мишка Колю ждал. Впрочем, он ждал его каждый вечер, и этот раз для него ничем не отличался от других. «Папа, папочка пришел! – Мишка подбежал и, как всегда, со всего размаха уткнулся в Колю, – Папочка, пошли со мной. Папочка, я тебя ждал. Папочка, ты самый лучший. Я тебя люблю!» Понимал ли Мишка то, что происходит? Признавался ли Коле в любви горячее, чем всегда? Кто знает… «Знаете, – Надя говорила немного смущенно, – даже я ведь Колю немного осуждала. Нет, я его, конечно, поддерживала во всем. Но вот иногда мысли-то были – ну, мог бы и не ругаться, мог бы и „плюнуть“ на эту машину. А для Мишки всего этого просто не существовало. У него был – любимый папа. Папа, которого он любил – не смотря ни на что».
Я не буду рассказывать, что было дальше. Они так и живут… Мишка пошел в школу. В коррекционный класс, но его обещают перевести в обычный. Надя отдала его заниматься фигурным катанием. Через некоторое время его отчислили. «Почему?» – спросила я Надю. «Да не интересно ему эти кренделя выкручивать, – сказала Надя, ничуть не расстроенная, – ему надо так – по прямой».
История 3
«По-христиански»
– Не знаю, что делать. Дома-то он нас «папа-мама» называет, никаких проблем. А вот как на улицу выйдем.., – звонкий голос Арины звучал как-то недоуменно-весело, – Вчера видит – девочка идет, с бабушкой. Так он ей на всю улицу кричит: «Это не моя мама! Моя мама – Оля, я к ней скоро поеду!»
– И как Вам было, когда он кричал?
– Я сразу начинаю думать, что я не так делаю.
Ну что еще можно ожидать от ответственной Арины?
Арина и Саша – патронатные мама и папа маленького Дениса. Денис – отказник. Его кровная мама отказалась от него сразу же, в роддоме – мальчик родился с недоразвитием мочевыводящей системы. Что это значит? Это значит, что он ходит с трубочкой, выведенной наружу. Денискиной судьбой занимались хорошие люди из фонда «Отказники», они же и на наш детский дом вышли, чтобы найти Дениске новую семью. Патронатную.
Семья нашлась быстро. Когда мы предложили Арине и Саше взять Дениса, они думали недолго, но «сильно». Даже на богомолье ездили, чтобы дух укрепить и ответ правильный в душе найти. Нашли. Дениса они любят, и приняли его, как родного сына. Мальчишка он симпатичный, умный. Когда в одежде – трубочку не видно. Говорят, если сделать правильную операцию, то проблему можно решить. Правильные операции делают в Америке, и Оля старалась найти возможность отправить мальчика туда – та самая Оля из «Отказников», про которую и кричал Денис, что она его мама.
С Ариной мы подробно разговаривали на следующий день. На самом деле, большой беды нету в том, что ребенок, который всего два месяца живет в семье, не называет своих новых папу с мамой так, как «полагается». Причем независимо от того, усыновили ребенка, «опекли» или «упатронатили». Почему не называет? Ну как вам сказать… Не привык. Не понял. Не верит. Не разобрался пока, «кто кому Вася». Это нормально для периода адаптации. Что такое адаптация, понятно, да? Это когда все привыкают к новым условиям. Мысли другие. Чувства другие. Поведение другое. Телесные реакции, и те…
Поговорили мы с Ариной. Пять лет Дениске. За эти пять лет кого только в его жизни не было! Помнит он, например, «бабушку в красной кофте». Арина сказала, что, скорее всего, это была волонтер – сиделка, которую Дениске «Отказники» нашли. Но для малыша-то она – бабушкой осталась. «Потом она на меня обиделась, и больше не приходила», – рассказывал Денис маме Арине. Это он так решил, что «бабушка на него обиделась». А что еще может подумать маленький мальчик? Потом Оля была «главной мамой» в жизни Дениса. Он жил у нее какое-то время. Самые лучшие подарки получал от Оли. Впервые почувствовал себя дома – у Оли. Дочку ее полюбил. Была еще Наташа. Тоже одна из «мам». А потом уже Арина появилась.
«А сейчас, – сказала Арина, – Оля ищет Денискину кровную маму. Есть информация, что кровная мама – вполне благополучная женщина, с высшим образованием. У нее семья, двое детей. Говорят, отказалась от Дениски, потому что в роддоме уговорили оставить «ребенка-урода».
– И что же, есть вероятность, что кровная мама заберет Дениску себе? – спросила я Арину.
– Да, есть такая вероятность, – выдохнула Арина. На минутку показалось, что расплачется. Нет, не расплакалась. – Мы вот так сейчас и стараемся… По-христиански…
История 4
Сестрица Аленушка и братец Иванушка
– Там не просто грязно! Там вонь такая стоит, вы бы видели! – социальный работник Галя даже чуть подпрыгивала и взмахивала рукой, тщетно стараясь изобразить все «в звуках и красках».
– Галь, ну как можно вонь увидеть? – укоризненно поправила Люда, работающая с Галей бок о бок в нашем патронатном детском доме, в Службе, занимающейся неблагополучными семьями5 – но воняет там действительно…
– А дедушка вышел к нам – пьяный, еле на ногах держится. Голый весь.
– Как – голый? Ужас какой… Что, прямо голый вышел?
– Ну, не совсем голый. На нем повязка какая-то набедренная была. Посмотрел на нас, и ушел спать дальше. А комнаты нам бабушка показывала. Мебели почти нет, тряпки какие-то на полу. А стены чем-то таким испачканы… ну прям не знаю, чем.
Отчет о посещении социальными работниками кровной семьи детей Ивановых проходил как-то излишне эмоционально. Видимо, запах повлиял…
Дети Ивановы поступили в наш детских дом накануне. Прямо из семьи, от бабушки с дедушкой. Таких детей у нас в детском доме почти половина – тех, кто прямо из семьи… Еще вчера ребенок ночевал в своей не слишком чистой, но родной постельке. Смотрел на мир из своего окошка. А сегодня – казенный дом, изолятор.
Почему их забрали? Нет, никаких «душераздирающих» подробностей не было. Школа неоднократно жаловалась на то, что дети запущены. Плохо, грязно и не по сезону одеты. При очередном медосмотре обнаружили педикулез. Соседи при опросе подтвердили – да, пьют бабуля с дедулей, ох, пьют! Ну и разные другие обстоятельства учитывались органом опеки и попечительства.
Есть в нашем детском доме Служба «Кровная семья». Ну да, та самая, что посещала бабушку с дедушкой. У службы «Кровная семья» задачи какие? Вообще-то, строго говоря, их основная задача – помогать неблагополучным семьям. Делать что-то, чтобы вот этот вот ребенок не потерял своих не слишком путевых, но любимых родственников. Работа эта тяжелая и неблагодарная. Результатов мало. Часто, как ни стараются семье помочь, ребенок все равно рано или поздно попадает в детский дом.
Тогда Служба «Кровная семья» продолжает работать с семьей ребенка, попавшего в детский дом. Иногда ведь удается – ребенок к маме возвращается. А если нет никаких шансов для ребенка – вернуться? Тогда, все равно – работать. Поддерживать связь с кровной семьей ребенка, собирать информацию. Потому что это нужно ребенку. Потому что эти пьющие грязные люди – единственные на земле его близкие люди. Вот и ходят сотрудники «Кровной семьи» «в гости», поддерживают связи с теми родственниками, с которыми их можно поддерживать. И даже не морщатся.
Двенадцатилетняя Алена Иванова училась во втором классе. Десятилетний Ваня Иванов – в третьем. Спрашивается, чего ж в школе так долго думали? Почему спокойно смотрели, как дети ходят в школу чуть ли не босиком, а из школы отправляются неизвестно куда? Это ж сколько нужно было не обращать на детей внимания! Оказалось, что все не так просто…
Три года назад мама привела детей в эту школу. Девятилетнюю Алену и семилетнего Ваню. Первый раз в первый класс. Мама считала, что для девочки так будет лучше – пойти учиться не в семь лет, а в девять. Пусть подольше длится детство. Опять-таки – пойдет учиться вместе с братом. Так вот рассуждала мама, и хотела она своим детям только хорошего. Училась Алена неплохо, с удовольствием заучивая новые буквы и цифры. Только вот дразнили ее в классе. Два года разницы не шутка. Другим детям смешно – такая большая, а ничего не знает.
У шустрого и смекалистого Ваньки проблем не было совсем – его любили и приятели, и учителя. Особенно учителя физкультуры. Еще бы – быстрее всех бегает, выше всех прыгает, и в школьной футбольной команде играет. Да и вежливый такой мальчик, послушный.
Поздней весной умерла мама Алены и Вани. Смерть была внезапной, что-то с сердцем. В школе детей очень жалели, зная, что отца у них не было. Были бабушка с дедушкой, да только вот поговаривали, что с ними что-то не совсем в порядке. Не то болеют, не то что… Школа взяла на себя организацию маминых похорон.