Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 87)

– Тогда не вижу смысла строить предположения. Скоро все будет ясно.

В коридор вышла Олеся, увидев Сергея, кивнула, но он ей не ответил и отвернулся. Обычно Олеся подходила и включалась в беседу, но в этот раз продефилировала мимо.

Соня еле дождалась конца учебного дня и поймала на выходе из школы Кристину.

– Что с Марком?

Кристина выдернула руку.

– Не знаю. Он не берет трубку.

– У кого можно узнать?

– Да откуда я знаю?! – воскликнула Монашка, выдавая волнение. – Может, Бублик в курсе.

Соня покачала головой, если Бублик и знал, искать его поздно, он уже ушел. Сегодня он вообще вел себя странно, если обычно взволнованно признавался в любви взглядом, то сегодня сердито и хмуро смотрел матом.

Соня на секунду задумалась и, напугав порывистостью ласточек над входом, сорвалась с места. Есть тот, кто точно знает, где Марк и что с ним произошло. Соня все еще не верила, не подпускала беспощадную мысль. Это нелепость, ошибка, жестокие слухи, и Палыч ей это обязательно подтвердит.

Придя в манеж раньше времени, она переоделась, но занималась скорее для видимости. Постоянно отвлеклась и ждала тренера другой группы. Среди его ребят творилось то же самое, что сегодня наблюдалось в школе: напряженный шепот, гнетущая атмосфера, готовность к худшему и обмен версиями.

Палыч объявился с опозданием, поникший и нахмуренный. Подопечные его сразу же обступили и закидали вопросами. Соня не отпросилась, не предупредила Валентину Гертрудовну, просто сошла с дистанции и направилась к взволнованной толпе ребят. Растолкав их, она вышла вперед и уставилась на тренера.

Увидев Соню, Палыч замер в нерешительности. Глубоко вдохнув, выдал информацию одной горькой пилюлей.

– Марк в больнице. На него действительно напали какие-то выродки. Сотрясения, слава богу, нет, внутренние органы в порядке, ушиб ребер – он приостановился, последнюю фразу произнес почти шепотом: – Но перелом ноги.

Соня пошатнулась. Только сейчас она поняла, что это правда. Не просто слухи и неблагополучные новости из далекой страны. Марк действительно в больнице.

Палыч увидел, что Соня вот-вот упадет в обморок, подхватил ее под руку и повел в тренерскую. На ходу оглянулся, выдал задание застывшим в онемении ребятам:

– Разминайтесь, я сейчас подойду.

– Мы давно размялись.

– Делайте специально-беговые.

Как только дверь захлопнулась, Соня громко всхлипнула и неожиданно заплакала. Палыч растерялся и, растопырив руки, застыл. Не знал, как справляться с истериками и женскими слезами. С опаской приблизился и погладил Соню по голове.

– Ну ты чего? За Марка боишься?

Она кивнула и заревела в голос. Да так горько и громко, что испугалась собственного надрывного крика.

Палыч оглянулся на двери, вздохнул и обнял Соню.

– Ну будет, будет. Не реви. Живой твой Марк, самое главное, живой.

Соня судорожно втянула воздух, хотела выспросить подробности, но слезы не давали произнести даже слово, вырывался только жуткий вой с икотой.

Палыч ждал окончания истерики, продолжая поглаживать Соню по голове и даже чуть-чуть покачивая.

– Всё будет хорошо. Марк поправится. Все будет хорошо.

Соня с трудом подавила плач и неловко отстранилась.

– Как он?

– Вот теперь знаю. В аптечке должна быть валерьянка, – нарочно перевел тему Палыч. – А ее нет. Капсикамы всякие, зеленки и бинты.

Соня шмыгнула носом, растерла пальцами тушь.

– Как Марк? Вы его видели?

Палыч щелкнул кнопкой на чайнике, усадил Соню на диван.

– Видел. Он в палате. Синячище под глазом знатный, конечно. Ты, пожалуй, испугаешься. Но это мелочь на самом деле. С ногой невезуха. Соревнования пропустит точно. Да и весь сезон, – он приостановился и ободряюще улыбнулся, – перелом не сложный. Зарастет на раз-два, и будет твой Марк еще скакать как кузнечик. Ну, не в этом году, так в другом. Вот увидишь, в следующем апреле уже мастера выполнит. Всё будет хорошо. И не с такими переломами восстанавливались. Я вот знаю одного со стальной лопаткой, в совок неудачно упал, еще одному сустав собирали. А тут всего лишь перелом голени.

Соня снова судорожно вдохнула. Волнение все не утихало и прорывалось всхлипами.

– А сам он как?

– Ну что ты заладила, как-как. Расстроен, конечно. Больше разозлен. Его в конце недели уже домой отпустят. Будет ходить с костылями. Гипс на десять недель ориентировочно. А потом лечебная физкультура, восстановление.

Соня отказалась от чая, встала и побрела к двери, но Палыч ее остановил.

– Лучше тут посиди. На тебе лица нет. Ну и косметики. Умойся, в шкафу есть полотенца. Печенье, если что, на подоконнике. С Гертрудовной я поговорю. Какая тебе сейчас тренировка, ты сама как покалеченная.

Соня послушно села и сложила руки. В голове образовался гулкий вакуум. Она и не представляла, что мысль о случившемся с Марком так ее напугает. Все остальное на фоне этого события поблекло, отодвинулось в тень, потеряло значимость. Почему вообще это произошло? Это нечестно, жестоко и совершенно точно невовремя. За две недели до соревнований по легкой атлетике.

С тем, что это случилось не просто невовремя, а нарочно невовремя был согласен и Бублик. В среду он первый озвучил догадку, что попадание Марка в больницу выгоднее всего Сергею. Соня возмутилась, попыталась защитить парня от домыслов, но Бублик был непреклонен, его поддержала Кристина, а Олеся не стала спорить, сделала вид, что задумалась.

– Сергей, конечно, в выигрыше. Кроме Абросимова, у него на спринте и прыжках соперников нет.

Вика заговорщически понизила голос до шепота.

– У Сергея после выходных костяшки были сбиты, заметили?

Костя часто закивал.

– На выходных он часто дерется. Кто его знает, где был в этот раз. Марка он недолюбливает. Все знают.

Марина подскочила, бросила гневный взгляд на подругу.

– При чем тут вообще Сергей?! Устроили тут кружок Шерлока Холмса. Пусть полиция ищет виновных. Это, между прочим, ограбление было.

– Или подстроено под ограбление, – предположил Бублик.

Эту тему больше не поднимали, но подозрения тенью легли на Сергея.

До конца недели Соня провела в липком сером тумане, исчезли отпечатки эмоций, мир побледнел. Она ходила, разговаривала, делала уроки, кажется, что-то ела, но на самом деле ждала возвращения Марка. В школе на нее странно поглядывали и шептались за спиной, несколько раз пошло и двусмысленно пошутили. Раньше Соня бы возмутилась и призвала Сергея на помощь, но сейчас эти реплики доносились до нее приглушенно, словно музыка из замурованного в усадьбе радио. Сергей затаился, после той субботы чувствовал за собой вину и не требовал особенного внимания. Иногда приходил на перемене, но замечал, что Соня растеряна и витает в облаках. Она упорно называла причиной подготовку к ЕГЭ и тренировки. Он же подозревал другое, но молчал.

Выходные Соня провела в муторном дремотном состоянии. Вера Андреевна заволновалась, пощупала Сонин лоб. Убедившись, что температуры нет, многозначительно вздохнула.

– Весна.

В понедельник Соня подслушала разговор Монашки и Бублика и узнала, что Марка выписали из больницы. В школу он не пришел, решил отлежаться дома, пока не сойдут синяки. Одноклассники его уже успели проведать и напряженным шепотом делились мрачными прогнозами и злобными версиями. Увидев Соню, Кристина и Бублик одновременно отвернулись, а потом отошли подальше, словно от прокаженной.

В голове у Сони тут же зажглась идея. Она тоже навестит Марка. Просто пойдет к нему домой и своими глазами увидит, так ли все плохо, как нарисовало ее воспаленное воображение. Но лучше завтра, без свидетелей, сегодня Бублик снова собирался к нему в гости.

На следующий день Соня нарисовала на глазах аккуратные стрелки, уложила волосы и надела любимую короткую юбку и гетры. Приготовления оказались кстати. На фоне последних событий у нее вылетело из головы, что именно во вторник их класс будут снимать для выпускного альбома. Все пришли нарядные и важные. Все-таки последние фотографии, те самые, которые показывают детям со словами «вот в наше время» и вставляют в слайды на вечерах встреч выпускников.

О Марке словно забыли. Подумаешь, перелом. Эта новость уже потеряла актуальность. На горизонте появились дела поважнее: ЕГЭ и выпускной. После общих кадров Соня сфотографировалась одной из первых и сбежала. Еще днем узнала адрес Марка и на каком автобусе туда удобнее добраться. Торопилась, волновалась и прокручивала в голове предстоящую беседу, но когда дошла до нужной квартиры, замерла перед дверью с поднятой рукой. А вдруг он вообще не захочет ее видеть? Или ей не откроют?

Вдавив кнопку звонка, отступила и растянула губы в дежурной улыбке. Раздался щелчок поворачиваемого замка, двери приоткрылись. На пороге показалась девушка, похожая и одновременно не похожая на Марка. Ростом гораздо ниже, но цвет волос и глаз один в один как у него, а ее скулы расцвечивали такие же светлые веснушки.

– Привет. К Марку, наверное?

Соня кивнула.

– Да. Одноклассница.

– Соня, что ли?

Соня растерялась. Неужели Марк о ней что-то говорил? Значит, ее не пустят и захлопнут двери перед носом. Ничего хорошего он бы точно не рассказал. Но девушка распахнула двери и предложила войти.

– Разувайся.

Соня сняла туфли, повесила рюкзак на вешалку и прошла за девушкой по коридору, глядя прямо ей в спину. Из кухни пахнуло ароматом жареной картошки, из гостиной послышался голос хоккейного комментатора. Соня отмечала посторонние звуки и запахи краем сознания, смотрела прямо и вслушивалась в пульс, звучащий в ушах сплошным гулом.