Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 91)

– Хотела попасть в пещеру вечной мерзлоты и на гору Медовую.

Марк заметил волнение Сони, сам надел на нее шлем и опустил визор.

– Тогда я буду твоим проводником. Только учти, в пещере очень холодно, она неслучайно так называется, да и на Медовую мы не заберемся, подойдем к ее подножью, но и там вид потрясающий.

Он сел на мотоцикл, похлопал по сиденью сзади. Соня забралась на байк и придвинулась к Марку, но не вплотную. Он взял обе ее руки и положил на свой живот, заставляя буквально впечататься в его спину.

– Держись крепко, иначе улетишь где-нибудь на повороте и станешь очередной достопримечательностью Железноводска. Появится новый мыс Улетучившейся Сони.

Она распластала ладони на тонкой ткани футболки, каждым пальцем ощущая напряжение мышц пресса Марка, сжала коленями его бедра и замерла. Он надел шлем и завел мотоцикл. «Дукати» зарычал, завибрировал и ринулся вперед. Соня сначала зажмурилась и сильнее сцепила руки, от рывка ее немного отбросило назад, а потом, наоборот, прижало к Марку вплотную, она от неожиданности прикусила нижнюю губу и ударилась о его лопатку. Вряд ли скорость была запредельной, но, в отличие от машины, движение ощущалось слишком явно, оголенные руки облизывал ветер, он же пробирался и сквозь джинсы. На скорости не казался теплым и приятным, скорее плотным и колючим, как холодное мартовское море.

Ехали недолго, Соня только начала привыкать к реву скремблера и размеренной дрожи под ягодицами, как Марк остановился. Когда мотор утомленно затих, ощущение, что она оседлала живое существо, усилилось. Оно дышало, а в раме, похожей на птичью клетку, билось мощное сердце. Марк стянул шлем, дождался, когда его снимет Соня и объяснил причину остановки.

– Мотоцикл оставим во дворе кафе, дальше пешком.

Она слезла с сиденья и вручила шлем.

– А потом опять на нем поедем?

– Пещера в другой горе – Развалке.

– А туда пешком нельзя?

Марк загнал мотоцикл во двор кафе, огляделся, только потом ответил Соне.

– Можно, если через город идти, но так дольше. Все равно ко мне на мотоцикле поедем. Так что смирись с этим.

– К тебе домой? – Соня отвела взгляд. – Я в санатории остановилась, а завтра последний день курсов.

Марк увидел, что им навстречу идет владелец кафе, и поспешил ответить:

– Я отвезу тебя утром.

Соня не успела ничего сказать. К ним подошёл мужчина. Как оказалось, с Марком они были знакомы. Мужчины договорились, что байк останется во дворе, пока они будут бродить у подножья Медовой. Марк повесил джинсовую куртку на руль и взял Соню за руку.

– Пойдём. Тебе понравится, там красивый вид.

Вид, скорее всего, был не просто красивый, а сногсшибательный, краем сознания Соня все отмечала и даже кивала в нужных местах, когда Марк воодушевленно рассказывал о горе, но чувствовала только его теплые пальцы, а в голове вертелись слова: «Я отвезу тебя утром».

Марк если и заметил ее растерянность, то не показал этого. Вел ее по тропинке, придерживая хлесткие ветки и предупреждая, если попадались камни. Едва заметно хромал, но не замедлялся.

– Знаешь, почему Медовая?

Соня пожала плечами.

– Из-за цвета?

Марк подтянул Соню за руку.

– Когда подойдем ближе, увидишь, уже немного осталось. С одной стороны вся поверхность в мелких дырочках, чем-то похожих на соты. Есть легенда, что давно в этих углублениях водились пчелы и мед стекал по стене чуть ли не потёками.

Соня хмыкнула.

– А может, все-таки из-за цвета?

– Возможно, но версия с медом мне больше нравится. Из Медовой добывали бештаунит, его как раз использовали для строительства города. У горы такая странная форма благодаря людям.

Соня подняла взгляд вверх.

– Похоже на акулий плавник.

– Обычно с зубом сравнивают, – хмыкнул Марк, – но от тебя я другого сравнения не ожидал.

Чем выше поднимались, тем сильнее завывал ветер, на самом плато он не казался теплым и толкал недружелюбно, прогоняя обратно. Марк окаменел, разглядывая панораму. Кудрявые макушки деревьев сплелись в сплошной ковер, прерывающийся местами крышами самых высоких домов. Особняком выделялось высокое здание, утонувшее в массиве Бештугорского леса. Соня замерла и глубоко вдохнула. Совсем другой воздух, не морской, не городской. Насыщенный кислородом настолько, что закружилась голова, и зазвенело в ушах.

Марк стоял немного в стороне и вглядывался вдаль, приложив ладонь ко лбу. Красивый вид зеленого моря больше не захватывал Соню, она смотрела на Марка. Насколько же органично он вписывался в природу. Абсолютно счастливый и свободный. Он ведь не просто так выбрал этот город, видимо, на интуитивном уровне нашел свое место.

Почувствовав Сонин взгляд, обернулся и, раскинув руки, широко улыбнулся.

– Так и хочется кричать: я люблю жизнь!

Соня встала рядом, подняла лицо к солнцу и зажмурилась.

– Жизнь любит тебя.

– Это у нас взаимно.

Соня задумчиво вздохнула.

– Тебе словно никто не нужен. Поразительная самодостаточность. Ты всегда такой был. Сам по себе. Одиночка.

Марк присмотрелся к ней внимательнее, снова взял за руку.

– Неправда, Сонь, человеку всегда нужен человек, – он снова улыбнулся, прогоняя печальное настроение, – едем обратно? Еще в пещеру нужно успеть.

Соня кивнула. Пусть будет пещера. Ей было совестно признаться, но сейчас она бы охотнее просто посидела и поговорила с Марком, и чтобы его ничто не отвлекало. Оказывается, соперничать с его любимым лесом и городом практически невозможно. На обратном пути он снова что-то рассказывал, хромал заметнее, видимо, устал, а Соня сосредоточилась на его пальцах, держащих ее руку. Большего Марк не предпринимал. Не пытался поцеловать или поймать ее долгий взгляд. Его вполне устраивала дружеская прогулка.

К пещере добрались на мотоцикле. Тропинка оказалась хорошо утоптанной и комфортной даже для машины. Недалеко от входа обнаружился чужой джип. Марк повесил шлем на ручку мотоцикла и помог Соне слезть с сиденья.

– Тут часто бывают туристы, место знаменитое.

Соня сняла шлем и зябко передернула плечами.

– А там очень холодно?

– Минус восемь, – Марк снял свою джинсовую куртку и укутал в нее Соню. – Пещера рукотворная. Раньше их было три, точнее, не пещеры, а штольни. Одна осыпалась, а две оставшиеся соединили. Развалку можно было пройти насквозь. Но потом снова был обвал, и в итоге осталась одна штольня. Пойдем?

Соня достала из рюкзака фонарик, проверила батарейки.

– Пойдем.

У темного провала ощутимо веяло холодом, клубился ледяной воздух, тут же превращающийся на жаре в пар. Марк растер плечи ладонями, вытянув шею, заглянул в темноту.

– Не передумала? Все еще хочешь стать достопримечательностью Железноводска? Будешь Окоченевшей Соней.

Она покачала головой и включила фонарик.

– Надеюсь, замерзну в красивой элегантной позе. Пойдем.

Правда, пройдя совсем немного, Соня растеряла решительность. Было не просто холодно, а чертовски холодно, влажно и неуютно. Луч фонарика выхватывал под ногами огромные валуны, где-то в глубине капала вода и осыпались камни. Тут же полезли вспоминания про обрушение двух штолен.

– А нас не завалит?

Марк поймал ее руку с фонариком и остановил истерично бегающий по стенам луч.

– Не могу обещать. Все возможно. Не свети так ярко. Ослепишь летучих мышей.

Соня дернулась.

– Кого? Тут мыши живут?

– Живут. Скорее всего, дальше, но, может, и тут.

Соня оглянулась, вход в пещеру уже потерялся из вида, зубы стучали настолько явно, что вплелись в естественные звуки пещеры.

– Пойдем обратно.

– Замерзла?