Татьяна Грац – Спящая писательница (страница 2)
– Сейчас в моде ретеллинги, лови момент, – заявляет подруга и еле касается чашки губами, боясь обжечься.
– Переписать историю про Колобка, которого чуть не съели собственные опекуны? Или попробовать разобрать ситуацию с незакрытым гештальтом бабы и деда, когда они попытались слепить себе Снегурочку?
– Пф! Вечно ты все перекручиваешь! – посмеивается Муся. – Можно взять, например, «Принцессу на горошине» или «Алису в Зазеркалье». Да с твоей фамилией вообще любую немецкую сказку можно переделать! Только представь: «Отважный из ателье», «Бледная в снегу», «Алая береточка» и тому подобное. Пишет Виктория Кауц.
Вик не выдерживает этого безумия и прыскает от смеха молочным улуном на стол. Муся откидывается на стул и ухохатывается, глядя в потолок. Роберт стоит за стойкой и старается не слушать, о чем говорит начальство. Но его уголки губ все-таки ползут вверх, в то время как Вик и Муся совершенно не могут остановиться. Смеются так, что слезы идут из глаз.
– Все, таймаут! – пытается отдышаться подруга, вытаскивает из кармана платок и, посматривая в маленькое зеркальце, утирает им скатавшуюся в уголках глаз тушь.
Муся сосредоточенно поправляет макияж и совсем не слышит, что сзади к ней кое-кто крадется. Вик стискивает зубы, чтобы не выдать гостя. Он в один большой прыжок оказывается около девушки и заключает ее сидящую в крепкие объятия.
– Арр! – рычит парень и впивается губами ей в шею.
Муся взвизгивает – сначала от неожиданности, потом от радости. А парень продолжает ее целовать, поднимается к скуле, чмокает в щеку и, в конце концов, находит ее губы. Вик улыбчиво ждет, когда парочка вдоволь нацелуется, чтобы после поприветствовать заблудшего в их книжный клуб:
– Женя, привет!
Он отвлекается от Муси буквально на секунду, чтобы бросить в ответ:
– Хай, Вик!
И они продолжают. Это происходит настолько часто, что Вик уже не смущается, а только размышляет: «Ну вот, у ребят все как у людей, видно, что друг друга любят». Еще Вик помнит, каким Женя был года четыре назад: бунтарь с ирокезом через день и грязными берцами, в джинсах с каскадом цепей и разодранной кожаной куртке. Теперь же он в чистой рубашечке, выглаженных брюках и при пиджаке. Весь такой прилизанный и статный. Это его Муся «причесала». Пусть Женя взял ее харизмой и брутальностью – нахрапом, точнее сказать, – но свое дело подруга знает: негоже рядом с писательницей ходить как обормот. Вымыла, вычистила, вскормила его на писательских гонорарах – и вот он уже не Женя, а Абрамов Евгений Олегович, руководитель туристической фирмы в Москве.
Женя подсаживается к девушкам за столик:
– Чем занимаетесь? – с напускным интересом листает томик. – «Идиот»? И что? Никто не пришел на «Идиота»?
– Дело не в Достоевском, а в людской лени и выборе времени. Кому охота в пятницу вечером тащиться в книжный клуб после работы? Ни-ко-му, – пожимает плечами Вик.
– Киса, а чего вы время такое выбрали? – к слову, из-за этого Женькиного «Киса» Мусю и стали называть «Мусей» в институте.
– В другое я не могу, у меня книга! – отвечает Муся, а потом мечтательно смотрит в никуда. – Сегодня такой сон снился, нужно его записать, это шикарная идея для главы.
– А мне ничего не снится. Если и снится, то ерунда какая-то, которую я забываю моментально! – признается Вик.
– Ты пишешь когда? Днем? Ты попробуй на ночь, может быть, тебе продолжение приснится. У меня обычно так и бывает.
– Э, опять писать будешь всю ночь? А как же наш с тобой… сюжет? – возникает Женя, снова ластится к своей пассии и берет ее за руку. – Любовная история восемнадцать плюс, – намекает парень.
– По мне так, это эротическая, – усмехается Вик.
– Ага, он десять из десяти, но не дает пис
– Да это еще что?! Вот: он десять из десяти, но просто не дает…
– Сочувствую, – наигранно вздыхает Женя.
– Женский клуб «Неприступный Оскар» закрывается! Мы с Женей домой, а ты, Вик, попробуй проявить инициативу. Ну белье там надень какое, раскиньтесь по ролям, типа студентка и препод. А если все равно ничего не светит, тогда пиши! Не повезет в любви, так, может, в карьере писательской преуспеешь.
– Удачи, ребят! – прощается с парочкой Вик.
– Не унывай, подруга, – подмигивает Муся.
Женя машет ладошкой Вик на прощание, крепче обнимает Мусю, и они уходят. По коридору раздается цокот каблучков Муси, ее приятный голос разливается эхом, а телефон Вик вибрирует оповещением:
«Концерт
«Ты чудо!» – отвечает Вик.
Хоть Муся и поработала над образом своего парня, все равно – панк всегда панк. И ни один рок-концерт в Москве не проходит без того, чтобы Женька о нем не заикнулся. Вик тоже любит отрываться в клубе под тяжелую музыку, так почему бы им не сходить на концерт вместе? Обычно Муся не против, только много ворчит и возмущается по этому поводу, но, если надавить на нужные «рычаги», – любое брюзжание легко остановить.
«Ну а Оскар снова останется в стороне. Если вообще услышит, куда я там собираюсь…» – рассуждает Вик и отмечает дату предстоящего мероприятия в календаре. Она по-любому в деле.
Глава 2
Вик возвращается домой поздно и знает, что застанет мужа за курсовыми. Едва она заходит в дом – чувствует в квартире аромат пикантных колбасок с печеным картофелем. Втягивает запах носом и сглатывает скопившуюся слюну. Вик думает, что Ос ни разу не упрекнул ее в растрачивании времени понапрасну, а сам каждую минуту использует для дела: если готовит, то это – произведение искусства с обязательной высококлассной сервировкой стола; если что-то ремонтирует дома, то непременно достает все ящички с инструментами и вдумчиво проектирует предстоящую работу; если моет посуду, значит, тарелочка к тарелочке, кружка к кружке – все в узаконенном порядке и никак иначе. В общем-то, перфекционист должен быть перфекционистом во всем. Даже сейчас – Вик заходит в спальню и предчувствует, какой последует вопрос.
– Голодна? Ужин еще теплый, – не отворачиваясь от светящегося монитора, произносит Оскар.
И тут дело не в предсказуемости, а в исключительной педантичности мужа. Скорее всего, Оскару не по душе, что Вик так задержалась, ведь он ждал ее к ужину. Но здесь ничего не попишешь, и подстраиваться под нее он не собирается. «Поужинал и счастливый сидит за работой», – хмыкает Вик, разглядывая мужчину со спины.
Она крадется к нему кошкой и осторожно кладет руки на его плечи. Под видом внепланового массажа девушка становится ближе. Слышится ухмылка Оскара, Вик удивленно пристраивает голову на его плече и смотрит – легкая улыбка занимает его лицо.
– Что смешного? – спрашивает она.
– Ну она, конечно, выдала, – тихонько посмеивается Оскар. – Ты только послушай:
Вик прокручивает в голове когда-то полученные на курсе знания, но не находит ничего смешного в выражении, тогда как Оскар негодует и продолжает посмеиваться, порицая нерадивую студентку. Но Вик не дура, поэтому делает вид, что понимает и ей тоже смешно. Она пользуется моментом и пристраивается у Оскара на коленях, теперь также таращась в монитор, но как будто бы в объятиях мужчины – а это, на секундочку, уже немного другое. Он придерживает ее левой рукой, чтобы Вик не слетела с кресла на пол. А та безумно счастлива, когда его крепкая ладонь удерживает ее под ребра. Это прикосновение вызывает табун мурашек по спине.
– Что хочешь на день рождения? – Вик пытается развести мужа на разговор.
– Все как обычно: приглашу друзей по кафедре в ресторан, хотя бы там поговорим нормально. В последнее время редко пересекаемся между парами. Всюду эти проверки.
– Это понятно. Но, возможно, ты хочешь какой-нибудь особенный подарок от меня? – ласково мурчит Вик, целуя Оскара в подбородок и желая достать до его губ.
Чтобы испытать больше шансов, она стягивает с его носа очки и откладывает их на компьютерный стол, затем берется ладонями за его скулы и смотрит в расфокусированные зрачки.
– У тебя сегодня игривое настроение, – подмечает Оскар и придерживает супругу теперь двумя руками, опасаясь, что она все-таки свалится. А потом как будто бы вспоминает: – Как твой книжный клуб?
– Были только я и Муся, потом еще Женя пришел. Скучно. Вот если бы еще трое человек пришли, дискуссия состоялась бы, а так…
– Понимаю, неприятно. Я все же настаиваю на магистратуре и аспирантуре, Вик. В тебе есть эти преподавательские зачатки. Подумай об этом.
Вик тяжело вздыхает, рассматривая лицо Оскара. Морщинки достигли лишь его глаз в уголках, ладно, еще эта межбровная складка, в остальном Ос выглядит очень хорошо для тридцати семи лет: подтянутая и стройная фигура благодаря ежедневной зарядке и правильному питанию; ровная осанка и размеренное дыхание – результат медитации, которая у Оса чередуется с закаливанием; а еще густые светлые волосы. По длине они вполне могут сравниться с вымученными от плойки рыжими локонами Вик, только Ос редко свои распускает, все же чаще оставляя их на затылке собранными в хвост или пучок.
– Чуть не забыл: Михаил Дмитриевич просил выделить ему комнату на две недели для его новой выставки, – вспоминает Оскар именно тогда, когда Вик уже готова его поцеловать.