Татьяна Грац – Его котейшество рекомендует (страница 3)
Выяснилось, что Юля была старшеклассницей, заканчивала десятый класс. После школьных занятий неслась в книжный к дяде – то ли по просьбе матери, то ли из личного интереса. Скорее, второе. В отличие от Марка, она постоянно сменяла одну одежду на другую: строгие брюки на расклешенную юбку, огромные кофты на фланелевые рубашки, белые блузки на черные майки с принтами и надписями по типу – «никогда такого не было, и вот опять!», «надо же думать, что понимать», «расскажу когда-нибудь никогда» и так далее.
Если помощь в книжном не требовалась, Юля читала, в основном книги по психологии, и поэтому часто раздавала советы нам с Марком, а порой становилась тем, кто разруливал конфликты. В общем, девочка эта представляла собой одно сплошное противоречие.
– Пойми, вы из разных семей, значит, и воспитаны по-разному. Что приемлемо для тебя – неприемлемо для Лорда. И наоборот. Вам просто нужно принять особенности друг друга и относиться к ним с уважением, – говорила она.
Марк отказывался принимать мою разборчивость в еде, принципиально оставлял в миске гусиный паштет до тех пор, пока не съем. Это он так думал. Я же пошел дальше: несмотря на то что у меня лапки (тоже отговорка для ленивых), бил по бортику миски, чтобы она перевернулась вверх дном, и гусиный паштет, лежавший в ней, продемонстрировал мне ироничный закон Мёрфи во всей красе: «Если что-то плохое может произойти, оно произойдет». Марк замечал это не сразу, чаще спросонья вляпывался чистым носком в распластанный по полу деликатес.
– Ну Ло-о-орд! – с негодованием растягивал он.
Еще одним камнем преткновения для нас стали книги на журнальном столике. Когда Марк дремал на диване, я с огромным удовольствием подбирался к томику поближе и листал его. Время за чтением пролетало быстро, и я не всегда успевал заметить, как Марк уже стоял позади в грозной позе: руки в боки, взгляд нахмуренный, как у ястреба, взъерошенные белые волосы с антенкой на макушке. Естественно, он тут же сгонял меня со столика, а я в спешке случайно цеплял страницы коготками. Ущерб был невелик, но Марк устраивал из этого целую трагедию, снова восклицая:
– Ну Ло-о-орд!
Я слишком уважал себя, чтобы адекватно реагировать на попытки Марка поиграть со мной мышкой на веревочке. Он брал ее с полки и начинал крутить перед моим носом: мол, смотри, добыча, хвать ее! Только лишь из любопытства я наблюдал за покачивающейся туда-сюда игрушкой, изредка поворачивая голову. Марк по-детски прятался за углом, полагая, что я забыл о его местонахождении. Заманивал меня, затягивая мышку так, чтобы ее было не видно. Спустя несколько минут подобного времяпрепровождения и моего холодного игнорирования Марк сдавался, клал игрушку на полку и заводил философские разговоры:
– Ну Ло-о-рд, ты же кот. Должен играть, как все нормальные коты.
Так и получилось, что наши с Марком убеждения и пристрастия все больше отдаляли нас друг от друга.
Но больше всего расстраивала, конечно, запретная зона – книжный магазин на первом этаже.
Как назло, меня манило туда со страшной силой. Да-да, возможно, желание обладать вещью было сильнее, чем потом будет удовлетворение от обладания ею. Но Марк никоим образом не давал мне прочувствовать это ощущение на своей шкуре. Как только я оказывался на одну ступеньку ниже дозволенной, он брал меня на руки и сажал в коробку, стоявшую у дивана, будто я из нее не выберусь! Ну нельзя же воспринимать «угол» настолько буквально. Юля рассказывала, что есть такой психологический эффект угла, в который человек помещается с помощью специальных манипуляций извне. И чем больше он находит способов оттуда выбраться, тем резче манипулятор отрезает пути выхода. То же самое делал Марк: я просачивался сквозь маленькую щель в двери – тогда он научился закрывать ее плотно; я забирался к Юле в рюкзак, чтобы потом оказаться на первом этаже – после успешного случая Марк заставил племяшку оставлять ранец на входе, перед этим взяв оттуда все необходимое для домашки; я нашел вентиляционной ход, по которому спустился вниз – Марк не только забил его решетчатой накладкой, но еще и искупал меня. Я вырывался, просил его: «Мрра-а-ак! Мрра-а-ак!», даже царапнул пару раз показательно, но книготорговец был непреклонен. Из перепачканного, серого, с висевшей паутинкой на ухе кота я превратился в кипенно-белое пирожное «Буше» с высохшей и потому торчавшей в разные стороны шерстью. Я смотрел на себя в зеркало и злился, так сильно обиделся на Марка, что даже в тот вечер не пришел к нему на диван читать книгу. Признаюсь, очень хотелось, но показать свою задетую гордость почему-то было важнее.
Хоть и говорят, что нужно бороться со своими недостатками, но один из недостатков Марка оказался мне на лапу. В потоке многочисленных дел, телефонных разговоров с издателями и составления бухгалтерских отчетов Марк становился забывчивым, отвлеченным. Точно так же, как и с книгой в руках, он мог провести много часов подряд с приложенным к уху телефоном, торгуясь с клиентом на том конце провода о конечной цене того или иного собрания сочинений. Или подолгу вычитывать отзывы покупателей о книжном на сайте, или сетовать на отсроченную доставку заказа. В общем, в один из таких загруженных дней Марк забыл запереть дверь, ведущую вниз, на ночь.
Я дождался, когда хозяин покрепче уснет, даже сам спустил томик Толстого из его рук на журнальный стол. В трепетном предвкушении на мягких лапках подбежал к заветной двери. Все мое нутро напряглось от предстоящего приключения. Посидев так несколько минут, я наконец решился выглянуть в дверной проем. На лестнице и внизу было темно, разве что помещение подсвечивалось луной из окна и фонарями, стоявшими вдоль улицы. Но как известно, котам много света и не нужно.
Запомнив, как смотрится книжный этаж с лестницы в дневные часы, ночью я видел его совсем другим. Мрачная тишина окутала помещение, деревянные стеллажи горделиво возвышались, доставая почти до потолка, отсветы луны падали на верхние полки, освещая корешки старинных книг. Я бродил среди полок, петляя из одного ряда в другой, по разным отделам – от отечественной литературы до зарубежной романтической прозы. Кстати, книжный Марка не был похож на магазин, скорее на старую библиотеку, как в фильмах, особенно в той части, где находился антикварно-букинистический отдел. Едва я ступил туда, так будто сразу же попал в волшебное измерение. Кое-как забравшись на высокий стол (в столь юном возрасте с прыжками у меня еще случались казусы), я увидел множество узорчатых обложек с манящими драгоценными камнями в переплете. Настоящими ли? Такие книги обычно хранились у магов, как рецепты с заклинаниями и всякими зельями. Но реальность все же просочилась в отдел – то были биографии и исторические летописи.
Отсюда передо мной открылся вид на стойку, где с Марком рассчитывались покупатели. Если бы мог, я поцокал бы языком: вся поверхность той самой стойки была заставлена стопками книг, дополнительной канцелярией, брелоками, сувенирами и открытками. Получалось, что весь хаос, который книготорговец учинил у себя на втором этаже, медленно перетекал вниз. С одной стороны, это выглядело атмосферно, немного пугающе и завораживающе; а с другой – в таком творческом беспорядке сложно что-либо найти!
Послышался шорох. Я напрягся, почувствовав знакомый запах. «Аромат» плавно приоткрыл дверь наверху и ударил по книжному теплым лучом фонарика. Я соскочил со стола, побежав в противоположную сторону от светового круга. Но фонарик, казалось, преследовал меня. Тишину магазинчика нарушили топот по ступенькам и громогласные зевки, от которых по спине побежали холодные мурашки. Я не боялся Марка, но быть найденным – последнее, чего я желал.
– Ваше котейшество, изволили нарушить правило? – Марк подал голос.
«Все еще стоит рядом с лестницей», – понял я. И проследовал как можно дальше от нее, запетляв в книжном лабиринте.
Сначала мне пришла идея забиться на какую-нибудь полку и переждать «мракобесие» там, но про угол мы уже знаем и про то, что из него практически нет выходов – тоже. Поэтому я решил бегать от ходячей катастрофы. Марк все время что-то бубнил, даже пытался красться бесшумно, тихонько переступая по паркету. «Наивный! Я тебя почувствовал, когда ты еще был наверху». Многие недооценивают интеллект котов и их способность замечать больше, чем среднестатистический человек. Потом Марку, видимо, захотелось поиграть в охотника за привидением: он стал напевать мотивчик из фильма –
– Ага-а! Геральт из Котовска, я тебя засек! – обрадовался, как ребенок, Марк.
Он не погнался за мной, продолжив разыгрывать охотничий спектакль. Шнырял среди полок, теперь больше даже сосредоточившись на книгах, проводил лучом по рядам, словно выискивая ту самую. Мне же эта игра наскучила, пока Марк листал очередной томик, взятый в руку, я забрался по ступеням вверх и нырнул в приоткрытую дверь. На удивление обнаружил в своей миске свежую порцию кефира – тут же съел все, причмокивая. Взобрался на столик и, как обычно, принялся листать книгу. Эту я уже прочел, но мне нравилось возвращаться к определенным моментам. Когда я натыкался на знакомые фразы, непроизвольно вспоминал сюжет, который переносил меня в собственные воспоминания, так сказать, проецировал картинку из книги на мою жизнь. От этого я ощущал себя счастливым и душевно наполненным.