Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 40)

Играла музыка, гости шумели и бродили по гостиной, угощались у стола, у окна на свободной от мебели площадке танцевали незнакомые, уже нетрезвые девушки, громко цокали металлическими набойками. Странно было смотреть, как по дому ходят в обуви, и это были не домашние тапочки. С другой стороны, на каблуках ноги казались длиннее и платья смотрелись выигрышнее, женская половина точно оценила это требование.

Соня сложила руки на коленках и заметила, что подол излишне вздернулся, сбоку на бедре виднелась резинка чулок. Она оттянула край платья, на секунду застыла и резко подняла взгляд. Марк стоял у камина и смотрел на нее, точнее, на её ногу. Не отвернулся и не улыбнулся, не попытался скрыть пристальное внимание. Такой же тяжелый и потемневший взгляд Соня видела у него на Осеннем балу.

Соня медленно отвела взгляд. Значит, он здесь. В светлой футболке с длинными рукавами и в джинсах, выглядел не слишком нарядно, будто шел мимо и решил заглянуть. Остальные явно приоделись, даже Костя нацепил рубашку с запонками.

Соня планировала посидеть, немного привыкнуть и желательно познакомиться с другими гостями, но не получилось, в круг танцующих её втянул незнакомый парень, явно старше всех в этой комнате. Оказалось, что это и есть брат Олеси – Стас, уже студент, непонятно как и почему затесавшийся на вечеринку подростков. Танцуя, он не наглел и не распускал руки, даже держался на расстоянии, за что получил плюсик в карму. Расспрашивал про школу, а когда узнал, что Соня новенькая – про Анапу и её прежнее место учебы. Едва он отошел, Соня поймала горящий ревностью взгляд Вики. Ну, теперь многое прояснилось. Видимо, это и есть веская причина, по которой Вика сносит обидные придирки школьной королевы. Для нее это шанс увидеть Стаса.

После бокала шампанского Соня почувствовала себя уютнее, оттанцевала еще две медленных композиции, одну из них с Костей. После его тяжелых ног, оттоптавших пальцы, решила отдохнуть и направилась к столу. Когда волнение немного утихло, проснулся аппетит. Соня с удовольствием попробовала необычные закуски, позволила Стасу поухаживать. Он не отходил, подливал шампанское и рассказывал истории из студенческой жизни.

Марк не танцевал и никого не приглашал, общался со всеми понемногу, играл в дартс, скучающе разглядывал комнату. Олеся вертелась рядом, висела на его руке, заглядывала в глаза и заливалась смехом. Соня старалась на него не смотреть, но ее не покидало ощущение, что Марк за ней наблюдает. Каждый раз, когда она поворачивалась, его взгляд смещался немного в сторону, но стоило ей отвернуться, возвращалось ощущение пристального внимания. Она сама не раз проделывала фокус со скользящим взглядом, теперь же испытала этот трюк на себе.

Сергея всё не было, и Соня начала нервничать. От вечеринки она ждала чего-то особенного, незабываемого и, возможно, судьбоносного. Время шло, но ничего не происходило. Через пару часов куранты пробьют двенадцать, наступит новый год. Что-то должно произойти, иначе к чему все эти приготовления, переживания и вера в волшебство? Ощущение томительного ожидания усиливалось, покалывало на поверхности кожи разрядами тока и жутко нервировало.

Соня старалась выглядеть радостной, танцевала и улыбалась, но её не отпускала гнетущая тревога и ощущение своей непричастности к празднику, будто она наблюдала его со стороны, никак не вписывалась в общее веселье. Словно лишняя деталь, снегирь, которого она принесла в подарок. Коробку Олеся открыла, осмотрела игрушку и снова оставила на каминной полке. Снегирь так и лежал на боку, в опасной близости от края.

Каждый раз, как Соня на него смотрела, возвращались те самые неудобные эмоции, от которых она рассчитывала избавиться вместе с нежеланным подарком. Теперь же в этот калейдоскоп вплелась жалость. Снегирю не было места в этом шикарном доме, где все заранее подобрано по цвету, он лишний, из другой жизни, где ёлка может валяться на полу, а деньги имеют свойство заканчиваться.

Соня взяла снегиря и, выйдя с ним из комнаты, оглядела прихожую. Арочный проём напротив гостиной вел в столовую, совмещенную с кухней. Соня осторожно сделала несколько шагов и остановилась. Верхний свет не горел, но темнота не была полной, её рассеивали горящие гирлянды и яркая луна за окном. Соня огляделась. В этой комнате тоже была ёлка, только искусственная и, судя по всему, белая. Лампочки сияли неоново-синим и подсвечивали бирюзовые и фиолетовые шары. Пожалуй, тут снегирю будет комфортнее.

С твердой решимостью найти место несчастной отринутой игрушке, Соня направилась к ёлке, правда, дойти не успела. Не заметив высокого порога на границе кухонной и столовой зон, споткнулась и повалилась вперед. Под ладонью раздался хруст, похожий на взрыв маленькой хлопушки, снегирь принял на себя тяжесть тела и разлетелся по паркету звонкими осколками.

Соня тряхнула рукой, скривившись, потерла ушибленное колено и опустилась на ступеньку, о которую споткнулась. Оглядев паркет, коротко ойкнула. Огоньки гирлянд высвечивали глянцевые кусочки, бывшие секунду назад новогодней игрушкой. Соня судорожно вздохнула и неожиданно расплакалась. Сердце пронзила острая жалость. Бедный снегирь. Нигде ему нет места. Олеся его отвергла, а Соня уничтожила. Довольно быстро одиночные всхлипы переросли в сдавленное рыдание.

Соня тихо плакала, старательно удерживая слезы. Не хватало еще размазать тушь и испортить макияж. Не могла остановиться, хотя вполне осознавала, что это глупо и странно. Не стоило на голодный желудок пить шампанское. Вот за это Соня и ненавидела алкоголь, он расшатывал эмоции, обострял их до предела, радость становилась безудержной, но и печаль – чернее самой непроглядной ночи.

В проеме дверей показался мужской силуэт, на мгновенье он застыл, а потом двинулся в её сторону. Марк оглядел россыпь блестящих осколков и сел на ступеньку рядом с Соней. Несколько секунд слушал ее сдавленный плач и молча смотрел на обломки разбитой игрушки. Придвинувшись вплотную, взял Соню за руки и оглядел её ладони. Чуть выше левого запястья выступила капля крови, в мерцающем свете гирлянд почти черная, еще один небольшой порез пересекал линию жизни.

Соня распахнула глаза и оцепенела. Только сейчас заметила, что порезалась, и удивилась, что боли не почувствовала, её захватили другие эмоции. Марк впервые ее коснулся вот так, намеренно и открыто. Не локтем через куртку, не мимолетно пальцем и не коленом сквозь джинсы. Он взял её за руку.

Марк чуть склонился, поднес её кисть к лицу и слизнул каплю крови с запястья, потом прижался губами к месту пореза и снова коснулся языком. Несколько раз поцеловал раскрытую ладонь и замер, не отнимая губ от её кожи.

Соня не двигалась, дышать перестала, еще когда он вошел, но только сейчас заметила, что от нехватки кислорода кружится голова. Горячее дыхание Марка щекотало её ладонь, а чёлка – предплечье.

Марк поднял взгляд.

– Больно?

– Что? – она чуть дёрнулась, но руки не отняла. – Нет.

Марк отстранился и неловко усмехнулся.

– Прости. Я не знаю почему, не подумал.… Просто мама всегда целовала мои боевые ранения. Это помогало.

Соня перевела взгляд на осколки.

– Жалко.

Марк тоже осмотрел стеклянную крошку.

– Снегиря разбила?

– Вообще-то, снегериху.

– Боюсь спрашивать, как ты это определила.

Соня печально хмыкнула:

– Интуитивно. Точно снегириха.

– Красивая… была.

Соня медленно вытянула свою ладонь из теплых пальцев Марка, бросила взгляд на двери.

– Нужно убрать осколки.

– Я уберу, а ты найди Олесю. Порез небольшой, крови больше нет, но пластырь не помешает.

Он опустил взгляд на ноги Сони. Подол белого платья снова задрался. Соня увидела, как потемнели глаза Марка и изменилось выражение лица, когда он снова увидел кружевной кант чулок.

Соня едва заметно улыбнулась. Что ж, чулки стоили своих денег, за такой говорящий жгучий взгляд можно отдать гораздо больше. Как же приятно чувствовать это неприкрытое восхищение, желание, эту власть над мужчиной. Марк не скрывал своего взбудораженного состояния, не мог или не хотел. Не отрывая взгляда, положил обе ладони на её колени, на несколько секунд замер, а потом резко опустил подол платья вниз.

– Не знал, что зимой носят чулки. Рискуешь отморозить задницу или напроситься на приключения.

Соня резко встала.

– Надеюсь на второе. Сергей уже пришел?

Марк вздрогнул.

– Найди Олесю и попроси пластырь, – из его голоса исчезла смешливость и доверительность. Вернулся прежний высокомерный Марк.

Олеся нашлась в компании танцующих. За разбитого снегиря не ругала, безразлично махнула рукой и призналась, что все равно не знала, куда его деть. Соня приклеила пластырь и, вернувшись к столу, позволила Стасу снова за ней поухаживать. В этот раз шампанское она только глотнула и отставила бокал в сторону. Сегодня алкоголь ей не союзник.

Марк возвратился в гостиную немного позже, на Соню намеренно не смотрел и не пытался изображать весёлость. Олеся тут же подхватила его и потянула к столу.

– Марк, ты чего совсем не пьешь? Шампанское обалденное, есть еще коньяк и ликер. В холодильнике пиво. Что тебе налить?

– Лучше сок.

– Ты чего такой скучный?

Соня отошла дальше, чтобы не слушать, как Олеся уговаривает Марка, как виснет на нем и флиртует. Настроение почему-то резко испортилось. Раздражали громкие голоса, грохочущая басами музыка, полупьяные пляски. Отвернувшись к окну, Соня опёрлась руками о стол и опустила голову. Её спины коснулась чья-то ладонь, по-хозяйски обхватила за талию и притянула ближе. На мгновенье Соне почудилось, что это Марк, но иллюзию развеял голос.