Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 27)
Соня так увлеклась, что едва не упустила время, когда ей нужно было бежать в класс и переодеваться. Её танец шёл после номера ашек, решивших покорить публику игрой на скрипке. Соня кое-как пробралась через живой заслон в дверях и ринулась в класс. На партах горой лежали куртки, небрежно валялись костюмы уже использованные и еще ожидающие своего часа. В углу кабинета, прячась от неожиданно открывающихся дверей, переодевалась незнакомая девушка, кажется, она танцевала чечётку в самом начале концерта.
Соня повернула ключ в замке.
– Вообще-то, можно было закрыться.
– Да я уже все, домой.
– А дискотека?
– Да ну ее. Кому она нужна? Директор и завуч будут коршунами висеть, чтобы перед журналистом не опозориться. Веселого мало. Ни выпить, ни покуролесить.
– Ну, как хочешь.
Как только девушка ушла, Соня закрыла двери, на всякий случай забилась в угол и развернулась спиной. Всё-таки костюм предполагал почти полное обнажение, не хватало еще светить голой грудью в окне. Аккуратно, стараясь не повредить тонкие нити бус, она влезла в свой наряд. Вынув из пакета браслеты, надела их на щиколотки и запястья, чуть встряхнув, прислушалась к мелодичному звону. Только теперь она заметила, что среди вещей нет серебристого обруча и резинки для волос. Видимо, в спешке она забыла их дома. Сердце и так лихорадило от волнения, теперь же Соню трясло полностью. Ну почему у нее не бывает все легко и просто?! Ведь она же сама собирала вещи, как можно было недоглядеть? Вот растяпа!
Она взволнованно оглядела класс. В углу из большой картонной коробки торчали рулоны с картами. Негнущимися пальцами Соня стянула с одной из них тонкую цветную резинку, собрала волосы в неаккуратный пучок и кое-как закрепила, осталось только надеяться, что прическа продержится до конца танца. Перед зеркалом Соня остановилась, несколько раз глубоко вдохнула и расправила ладонями гладкую прохладную ткань.
– Все будет хорошо. Я справлюсь.
Накинув длинное пальто, она снова влезла в свои сапоги, только теперь без носок. В зал она вернулась за минуту до того, как объявили её выступление. За кулисами её поймал Сергей. Притянув ближе, взволнованно прошипел явно недовольный опозданием:
– Я же думал переставлять номера, куда ты пропала?
– Никуда. Вот она я.
Соня отошла к стене, разулась, аккуратно поставила обувь, чтобы никто не затоптал или не отфутболил случайно на сцену. Пальто расстегнула, но не сняла. Ожидая выхода, слушала мелодию скрипки и поглядывала в зал. Напоровшись на пристальный взгляд Марка, она невольно отпрянула и отступила в тень кулис. Он сидел на первом ряду, после награждения вернулся на свое место. Другие одноклассники расположились дальше, на отведенных для них местах. Здесь же была и Олеся со своими фрейлинами – все еще в костюмах. У самой стены рядом с бэшками обнаружился Бублик. Он тоже поймал взгляд Сони и приветливо улыбнулся, она же разнервничалась еще больше.
Сергей вышел на сцену. Что-то говорил, но Соня не вслушивалась в его слова, в ушах шумел пульс, руки дрожали. Она не ожидала от себя такой реакции. Волновалась сильнее, чем на своем первом выступлении.
Верхний свет погас, включилась подсветка и заиграла музыка. Соня сняла пальто, зажмурилась и вышла на сцену. Песня звучала переливами, переходя в ритмичный бой барабанов. Поначалу мышцы, скованные волнением, не хотели подчиняться, амплитуда движений получалась рваной и короткой. Постепенно волнение схлынуло, уступив место эйфории. Соня обожала танцевать и любила, когда ею восхищаются. Сейчас эти две страсти удачно сплавились в одном событии. Мышцы стали мягкими и податливыми, как пластилин.
Соня практически не перемещалась по сцене, но при этом умудрялась двигаться всем телом, пластично и гибко, как змея. Движение зарождалось в кончиках пальцев, перетекало по рукам на шею, оттуда на спину и затухало в ногах. Бусины мелодично звенели, каждый раз как элемент оканчивался встряской или ударом.
Плавные движения чередовались с энергичными шимми и ударами бедром в стороны. Разворачиваясь к зрителям, Соня подключала к танцу и грудь. Самыми эффектными выглядели объемные восьмерки, заставляющие бусины звенеть и качаться подобно маятнику, топ интригующе подскакивал, но умудрялся оставаться на месте. Только на середине номера, Соня заметила, что зал, накрыло тишиной, словно колпаком. Сквозь музыку прорывался звон бусин и дыхание зачарованных зрителей. Выполняя качалку бедрами вперёд-назад, она приблизилась к самому краю сцены, а не резкой смене мелодии перешла в мелкую вибрацию. Тут резинка и не выдержала и лопнула, и волосы не рассыпались, а повисли вдоль позвоночника неаккуратным пучком. Поворачиваясь спиной, Соня перекидывала их на грудь, а возвращаясь лицом к зрителям, перебрасывала обратно. Это создавало дополнительные трудности и немного сбивало с ритма.
Еще в начале выступления Соня слегка сощурилась, чтобы не видеть лиц, на некоторых элементах полностью закрывала глаза. Не хотелось ни на что отвлекаться: ни на зрителей, ни на соперниц, – только слышать музыку и своё тело.
Ближе к концу песни свет на сцене стал ярче, Соня снова повернулась спиной, плавная волна прокатилась по её позвоночнику, поднялась к лопаткам, Соня развела руки в стороны и, не прекращая движения от плеч к кистям, начала опускаться все ниже и ниже назад. Коснувшись пола волосами, она резко выпрямилась и замерла на последнем ударе барабана. Только теперь она широко открыла глаза. Первым, кого она увидела, был Марк. Он не шевелился и даже не аплодировал, сидел неподвижно и смотрел не моргая. Соня вздрогнула. Так на нее никто никогда не смотрел: изумленно, восхищенно и откровенно. Зрители аплодировали и даже свистели, в этой клокочущей шумной массе он выделялся, как скала в бушующем море.
Соня слегка поклонилась и ушла за кулисы. У стены её перехватил Сергей, притянул за руку и без предисловий поцеловал в губы. Соня настолько удивилась, что даже не оттолкнула его. Он сам отстранился, оглядел её с головы до ног.
– Кайла, ты охрененная. Вот уж не ожидал. Круче стриптиза, ей-богу.
Он выскочил на сцену и еще несколько минут нахваливал танец. Соня надела сапоги, отыскала пальто и застыла у стены. Концерт продолжался, несколько номеров она не слышала и не видела, вроде пели и снова читали стихи, до неё звуки доходили словно сквозь слой воды. Кажется, с ней разговаривали, делали комплименты, Соня кивала, что-то отвечала, но не помнила что именно. Скорее всего, благодарила, это она давно научилась делать на автомате. Судя по всему, её триумф состоялся. Когда волнение отступило, Соня припомнила подробности и недовольно скривилась. Она запорола начало. На репетициях получалось лучше, а здесь первые двадцать секунд она двигалась как Буратино.
Ощутив способность шевелиться, Соня выскользнула из-за кулис и, протиснувшись сквозь толпу, выбралась в коридор. Успела пройти всего пару метров, как её перехватил Бублик. Преградив дорогу, заставил остановиться.
– Я хотел сказать, ты очень красивая. И талантливая, – он взволнованно теребил замок на кофте и переминался с ноги на ногу.
Соня оглянулась, из зала вроде кто-то выглянул, но она не рассмотрела лицо. Убедившись, что их никто не видит, едва заметно улыбнулась.
– Мне нужно идти.
– Ты останешься на дискотеку?
Соня замерла, вот теперь она заволновалась не на шутку. Не хватало еще получить от Бублика приглашение на медленный танец.
– Не пойду, мне домой нужно.
– Понятно… – протянул он, явно не зная, что еще сказать и как вообще разговаривать с этой новой Кайлой, взбудоражившей его сознание и тело.
Соня выпрямилась. Ощущение превосходства и собственной значимости заполнило её по самую макушку. Настал подходящий момент, чтобы отшить Бублика раз и навсегда, а то надумает себе невесть чего и однажды опозорит её своей унизительной симпатией.
– Скажу тебе один раз, чтобы не было недопонимания. Не подходи ко мне. У тебя никогда ничего не получится с такой, как я. Мы с тобой из разных…
– Миров?
– Можно и так сказать. Пусть будет миров.
– А ты стерва.
Соня вскинула голову.
– А ты не знал? Я вроде никогда не строила из себя мать Терезу.
Соня обошла его и почти бегом направилась в класс. Вроде сказала то, что хотела, почему же на душе стало муторно? Это же правда: они разные, он никогда не сможет удовлетворить её запросы, да ей даже находиться рядом с ним стыдно. Уж лучше сейчас предупредить, чем потом унижать прилюдно.
Танец Сони действительно произвел фурор. После концерта в классах обсуждали ее выступление, а не победу Олеси или потрясающе пафосное награждение, приманившее журналиста. В тот же вечер в курилке появились новые пошлые стихи и признания в любви, а в женском туалете – размашистая надпись «Кайла – шалава».
Соня ожидала, что Олеся перестанет с ней разговаривать и натравит МариВику и Костю. Но случилось наоборот. Олеся поздравила ее с хорошим выступлением, обняла и заговорщически прошептала:
– А я видела, как тебя поцеловал Сергей. Все видели. Идёшь на дискотеку? Он тебя там точно караулит.
Соня кивнула. Она как раз переоделась в белые джинсы и пушистый свитер такого же снежного цвета. Ей было любопытно увидеть, как теперь на нее будут смотреть, и жутко хотелось подслушать хотя бы парочку сплетен. Вика сдержанно поздравила, а Марина, переодеваясь, нарочно толкнула, так что Соня на несколько секунд прижалась к стене, хорошо, что головой не ударилась.