Татьяна Грачева – Кисло-сладкое (страница 104)
– Надеюсь, мы больше не увидимся. Пока.
Сергей хмыкнул.
– Сомневаюсь. Твой сын тут надолго прописался. Да и вообще, было же и хорошее, почему ты только плохое запомнила? Нормально же встречались, весело было.
Соня оглянулась.
– Не было.
Спустившись с трибуны, Соня прошлась вдоль дорожек, выбрала хороший ракурс и сняла награждение. Тимур получил свой звездный час. Стоял важный и при этом собранный. Изо всех сил демонстрировал, что первое место – это ничего сверхъестественного, он каждый день перед завтраком получает такие награды. Спрыгнув с пьедестала, он всучил Соне драгоценную грамоту, побежал переодеваться в раздевалку.
Подошел Палыч.
– Молодец. Не потому, что прыгнул лучше всех, а потому, что собрался после проигрыша на дистанции. Это намного важнее – характер.
Соня улыбнулась и обняла тренера.
– Спасибо вам.
– Да мне-то за что? Я пока ничего не сделал, он вытянул победу на врожденных способностях.
Соня качнула головой.
– За всё.
Палыч неловко отстранился.
– Тебе спасибо, привела мне будущего чемпиона.
Соня покинула зал, не оглядываясь, почувствовала лопатками взгляд Сергея и пожалела, что навестила прошлое. Она почему-то надеялась, что Сергей пал жертвой ее обаяния и действительно был в нее влюблен. Истина оказалась гораздо циничнее. Он ее выбрал как удачную престижную пару, еще и пытался заставить ревновать Олесю. А Соня нафантазировала себе чувства, ей льстило внимание самого популярного парня школы. Выходит, они квиты. Использовали друг друга, как модный аксессуар для поднятия самооценки и рейтинга. Соня тряхнула головой. И все же обидно узнать, что тот, кого подозревала в чувствах, просто изображал их для собственной выгоды. Противно. Хотя чем она лучше?
Всю дорогу до дома Тимур разглядывал грамоту и щупал выдавленные буквы, будто шрифт Брайля, пытался прочитать что-то невидимое глазу.
– Жаль, что шестьдесят метров запорол.
– В следующий раз не запорешь, – подбодрила его Соня.
К вечеру Тимур снова погрузился в болото самоуничижения и принялся прокручивать в голове момент с неудачным стартом. Соня приготовила ужин и хотела с ним поговорить, но не успела зайти в комнату, услышала голос Юли и затаилась в коридоре.
– Ох ты ни фига себе, еще и с позолотой!
– Могло бы быть две. Я свалился на старте.
– А после этого пошел и порвал всех на прыжках. Не ожидала, что ты такой мужик.
– Чуть нос не разбил, опозорился, – печально доложил Тимур.
Соня невольно стиснула руки. Слишком явно в его голосе чувствовалась обида, и самое страшное – Юлька ни за что не упустит возможности уколоть. Соня уже хотела войти и предотвратить болезненную экзекуцию самолюбия Тима, но остановилась, услышав голос дочери:
– Да с кем ни бывает? У всех великих спортсменов в биографии есть такие истории. Это же круто! Будешь потом рассказывать журналистам, как преодолевал себя, пока шел к чемпионству.
Тимур засмеялся, Юля подхватила, и захохотали оба. Соня отошла от дверей на цыпочках, стараясь остаться незамеченной. До самого вечера не могла потушить улыбку. Юля и Тим часто ругались, казалось, без повода и причины. Из-за любой мелочи: непоровну поделенных конфет, пульта от телевизора или кресла-качалки. Но всегда объединялись против общего «врага».
Когда Юля сдала ЕГЭ, решили отпраздновать освобождение от школы, хотя результаты еще не объявили. Соня так не радовалась, когда сам оканчивала школу, она же и предложила поездку. Решили отметить это событие арбузом, грязевым вулканом и катанием на «банане». Собрались быстро, закинули вещи в машину, купили двухместный надувной матрас, и только тогда Юля объявила, что нужно заехать за Надей.
Соня не стала спорить, хотя предпочла бы семейную поездку. Перед Надей ей было стыдно за недавние откровения, к той беседе они больше не возвращались, но эта правда теперь казалась неудобной и лишней. Для Нади в первую очередь. Соня не представляла, как она теперь будет общаться с ее мужем и делать вид, что ничего не знает.
На море напряжение спало. Юля и Тим кинулись к грязевому вулкану, развенчивая все мифы о происхождении человека от обезьяны. Конкретно эти двое имели в истоках родословной хрюшек. Соня наблюдала за их копошением в черной жиже и не спешила окунаться. Размазала пару горстей грязи по рукам и животу скорее для вида и успокоения совести – она тут была. Ощущения при этом испытывала странные – настороженную гадливость. Будто впервые пробовала незнакомое лекарство и заранее кривилась, потому что вид и запах вызывали отвращение.
Пока возвращались к морю, грязь успела подсохнуть и просочиться в ткань купальников. Соня сделала несколько снимков чумазых детей, сняла и себя, только потом отпустила их в воду. В море грязь расплывалась черными пятнами и не спешила смываться. Посетители грязевой лужи напоминали осьминогов, выпрыскивающих в качестве маскировки чернила.
Соня старательно обмылась и, нырнув под зонт, легла на полотенце. Когда тянулась за бутылкой кваса, увидела торчащий из кармана джинсовых шорт телефон. Оглянулась, нашла взглядом Кирилла и осторожно вытянула мобильный. Развернувшись лицом к морю, открыла переписку. Марк прислал сообщение – фотографию звездного неба. Соня громко ойкнула, телефон едва не выскользнул из ее пальцев. Намеренно или нет, но Марк снова вернул ее в ночь грехопадения.
Под фото появилось сообщение.
Соня задумалась. Оглядела солнечный пляж и прислушалась к внутренним ощущениям. Она не знала, какими словами можно описать это состояние, но знала цвет – смесь из сизого, фиолетового и серого. Хуже был только цвет ревности – грязно-коричневый.
Соня прикрепила фото. Увидев в углу кадра Надю, обрезала снимок, оставив только чумазых детей, изображающих папуасов, и только потом отправила.
Марк просмотрел сообщение и прислал ответ:
Соня ожидала этого вопроса. Отправила свое фото с аккуратными пятнами, похожими на художественные кляксы, и подписала:
Снова замигал курсор. Пока Марк набирал сообщение, под зонт нырнула Надя, растерла плечи полотенцем и взлохматила короткие волосы.
– Брр, холодрыга. Не пойду больше.
– Вот поэтому я греюсь на берегу.
– Ага. Под зонтом, в тени.
Телефон тренькнул, Соня включила экран и прочитала.
Соня мельком взглянула на Надю и набрала ответ:
Марк прочитал сообщение и без перехода написал:
Соня поспешно выключила экран и снова спрятала телефон в карман шорт. Надя проследила за ее суматошным бегством из сети и вздохнула.
– Марк пишет?
– Нет, – солгала Соня, но почему-то исправилась: – То есть да.
Надя перевела взгляд на море. Кирилл выбрасывал из воды то Тимура, то Юлю, закидывал на матрас и сам же переворачивал, заставляя нападать на него и отвоёвывать надувной плот.
– Когда вы оба уехали, я обиделась на весь мир.
Соня развернулась к Наде, недоуменно свела брови.
– После школы?
– Марк звонил, перед тем как улетел в Италию. Был воодушевлен и полон энтузиазма. Надеялся, его ногу там починят. Я так и не поняла, что произошло. Отслеживала чемпионаты по легкой атлетике, но он пропал. А спустя столько лет я нашла его в инстаграме. И он не спортсмен.
Перед глазами Сони тут же возникла картинка с изуродованной ногой Марка.
– Долго рассказывать. Ему вырезали на голени мышцу. Со спортом пришлось завязать.
– А ты просто пропала, не отвечала на звонки. Я приходила в «усадьбу» в конце августа, разговаривала с твоей мамой. Она выглядела злой и нервной, сказала, что ты уехала и в Краснодар не вернёшься.
Соня вздохнула. Она не думала, что могли чувствовать Надя или Марк, тогда ее переполняли собственные эмоции, и их было так много, что цвета перемешались подобно пьяной радуге или бензиновому пятну. Последнее, что ее волновало, – это обида Нади-предательницы. Тогда она проживала самый сложный период в своей жизни. Собственных эмоций хватало с лихвой, чужие просто выцвели.
Соня встряхнула головой. Это прошлое. Всё. Забыть и вычеркнуть. Надя вернулась в ее жизнь, и этого уже не изменить. Юля не отпустит ее, а значит, и Соне остается только смириться и похоронить собственную обиду.
– Давай не будем вспоминать. Это больно.