Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 80)
– Пока. Я тебя люблю.
– Я знаю… – Юля замялась, – и я тебя.
Испугавшись собственной говорливости, развернулась и почти убежала. По тому, как она прощалась, можно было легко определить настроение. Лгать она не умела и не любила. Если урезала до «я тебя тоже» – случилось потепление, если молчала – лучше не трогать. А если выдавала полную фразу с редким словом «люблю» – нужно ловить момент, тискать и говорить по душам.
Проводив Юлю взглядом, Соня открыла чат с Марком. Он прочитал ее поздравление и ответил. В этот раз не снимком Генри Купера и не аудиосообщением, а предупреждением:
Соня даже не успела подумать. Сразу за сообщением раздался звонок видеочата, видимо, десять минут истекли. Она смотрела на сигналящий телефон, мысленно возвращаясь к прогулке по набережной, поцелую, ночи рядом с Марком. Воспоминания еще горели, тревожили и ни капли не побледнели.
Нельзя! Нельзя. Нельзя?
Соня протяжно и обреченно вздохнула. Ну почему она такая слабая?
Приняв вызов, она попыталась улыбнуться.
– Привет.
– Привет.
Марк мельком оглядел ее лицо, будто пытался понять, чего ждать от Сони: слёз, истерики или показного равнодушия.
Соня тоже его рассматривала. Позади него виднелось сиденье с ярким пледом и часть потолка. Судя по ракурсу, он расположился на полу. По спинке дивана прошлись детские ноги в желтых носках, послышался смех. Марк мельком оглянулся и снова вернулся к Соне.
– Спасибо за поздравление. А теперь давай пожелание.
Она растерялась.
– Я не умею желать вот так по заказу. Э-э-э, здоровья, наверное.
– А еще счастья в семейной и личной жизни.
– И это, – согласилась Соня.
Марк хмыкнул.
– И чтобы эти жизни совпадали.
В кадре снова мелькнули чужие ноги, потом и чья-то макушка. Соня заволновалась.
– Ты не дома?
Марк оглянулся и ответил кому-то в комнате:
– Мне сюда принесите с чаем, – снова повернулся к Соне, – у родителей в Туапсе, сестра тут с детьми и немного гостей.
– Давай потом поговорим.
– Это ведь я позвонил, значит, мне удобно.
Ноги в цветных носках остановились за плечами Марка. Камера чуть сместилась, и Соня увидела девочку лет пяти. В одной руке та держала расческу, в другой – цветные резинки и заколки. Усевшись за спиной Марка, она принялась его расчесывать, безжалостно терзая волосы. Он чуть скривился, но не отогнал юную парикмахершу.
– Это моя будущая невеста, соседка Катюха.
– Нет еще. Ты пока некрасивый, – отреагировала невеста.
Марк засмеялся.
– Ты это исправишь. Если лысым не оставишь, конечно.
Соня нервно усмехнулась. После той мартовской ночи не получалось у нее так просто и беззаботно вернуться к шутливой манере общения. Так странно было видеть большого Марка, поверженным рукой ребенка, выглядело это непривычно, даже немного притворно.
Марк сощурился, всмотрелся в панораму, мелькнувшую за спиной Сони.
– Стой, это что, спорткомплекс?
– Где?
– У тебя сзади.
Соня на секунду застыла. Надо же так оплошать! Она покинула манеж, но громоздкое здание все равно попало в кадр.
– Тимур решил заняться легкой атлетикой.
– А Палыч еще тренирует?
Когда Катюха затянула на его макушке хвостик, он чуть сморщился, но терпеливо промолчал.
– Да. Тима к нему в группу отвела.
– Правильно. Он хороший тренер.
Соня замялась.
– У меня теперь есть его номер телефона. Если хочешь, могу прислать.
Марк подставил Катюхе висок, позволил прикрепить заколки.
– Не надо. Вряд ли он меня вообще помнит. Сколько я у него тренировался? Меньше года.
Соня возмутилась.
– Помнит. Я уверена, – чуть не добавила: «Тебя забудешь».
Марк привстал, взял из чьих-то рук тарелку с тортом и снова сел.
– Я бы тебя угостил, но сама понимаешь, просто смотри и захлебывайся слюной.
– Выглядит и правда аппетитно. Что это? «Красный бархат»?
Улыбка Марка стала напряженнее, на вопрос он не ответил.
– Сонь, не пропадай больше. Пожалуйста.
Она опустила телефон. Обещать было сложно, но еще сложнее не обещать.
– Не буду. С днем рождения тебя, еще раз.
– Спасибо.
Соня первой нажала отбой. Несколько минут стояла неподвижно, вспоминая увиденную только что картинку: Марк с хвостиком на макушке, заколками на висках и красным тортом в руке.
Она опять сломалась. Даже месяца не продержалась без него.
Два дня Соня провела в ожидании вечера в Jazz-cafe, боялась, что Юля неожиданно передумает, поссорится с Игнатом и, как следствие, возненавидит весь мир. Но препятствия не появились, судьба временно оставила Соню в покое и отвлеклась на возведение преград для других людей. Соня тщательно подготовилась: надела новые джинсы, топ с открытыми плечами и накинула укороченную куртку. Она обязана выглядеть не хуже Нади. Быть такой же яркой, впечатляющей и вызывать у Юли желание подражать. В конце концов, она ее мама, а не Надя.
Юля была взвинчена, сегодня ожидался чуть ли ни ее бенефис. Усадив Соню на свое любимое место на балконе, она убежала в гримерку, по совместительству кабинет хозяйки. Вернулась с Надей, посадила ее и снова исчезла.
Надя не торопилась нарушать тишину, заказала вино и, придвинувшись к перилам, оглядела сцену.
– Волнуется Юлька.
– Ещё бы. Жаль, Игната нет. Кажется, он действует на нее как валерьянка.
– Как валерьянка. Разве что на кошку. Там опять война с родителями.
Соня нахмурилась.