Татьяна Грац – Список желаний. Дневник Ани Алёхиной (страница 2)
– Уезжаешь? – поинтересовалась уборщица Надя, случайно услышавшая разговор.
– Да, на Новый год к сестре, – кивнула Аня.
– Смотри, будь повнимательней и там, и в поездке. Ты на поезде ведь?
– Ага.
– Аккуратней. А мама не против? Тебе бы попутчика в дорогу с твоей-то головой…
– Теть Надь, спасибо за беспокойство. Я справлюсь, – сдержанно ответила Аня.
Надя, пожалуй, была единственной женщиной в книжном, которая искренне переживала о судьбе Ани. Шестидесятилетняя Надежда трудилась на пенсии уборщицей, откладывала деньги на обучение своего единственного внука. Она часто рассказывала о нем – какой он смышленый и какой у него подвешенный язык. Говорила: «Его бы в артисты». Однако Петя замахнулся на МГУ, куда собирался поступить на айтишника. Родители об этом не задумывались, поэтому бабушка и складывала копейки, отдраивая грязные снежно-песочные следы покупателей.
«… с твоей-то головой…»
Аню задели эти слова. Как обжечься крапивой: задетое место горит, а потом еще и чешется. То же самое и с кинутой фразой. Сначала резко загорелось внутри, потом боль понемногу утихла. И оставшуюся часть дня эта фраза «чешет» голову, выталкивая весомые аргументы прочь. И здесь уже не помогут установки: «Это всего лишь расстройство внимания», «гиперпрозексия», «с этим можно жить, и жить счастливо». Аня смогла себя убедить лишь в одном – Надежда сказала это не со злым умыслом, а лишь хотела позаботиться. И это не ее вина, что Аня ощутила свою неполноценность.
После десятиминутного обеда Аня начала собирать вещи, которые остались в служебном. Подходящей коробки не нашлось, зато в столе лежала пара шелестящих пакетов. Туда она упихала свою запасную кофту, столовые приборы, кое-что из канцелярских принадлежностей. В комнату зашла Алла и кинула подозрительный взгляд на Аню.
– Не рано собираешься? Еще три часа до конца смены, – проговорила она.
– Я знаю. Дайте мне пять минут, и я вернусь в зал.
– Только пусть эти пять минут не растянутся на целый час, хорошо?
Полненькая брюнетка отвернулась от Ани и бодро зашагала к двери, покачивая бедрами, обтянутыми в узкие джинсы. Здесь нечего было ответить, только смотреть ей вслед. Наблюдать, как равная по должности коллега возомнила себя начальницей. Аня сделала глубокий вдох. Это почти сработало, но одну слезу с левого глаза вытереть все же пришлось.
Последние рабочие часы в «Буковике» не принесли ничего полезного. Аня расставляла книги, продавала книги и приносила со склада книги. Все вокруг книг. С ними было очень уютно, но Ане безумно хотелось выглянуть в окно. Что же там? Идет ли снег? Стало ли теплее? Уже стемнело? Только нельзя.
Обстановку в магазине угнетали не столько книги, сколько духота, суета приближавшегося праздника и неуместные шутки. К концу своей смены Аня просто оделась и ушла, нагрузившись рюкзаком и пакетами с вещами. Никто не сказал ей напутственную речь. Не пожелал удачной дороги. Не улыбнулся просто так.
Аня медленно шла по привычной стороне улицы домой. Слезы накатывались на глаза, а ветер сдувал их своим дыханием, подмораживая мокрые щеки. Все ее мысли были только об одном – уйти, уехать, умчаться подальше отсюда и больше не возвращаться. Ее никто не понимал. Никто не знал ее настоящую. Она – неинтересная девушка с неинтересной жизнью. Кому это может понравиться? Вся надежда была только на список. Список желаний. Эту идею ей подкинула сестра. Ксюша охотно поделилась секретом, как не унывать и восстановить гармонию внутри себя. По ее плану нужно было выписать по пунктам все желания на листе. Так сказать, материализовать свои идеи, а затем осуществлять загаданное и вычеркивать из списка.
И Аня написала. Немного, сначала пять пунктов, потом кое-как добралась до десяти. Список до сих пор оставался незаконченным, но Аня старательно двигалась в нужном направлении. Она изо всех сил придумывала, чего бы ей хотелось. Мечтала по ночам, когда никто не запрещал ей отвлекаться. Именно благодаря списку Аня поедет в Тулу. И не к сестре, как она сказала Наде, а в свободную квартиру. Она будет жить там одна! Одна встретит Новый год. Одна пройдется по улицам Тулы. Сама устроится на работу. Сама будет обеспечивать себя. Как посчитала Аня, только так она сможет открыть для себя новую жизнь.
Время подходило к 23:00, а Аня только добралась до дома. На ней – мокрое напрочь пальто и квакающие сапоги от растаявшего в них снега, а еще виноватые глаза и несколько пропущенных звонков от мамы в телефоне.
– Ты где была? Я же тебя просила повторять в голове «дорога домой», «иду домой». А ты что? – взволнованно кричала мама, встретившая «слегка припоздавшую» дочь.
– Я задумалась…
– Задумалась на шесть часов? Аня, я переживаю. Я почти на грани. Ну как я могу тебя отпустить одну на поезд?! Ты же пропадешь, потеряешься! Это невозможно!
– Мам, все будет хорошо! Ты ведь знаешь, эта поездка для меня очень важна, – дрожащим голосом проговорила Аня. – Мам, а ведь у нас очень красивая набережная!
– Ох, Аня… Иди, обниму!
А в рюкзаке лежал угрюмый, помятый и грустный торт, плачущий стекшим на поддон кремом. К нему ведь так никто и не притронулся, потому что Аня отвлеклась и забыла про него.
Глава 2
– Будильники завела? Давай посмотрю!
– Да вот же, каждые два часа, – показала на дисплей Аня.
– Хорошо. Проводницу я предупредила на всякий случай. Что еще? – суетилась мама. – Смотри, кто поедет с тобой в купе, тоже предупреди, не стесняйся. Чем больше человек знает о твоей…
– Особенности? – подсказала Аня.
– Точно. Чем больше человек знает о твоей особенности, тем сложнее тебе будет потеряться. Верно?
– Верно.
Так проходило расставание Ани с мамой на вокзале: бесконечное множество волнительных вопросов, тысячи объятий и миллион поцелуев в лоб родного и любимого ребенка. Ребенка, который зачем-то вырос и собрался уехать в далекую Тулу. Елена Егоровна, так звали маму Ани, однажды уже стояла на этом вокзале и точно так же трепетно суетилась вокруг другой своей дочери – Ксюши. С тех пор прошло уже три года. Теперь Анин черед.
Ночной ветер обдувал и без того холодные и красные лица стоявших на перроне. Аня дрожала всем телом. И было непонятно – от холода этот озноб или от переполнявших ее эмоций. Она думала: как это случится, как она попрощается с мамой, как сядет в поезд. Как незнакомые люди будут ехать с ней и она будет искать слова, чтобы поговорить с ними. Или не будет? Аня не ездила раньше в поездах. Там молчат? Она видела много фильмов про поезда и людей, которые там обитают. Близка ли реальность к кинопленке? Или все чересчур приукрасили, и никто не сидит в купе с гитарой?
Поезд дал свой первый гудок. Пора уходить. Аня надолго задержала свой взгляд на маминых глазах, которые старались не плакать. Они улыбались сквозь слезы. Доверяли происходящему. И больше не спрашивали: «Может, ну это все? Давай домой?» Они теперь уверенно говорили: «Удачи, моя девочка. Ты обязательно найдешь то, что ищешь».
Аня схватилась за ручку чемодана и покатила его за собой ко входу в вагон. Перед тем как пройти дальше, она своими зелеными глазами поймала несколько кадров за окном: маму, тихонечко стоявшую на перроне и шмыгавшую носом; Мишаню, одновременно курившего и разговаривавшего по телефону вдалеке; и толпу, постепенно затмившую собой предыдущие картинки. Последние секунды закончились, и Ане пришлось пройти вдоль вагона. Она без устали вертела головой в поисках своего купе.
«Двадцать один. Двадцать один».
Спустя несколько минут Аня успешно открыла нужную дверцу. Здесь было притемнено. Аня задвинула свой чемодан на место багажа и присела на нижнюю койку, прижав сумку поближе к себе. Было трудно что-то разглядеть. И фонариком на телефоне светить как-то неприлично. Аня, прислонившись к стене спиной, постепенно привыкла к темноте. Вот прояснились черты спящего человека. Он полностью был закутан в одеяло, поэтому девушка могла любоваться только его темной макушкой.
В окне замелькали огни вокзала. Поезд тронулся и теперь постепенно набирал скорость. Аня продолжала сидеть в своем неуютном положении. Руки болели от сильного стискивания сумки, тело ныло от неподвижного сидения. Вскоре Аня сдалась. Как сидела, так и плюхнулась на подушку, не разгибая ног. Казалось, она упала вместе с невидимым стулом. Ее глаза продолжали подозревать спящего человека в том, что они незнакомы. Дома у Ани была своя комната. Она никогда не спала в одном помещении с незнакомцем. Это пугало. Паника подбиралась к горлу и сушила его. Теперь вместо влаги там был песок, предзнаменовавший жажду. Бутылка с водой лежала где-то в чемодане. Аня закрыла глаза, надеясь, что не умрет от обезвоживания до утра.