Татьяна Гранде – Игра в прятки (страница 7)

– Телка–то вроде худая, а у тебя того и гляди, пупок развяжется.

Волоки ее в подвал, коль взялся за дело.

Санек был невысок ростом, его можно было бы назвать крепышом, поскольку его жилистое спортивное тело не имело ни капли жира. Но он и правда, боялся уронить девку, спускаясь по крутым ступеням вниз, в подвал.

Ее руки и ноги висели безжизненными веревками, сильно мешая идти. Но он все-таки донес ее и кинул на заранее приготовленный тюфяк. Затем связал спящей девушке руке и ноги и вернулся наверх.

Мамон с Толстым уже сидели за большим столом и наверстывали упущенное в ресторане. Они праздновали успех дела, аппетитно жуя и запивая еду изрядной порцией водки.

– Ну что она? Дрыхнет? – равнодушно спросил Мамон, ставя пустую рюмку на стол.

– Дрыхнет, без задних ног! – кивнул Санек, усаживаясь к столу. – Наверное, лишка лекарства закачали.

– Норм, – хмыкнул Толстый, – очухается, чай не впервой! Опробованное средство.

Когда Надя открыла глаза, то обнаружила себя связанной.

Она попыталась присесть, но услышала голоса и решила притвориться спящей, надеясь хоть так узнать, что происходит. А в том, что она попала в беду, девушка нисколько не сомневалась. Руки и ноги ее были связаны, а голова просто раскалывалась на части. Она успела рассмотреть лестницу, ведущую наверх, в дом и сейчас по этой лестнице кто-то спускался. Судя по голосам, их было двое.

Когда Санек и Толстый подошли к девушке, то та лежала в той же позе как ее оставили.

Санек носком ботинка небрежно толкнул Надину ногу, не желая наклоняться. Надя никак не отреагировала на довольно сильный толчок.

– Спит, сучка!

– Конечно, накачали ее этой дрянью в кабаке! – засмеялся Толстый. – Ты бы на ее месте тоже дрых без задних ног.

Толстый с трудом опустился на колени и склонившись над Надей, несильно похлопал ее по щекам, пытаясь привести в чувство. Но она осталась безучастна и к этим действиям.

– Может, она уже вообще сдохла? – испугался Санек.

– Да нет, – Толстый поднялся с колен, отряхивая руками пыльные штаны, – дышит она. Очухается скоро. Думаю, шеф не против будет если мы с ней повеселимся немного? Но это все позже, а пока, пошли, Санёк, водяры накатим еще.

Они едва успели занять места за столом, как в дом вихрем ворвалась Светка.

– Вы куда, изверги, Надьку дели? – сразу заорала она. – Сволочи вы! Зачем она вам?

– А ты, Светусик, зря волнуешься! Норм подружка твоя. Спит. Дома у себя. Перепила лишка.

Толстый встал, снял со Светки шубку, и бросив ее на диван, насильно посадил девушку к себе на колени. Налив водки, он протянул ее Светке,

– Выпей, нервишки успокой!

– Да пошел ты! Врешь, сволочь! – Светка с трудом выбралась из его объятий и, усевшись на стул рядом с Мамоном, схватила рюмку и залпом выпила.

– А вот это по-нашему, – одобрил Санек, – больно нужна нам твоя курица! В кабаке такие телочки справные тусили!

– А ну заткнитесь все, – рубанул кулаком по столу Мамон, – думать мешаете. И ты, – он повернулся к Светка, – прекрати ныть, а то я тебе сейчас холодный душ устрою со всеми вытекающими.

– Хамло, оно хамло и есть. – Светка обиженно поджала пухлые губки. – И что только я с вами делаю?

– А кто тебя вообще спрашивает. Хочешь ты чего или нет? – Мамон обнял Светку за шею, его голос звучал уже мягче, – ладно, красуля, не обижайся,– он протянул Светке конфету, – скушай сладкое, полезно для здоровья!

Светка конфету не взяла и демонстративно отвернулась.

– Не дуйся, кукла, – пьяно протянул Санек,– пошли лучше наверх. Я знаешь, какой ласковый и нежный.

– Ща-а-с, разбежалась!

– Зря ты так! – обиделся Санек и опрокинул еще рюмашку.

Надя безуспешно пыталась освободить руки. Санек знал, что делал, когда связывал ее. Конечности сильно затекли, и ей было очень больно. Она внимательно осмотрелась. Должно же было здесь быть что-то острое. Ведь это всего лишь захламленный подвал.

Теперь, когда глаза привыкли к полумраку, девушка увидела, откуда исходит свет.

Это было маленькое окошко на бетонной стене, очень высоко, под самым потолком.

Никоим образом ей бы не удалось преодолеть эти метры. Она же не была человеком-пауком.

Луна светила в оконце, словно дразня ее духом свободы, такой вроде близкой, но недосягаемой.

Когда отчаяние полностью овладело ей, девушка заметила ручку какого-то инструмента, торчавшего между стеной и ящиками.

Она сползла с матраса и, на попе, помогая себе связанными ногами, кое–как добралась до деревянного хлама.

Ей удалось выдернуть кончиками пальцев железяку.

К ее величайщему восторгу – это оказалась пила. Старая, с проржавевшими, кое-где поломанными зубьями, но все-таки пила.

Боясь, чтобы бандиты не вернулись, она быстро пропихнула руки к ее зубчикам и уже через минуту была свободна. Освободить ноги ей удалось еще быстрее.

Теперь предстояло подняться наверх по крутой лестнице, чтобы проверить, закрыта ли дверь. Что она незамедлительно и сделала, крадучись преодолевая ступени.

Дверь была слегка приоткрыта. Но, к сожалению, находилась не в прихожей.

Заглядывая в щелку, Надя смогла увидеть сидящих за столом отморозков и сразу поняла, что не сможет выйти из подвала незаметно.

Думать о том, что скоро бандиты вернуться и обнаружат ее бодрствующей и без пут, было невыносимо. Она хорошо представляла, что произойдет дальше! Просто так людей не похищают и не бросают в темном холодном подвале.

Девушка металась по захламленному пространству, пытаясь найти хоть что-то полезное.

Она споткнулась о торчащую из-под банок с красками доску и, зажмурившись, замерла от ужаса. Если этот звук услышали наверху, все для нее закончилось бы уже сейчас.

Девушка прислушалась, но грохота шагов, не услышала. Значит, на этот раз все обошлось!

Пытаясь вытянуть ногу, зацепившуюся порчиной за гвоздь, она подняла пакет с пластиковыми банками и едва не вскрикнула. Под ними лежала старенькая, с поломанными перекладинами лестница.

Надя осторожно освободила ее от остатков строительного мусора и понесла к стене.

Пристроив ее под окошком, она не решалась на нее встать. Отсутствие некоторых перекладин и ветхое состояние лестницы, пугало ее. Она могла рухнуть под тяжестью человеческого тела немедленно.

Да и окошко могло оказаться забитым наглухо. Но сидеть здесь, в минуте о свободы, Наде вовсе не хотелось.

Она нашла в мусоре старую куртку и быстро надела ее. Без верхней одежды, даже если бы ей удалось убежать, холод если бы и не убил ее, то парализовал бы продрогшее тело, очень быстро.

Она ступила на хлипкое дерево и прислушалась к звукам доносящимся снаружи.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. СМЕРТЕЛЬНЫЕ РАЗБОРКИ.

Компания продолжала пить, когда Мамону показалось, что на столе слишком мало еды и тогда он толкнул Светку, сонно прикрывшую веки.

– Хватит дрыхнуть! Иди, приготовь чего-нибудь мясного.

– Еще чего, – злобно вспыхнула девушка, – я тебе не повариха. Если жрать охота – закажи теток из деревни. Там много желающих срубить бабла.

– Поговори еще, – дружелюбно ответил Мамон, – не повариха она. А давно ли ты на побегушках в редакции была, чай подавала?

– Давно, – огрызнулась Светка, – навсегда хватило. Отстань, вообще, от меня.

Девушка встала и, подойдя с сигаретой к двери балкона, собиралась выйти покурить, но, вдруг тревожно застыла:

– Едет кто-то по дороге. Сюда. Вы что кого-то ждете?

– Кого это нелегкая принесла? – буркнул Мамон, не ответив на ее вопрос, – Толстый, глянь.

Толстый нехотя выбрался из своего мягкого кресла и, подойдя к окну, хмыкнул:

– По ходу, журналюга прикатил. Недолго и ждали.