Татьяна Грачева – Дневник Рыжего (страница 8)
Накануне ночью она долго не могла уснуть, ворочалась в скрипучей постели. Наматывая на ноги влажную простыню. Даже распахнутые настежь окна не спасали от духоты. Кондиционера, естественно, не было, прогретый солнцем дом щедро отдавал тепло. Наташа таращилась в окно, прислушиваясь к незнакомым шорохам. Ни одного городского или привычного, даже холодильник рычал не как техника, а как живое существо, хотя уже не пугал до сердечного приступа. Она перевела взгляд на ковёр над кроватью и ухмыльнулась. Ковры на стенах – дикость какая-то. Пылесборник и вообще безвкусица.
Суслик на ковре зашевелился и обрёл объём, его вышитые бездонные глаза смотрели вполне осознанно и даже немного с неодобрением. Наташа ошарашенно глядела на стену, отмечая малейшие движения животного, и удивлялась собственному хладнокровию. Может, нужно закричать, отпрыгнуть, хотя бы встать? Вставать не хотелось. Тело наконец-то потяжелело, сознание тоже начало расплываться, подкралась долгожданная дрёма. Наташа нехотя приподняла руку и прижала ладонью вздыбившуюся поверхность ковра. Попыталась затолкать обратно в стену объёмного суслика, но подняла только облако пыли. Расчихавшись, Наташа отодвинулась к краю постели, но не встала и не убежала. Лежа на боку, вглядывалась в узоры по краю ковра, на суслика больше не смотрела, хотя он всё ещё шевелился и даже сопел. Так она и уснула.
Утром ночное происшествие показалось дремотной фантазией. Живой ковёрный суслик – это даже звучит как самая бредовая галлюцинация. Таких оригинальных у неё раньше не случалось. После душной ночи Наташа решила обустроить себе спальное место на продуваемой веранде и утро начала с уборки. Подмела полы, вынесла на улицу столик и кресло, а вместо них притащила из спальни кровать. Без матраса та оказалась довольно лёгкой, и Наташа справилась без посторонней помощи, правда, металлические ножки оставили царапины на крашеном полу. Мира, скорее всего, будет недовольна и потребует купить домик, прежде чем его крушить.
Поставив кровать прямо у окна, Наташа закинула шторы в стирку и в раздумье замерла перед окном. Мутные стёкла напоминали фасеточные глаза стрекозы, затянутые паутиной. Тут точно не обойтись без генеральной уборки. В отличие от остальных комнат, веранда не отапливалась и явно использовалась как проходное помещение. Из-за больших окон и двери, выходящей на крыльцо, здесь даже днем бродил сквозняк. А значит, и ночью будет не так душно, как в доме.
Наташа подвернула края джинсов, переоделась в самую простенькую футболку и принялась драить окна. Пока мыла, несколько раз едва не свалила с крыльца горшки с геранью. Алые шары от её бесцеремонности чуть осыпались, но устояли. Каждый раз, задевая листья, она морщилась: очень уж специфический запах у этого цветка. Только смотреть и можно, лучше не трогать.
Когда осталось домыть всего одно окошко, ведро с грязной водой упало на бок, окатив при этом мутной жижей белые кроссовки Наташи. Она пригляделась к ведру. Странно, почему оно вообще завалилось? Стояло ровно, ветром его не сдвинуть. Будто кто-то нарочно толкнул именно в её сторону. До джинсов грязная вода не достала, а вот белые кроссовки пострадали уже второй раз. Все же неподходящая обувь для деревни. Бросив тряпку в пустое ведро, Наташа сняла обувь, немного помедлив, стянула и носки. С опаской ступила на влажную траву и прислушалась к ощущениям. Первой мыслью было, что где-то тут периодически бродит индюк, а значит, по причине скверного характера оставляет после себя гадости с отсроченным эффектом, как раз для босых незащищенных пяток.
Оглядев травяной пятачок под окнами веранды, Наташа прошлась вперед-назад и снова замерла, на этот раз в странном блаженном оцепенении. Она не ожидала, что ходить босиком настолько приятно. Пожалуй, легкое покалывание и щекотливая нежность травы будут покруче массажа.
Уборку она заканчивала босиком. Вымыв полы на веранде, постелила у входа влажную тряпку. Обуваться пока не хотелось. Повесив высохшие шторы, Наташа с удовлетворением оглядела свое новое спальное место: прохладно, красиво и без суслика.
Осталось придумать, куда деть мебель с веранды. Комнаты в доме были слишком маленькими, а время нещадно потрепало столик и кресло, белая краска на них облупилась и висела лохмотьями. В принципе, сойдёт за винтаж, в конце концов, пока нет дождя, можно оставить их на улице. Пить чай под яблоней и собирать браслеты на свежем воздухе.
Наташа бросила взгляд на связку ключей, оставленную хозяйкой на подоконнике. Ещё в первый день она обнаружила за домом сарай, но пока в него не заглядывала. Если найдется свободное место, можно временно сослать туда мебель. Правда, открыв двери сарая, Наташа передумала. Под потолком висели самые настоящие летучие мыши. На вторжение постороннего они не отреагировали, продолжили темнеть спящими комочками. Наташа тоже не знала, как на них реагировать. Если бы они пробудились и ринулись к выходу – однозначно бы завизжала, а так постаралась не шуметь. Будить спящих, даже если это мыши, – худшее из преступлений. Да и места в сарае не нашлось. Захламленное помещение ощетинилось ржавым велосипедным рулем и вёслами. А все остальное терялось в тени и паутине.
Наташа заинтригованно присмотрелась к велосипеду. Он выглядел старым, но вполне целым, правда, камеры на колесах повисли печальными тряпочками. Для деревни, наверное, самое подходящее транспортное средство, найти бы того, кто его починит, но при этом не напросится в гости и не нарушит её праздное уединение. Дружить с местными она всё ещё не планировала. А вот что делать с вёслами? К ним же должна прилагаться лодка, иначе какой в них смысл? Хотя… Можно ими индюка гонять. Наверное, лодка должна быть у реки, туда Наташа так и не ходила, хотя собиралась уже дважды. Каждый раз что-то её останавливало или наступал вечер, а блуждать в потёмках в незнакомом месте было слишком рискованно.
Побродив босиком по дорожкам из жёлтого песчаника, Наташа оценила высоко висящее в небе солнце, обулась и рискнула углубиться в лес. В тени деревьев воздух казался зелёным и пах чуть подгнившей сырой листвой. Ветви ясеней и каштанов переплелись над головой, образуя причудливую крышу, сквозь которую пробивались прозрачные солнечные лучи. Тишина здесь дышала жизнью, звенела, щебетала, шуршала и все же притворялась тишиной. Звуки звучали, словно издалека, приглушенно. Не было в них городской суматошности и резкости.
Протоптанная тропинка убегала вперёд, но не терялась, а многочисленные ответвления от неё исчезали, стоило отвести взгляд немного в сторону. Есть тропинка – нет тропинки. Такой же фокус случился с поворотом на Старолисовскую. Его словно не было, пока она не посмотрела на него в упор. Мерцающая зачарованная дорога.
Тропинка вывела Наташу к реке, чьё название упоминалось в интернете и, естественно, маячило на указателе перед мостом, но память снова решила, что эта информация в многострадальной голове лишняя, и просто стерла его. Хватит и того, что сегодня Наташа не потеряла ни одной вещи и не забыла на плите включенный чайник.
Небольшая и на вид спокойная река изгибалась, образуя заводь практически со стоячей водой. Берег обильно зарос рогозом, кое-где на поверхности плавали зелёные бляшки листьев лотоса. Вглубь водоёма уходили старые потемневшие мостки. Выглядели они крайне ненадежно и скрипели даже от ветра. Ближе к берегу, замаскировавшись в зелени, плавала лодка без весел. Качаясь на мелких волнах, она стукалась носом о деревянную сваю, размеренно и тихо, словно уставший дятел.
За рекой берег выглядел не так дико. Да и река не напоминала стоячее болото и рябила мелкими барашками волн. Большая поляна, окруженная ухоженным лесом, наверняка использовалась местными, а может, и приезжими для пикников. Если верить интернету, где-то там, за деревьями, скрывались развалины поместья Старолисовых. Неужели кто-то до сих пор ищет сокровища? И какой другой лагерь имела в виду Мира?
В голове тут же зажглась идея покататься на лодке. В следующий раз она возьмёт с собой вёсла и попробует переправиться на другой берег. Может, найдёт развалины поместья и погоняет там местных призраков. Оригинальный способ отвлечься от собственных проблем, не хуже дневника.
На пути к дому Наташа едва не заблудилась, свернула на одну из чёртовых тропок и бродила почти полчаса, пытаясь выбраться на главную дорожку. Тропинка петляла, как трусливый заяц, и убегала из-под ног. На обратную дорогу в итоге ушло в три раза больше времени. Наташа удивилась собственному спокойствию, перспектива заблудиться её не испугала, скорее раздражила потерей времени. Единственная эмоция, которая до сих пор проявлялась в ней ярко, – раздражение. Пожалуй, ещё злость. А вот всё, что когда-то доставляло радость или хотя бы вызывало улыбку, просто превратилось в обыденность. «Притупилась чувствительность» – самое точное объяснение.
Вернувшись домой, Наташа перекусила тем, что нашла в холодильнике. Готовить не хотелось. Она и так никогда не была полной, а за последний год, пожалуй, исхудала. В первую очередь, потому что перестала получать удовольствие от еды. Вкус вроде восстановился, а нежелание есть осталось. Многие блюда, ранее обожаемые, она теперь на дух не переносила, от одного упоминания о них подкатывала тошнота. Обиднее всего было вычеркнуть из меню красную икру и маринованные грибы.