Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 74)

После восьмого марта резко потеплело, вдоль тротуаров проклюнулись цветы, небо поднялось выше и прогнулось куполом, исчезло ощущение, что оно вот-вот рухнет на головы. Под окнами флигеля голосили коты, орали так, что на их фоне бабушкины ночные музицирования звучали тихой колыбельной. Когда вопли начинали напоминать вызов дьявола, Соня открывала окно и кидалась в котов прищепками и карандашами.

На тренировку она опоздала. Приехала на Затон, когда все уже убежали на кросс. Еще издалека она увидела высокое дерево, завешенное цветными куртками и рюкзаками, словно экзотическими плодами, сегодня их было в два раза больше, чем обычно. На солнечном пятачке ее ждало тренерское возмездие. Двойная порция. Рядом с Валентиной Гертрудовной на складном стульчике расположился Палыч. Они громко переговаривались, делились впечатлениями о своих подопечных. Соня была почти уверена, что они обсуждали Марка. Недавно на тренировке в прыжках в высоту он показал результат кандидата в мастера спорта. Тренер на три минуты потерял дар речи, а потом отругал Абросимова, что тот неважно оттолкнулся, мог бы и до мастера допрыгнуть.

Соня стянула куртку, повесила рюкзак на свободную ветку.

– Извините, я опоздала.

– Да уж. Давай беги. Ребята по второму кругу пошли, – Валентина Гертрудовна достала тетрадку и ручку, приготовилась записывать время старта, – у вас сегодня пять кругов, потом специально беговые в подъем и прыжковая на песке. Хоп!

Соня побежала. Уже на ходу натянула наушники, но музыку включила едва слышно. На первом круге обогнала нескольких человек, ее тоже обгоняли, в основном мальчишки из группы Палыча. Она кивала в качестве приветствия, но не отвлекалась на разговоры, хотя дважды ее одергивали и даже делали комплименты. Соня указывала на наушники и бежала дальше. Марк всё не показывался. Пробегая мимо тренеров, она послушала время своего первого круга и включила на часах таймер, чтобы все последующие получились в этом же темпе. Кросс никогда не был ее сильной стороной. Слишком длительное мучение, лучше бегать спринт или хотя бы прыгать, а в идеале вообще танцевать. Неужели кто-то реально получает удовольствие от бега? Для Сони это был просто утомительный путь к возможности постоять на пьедестале, а тренировки – необходимое зло, плата за медаль и восхищение толпы.

Где-то там, среди деревьев, бежал Марк, по идее, он должен был уже ее догнать. Соня повернула на петляющую дорожку и окинула взглядом парк, впереди промелькнули и снова затерялись цветные олимпийки бегунов. Она хотела обернуться, но не успела. Спиной почувствовала знакомый тяжелый взгляд, услышала шелест ветровки и дыхание. Шаги становились громче и приближались. С каждой секундой волнение нарастало. Адреналин запустил реакцию «бей или беги», Соня невольно ускорилась, ее накрыло тревожно-удушающей волной паники, будто за ней действительно гнался маньяк.

Когда волнение достигло своего пика, Марк поравнялся с Соней и, дёрнув за руку, резко развернул. Без приветствия и объяснений, обхватил пальцами за шею и поцеловал. Оба задыхались от бега, раскраснелись и вспотели, пульс колотился в висках и расходился волнами по всему телу, словно вибрации от взрыва глубинной бомбы. Поцелуй получился рваным и суматошным, будто они тонули и из последних сил обменивались воздухом.

Соня хотела оттолкнуть Марка, но он отстранился раньше и снова вернулся на протоптанную дорожку. Сделав пару шагов, оглянулся.

– Бедро поднимай выше, голень захлёстывай меньше и вытягивай шаг, – выдав инструкцию, убежал, на ходу надевая наушники.

Соня несколько секунд стояла неподвижно, ощущая, как горят губы, а вместе с ними всё лицо, словно пылающая огненная головешка. Бросив взгляд на часы, она встряхнулась и снова побежала. Что это, блин, такое было?

В школе они не общались. Не только Соня игнорировала Марка, но и он ее избегал. После истории с «корнишоном» репутация Абросимова сильно пошатнулась, он лишился доступа в элиту школы, но девчонки из младших классов продолжали на него заинтригованно поглядывать. Кристина следила за каждым его движением и явно на что-то надеялась. Больше Монашки Соню раздражала только симпатия Нади. Рядом с ней Марк сбрасывал крапивную рубашку, улыбался и делался дружелюбным. С Соней он никогда таким не был.

На переменах Марк все чаще беседовал с Бубликом. Недавно Соня случайно подслушала их разговор.

– Давай с тренером поговорю, он тебя сразу же возьмет, еще на кроссе обратил на тебя внимание, сказал, шаг у тебя хороший, как у Болтаcontentnotes0.html#note_13, нужно мясо нарастить и технику.

Бублик запахнул куцую курточку, слишком легкую даже для марта, и покачал головой.

– Не могу, после школы я работаю.

– А где?

Бублик недоверчиво сощурился:

– Тебе деньги, что ли, нужны?

– Кому они не нужны?

– Шабашу в студенческой бригаде. Всякая фигня типа вскопать, разгрузить, перенести. Если что, говори, и тебя устрою.

Соня не стала дальше слушать, на горизонте показался Сергей. Накануне утром Соня в который раз убедилась, что быть его девушкой не только приятно, но и удобно. Когда она шла по тротуару, за ней пристроилась толпа мальчишек не самого культурного вида. Сначала они свистели и закидывали ее комплиментами, но, не получив реакции, перешли к пошлым шуточкам. Соня рассердилась, бросила на них уничижающий злой взгляд и ускорилась.

В толпе преследователей случилось замешательство.

– Ты дебил? Это Серёгина девушка!

– Кайла?

– Блин, он нам яйца открутит, если узнает.

Продолжения Соня не узнала, они отстали, а она перешла на быстрый шаг. Соня слышала от Олеси, что Сергей не просто так слывет хулиганом, силен не только в легкой атлетике, но и в боксе, точнее, в уличных драках. Пару раз Соня видела на нем синяки, замечала и сбитые костяшки, но эта сторона его жизни была скрытой, Соня и не расспрашивала, подозревала, что он отшутится и все равно не расскажет. У Сергея существовало четкое разделение на женское и мужское. А эти знания точно не предназначались для девушек.

Про утренних незадачливых преследователей он заговорил сам.

– Если эти придурки еще раз откроют рты, дай мне знать, котик. Обидели?

Соня покачала головой.

– Да нет. Даже комплиментами закидали.

– Догадываюсь. Сзади вид шикарный.

Соня шлепнула Сергея по ладони, спускающейся к ягодице.

– Мы в школе, вообще-то.

Он чмокнул Соню в губы.

– Идем сегодня в кино? На последний сеанс и последний ряд.

Соня нахмурилась.

– Завтра рано вставать. Ты ведь тоже едешь в Шапсугу?

– Еду. Больше тебя одну не отпущу, а то Абросимов рядом ошивается, – злость и ревность в его голосе цеплялись, как колючки репейника.

– У меня ничего с ним нет, – оправдалась Соня с досадой, заметив, что голос дрогнул.

– Это у тебя с ним ничего нет. А у него с тобой точно есть. Извини, котик, но для куртизанки ты маловато знаешь о мужской похоти.

Соня вспыхнула. Сергей был прав. Марк ее пугал.

– Только я завтра не на автобусе. Мой папа поедет.

– А-а-а. Сочувствую.

Соня не могла не согласиться, она сама себе сочувствовала, с того момента как папа вызвался быть в числе взрослых, собравшихся в Шапсугу. В этот раз Маруська Игоревна подстраховалась компанией родителей и еще двумя педагогами. В станице Шапсугской их ждала база отдыха с пейнтболом, канатной тарзанкой, прокатом лошадей и просто красивыми видами. Родители организовали все в рекордные сроки, собрали деньги, разделили обязанности и запаслись алкоголем. Они тоже планировали как следует отдохнуть.

Николай Николаевич заверил, что готовит лучший в мире шашлык, разжигает костер с одной спички и вообще веселый парень. Этого Соня и боялась. На первой стадии знакомства папа всегда стремился со всеми подружиться, вываливал на новичков все свои умения, знания и обожал хорошенько прихвастнуть. Соня не горела желанием видеть этот позор. Уж лучше брюзжащий отец, чем развесёлый и молодящийся.

Накануне поездки Соня долго не могла уснуть, а когда это получилось, проснулись коты, получили свою порцию прищепок и перенесли концерт под другое окно. После котов в комнату ворвалась бабушка.

Распахнув двери, застыла на пороге гневной богиней возмездия.

– Где умывальный кувшин и тазик?

– Кто?

– Фаянсовая пара с бледными розами. Они были тут, – она ткнула пальцем в пустоту, которую раньше занимал умывальный столик с кронштейном для полотенца. С тех пор как в усадьбе появился водопровод, столик переехал в одну из закрытых комнат. Ольга Станиславовна об этом, естественно, забыла.

Соня натянула одеяло до подбородка и замотала головой.

– Понятия не имею.

– Ты их продала?

– Я их в глаза не видела.

Бабушка вскинула подбородок.

– Лучше бы я тебя в глаза не видела, – приподняв подол длинной плотной сорочки, развернулась и хлопнула дверью.

Соня прислушалась к шуршаще-стонущей тишине. Дом не спал. Как и бабушка, предпочитал бодрствовать ночами, вскоре включил радио и заскрипел половицами. Соня накрыла подушкой голову и попыталась уснуть. В голову снова просочились мысли о Марке. Зачем он ее поцеловал? Он прекрасно знает, что у нее есть Сергей. Почему она ответила на поцелуй? Она прекрасно знает, что у нее есть Сергей.

Марк неудобный, и чувства к нему такие же неудобные. Слишком нервирует и слишком будоражит. Пугает. С Сергеем совсем не так: спокойно и интересно. Они вместе гуляют в одной компании, он не унижает ее и не заставляет чувствовать себя ущербной и плохой. С ним Соне не стыдно за свою одержимость внешностью, он не считает ее зубрилой и восхищается стремлением быть лучшей. С ним можно быть на виду и не прятаться. Марк – минное поле, эпилептический припадок, инфаркт, инсульт и столбняк одновременно, и самое главное, рядом с ним Соне все время кажется, что она не дотягивает до его идеалов. Ощущать себя ничтожной и отвратительной – мало приятного. А Марк не стеснялся в выражениях, унижал ее не единожды.