Татьяна Грачева – Дневник Рыжего (страница 4)

Возвращаясь в дом, Наташа брезгливо разглядывала низ пижамных брюк, промокших в обильной утренней росе. На границе с соседским участком в кустах смородины зашевелилось что-то темное. Наташа приостановилась и настороженно притихла. Не успела даже представить себе какую-нибудь жуть, как на неё из зарослей выскочило лохматое чудо-юдо. Это позже она распознала в монстре индюка, а в первый миг ей привиделся стремительный комок перьев. Она даже взвизгнуть не успела, просто молча отскочила, как кошка, разве что хвост не вздыбила.

Индюк издал воинственный клекот и ринулся вперед. Никогда Наташа так быстро не бегала. Испугавшись, не додумалась повернуть к дому и понеслась по периметру участка. Заодно быстро, но невнимательно оглядела временные владения. Пожалуй, крапивы могло бы быть и поменьше. Она едва не врезалась в натянутый гамак и споткнулась о невысокий каменный борт колодца. Индюк то отставал, то нагонял и не переставал издавать угрожающий клекот. Добежав во второй раз до сетчатой границы с соседним участком, Наташа толкнула калитку и резко отступила в сторону. Индюк влетел пушечным ядром во двор, развернулся и тут же всем телом врезался в закрытую калитку. Снова разбежался и снова впечатался в сетку. Он больно ударился головой и зацепился гребнем, но не оставил попыток снести преграду.

– Терминатор бесчувственный. – Наташа показала ему фигу. – Башку себе уродскую разобьёшь и соплю вырвешь.

Индюк стукнулся ещё пару раз, уже без злобы, скорее для острастки, и ушёл в глубь соседского сада. Наташа фыркнула ему вслед и вернулась в дом.

Тишины действительно было с избытком, несмотря на множество тикающих часов, здесь остро ощущалось безвременье. Словно мир замер, добровольно поставил себя на паузу. Уборка и готовка не отвлекали от мыслей, наоборот, воспоминания накинулись, словно ждали, когда она останется в одиночестве и не сможет отбиться от них телефоном. Оказывается, бездумное пролистывание ленты в социальных сетях здорово отвлекало от собственных дум разной степени едкости.

Пообедав, Наташа расположилась на кухонном столе с доской для сборки браслетов, достала фурнитуру, включила на телефоне плеер и на какое-то время отвлеклась от размышлений. Плетением бижутерии Наташа занялась недавно, когда сменила причёску и впервые обратила внимание на свои беззащитные уши, ранее прикрытые длинными русыми прядями. Назло желанию спрятаться и не привлекать внимание, заставила себя не просто показать, а украсить голову. Новое хобби оказалось недешёвым удовольствием. Тем более Наташа покупала серебряную фурнитуру и натуральные камни. Довольно быстро определились любимчики: чёрный турмалин, жемчуг, дымчатый агат и розовый опал. Большая часть бижутерии, которую она не дарила, а оставляла себе, была сделана из этих камней.

Гладкие, прохладные бусины приятно перекатывались в пальцах, жемчуг отсвечивал в солнечных бликах, рассыпая микроскопических солнечных зайчиков, а турмалин, наоборот, поглощал свет, словно бархат. Из плеера звучала проверенная временем подборка песен, Наташа знала наизусть почти все и тихо подпевала.

Жемчужный браслет обзавелся замочком, когда сквозь музыку пробился посторонний звук – шаркающие тяжёлые шаги на горище, совершенно точно не голубиные. Шаги стихли, но через секунду послышались снова, теперь уже ближе, за стеной. Наташа замерла с острогубцами в руке, короткие волоски на её затылке встали дыбом, влажный сквозняк коснулся шеи. Повисла ватная тишина, притихли даже многочисленные часы. Наташа вздрогнула и выпустила из пальцев нитку с розовыми бусинами. Радостно и непослушно они покатились по столу и градом посыпались на пол. Подпрыгивая с дробным перестуком, разбежались во все стороны. Словно получив сигнал к старту, громко задребезжал холодильник. Утром подобный припадок едва не довёл Наташу до сердечного приступа. Да и сейчас она чуть не подпрыгнула на месте. Зато рёв холодильника вывел Наташу из оцепенения.

Она обернулась.

– Кто здесь?

Ходики отбили полдень и снова замолчали. Наташа резко встала и снова прислушалась.

– Здесь кто-то есть?

Из угла комнаты прямо к столу выкатилась одна из розовых бусин, ткнулась ей в кроссовку, словно вернувшийся с прогулки пёс. Наташа подняла её и положила на стол. Шорохи на горище снова превратились в уже привычное хлопанье крыльев и шуршание. Наташа обошла стол и выглянула в окно. На наличниках, вдоль конька, на ветвях сидели голуби и громко ворковали. Рама слухового окна медленно покачивалась на ветру.

Наташа взлохматила короткие волосы и вздохнула:

– Чёртовы птицы мира.

Остаток дня Наташа бродила по двору, наслаждаясь запахами цветов. В фиолетовых колосках она опознала лаванду, большая же часть буйной растительности осталась неопознанной. У окна спальни ещё не отцвёл куст сирени, нагло разложил веточки прямо на подоконнике, ну и бульдонеж явно был любимым растением предыдущей хозяйки, цвёл пышно, отвоевывая пространство у крапивы. С огорчением Наташа отметила, что за домом нет забора, участок просто перетекал в сад, а сад – в лес. Видимо, калиткой от индюка не отгородиться, а значит, нельзя терять бдительность и желательно раздобыть палку.

Вернувшись в дом, Наташа даже не удивилась, не обнаружив на столе доску для сборки браслетов. Она действительно не помнила, убирала ли её в чемодан. Возможно, да, а возможно, и нет. Память опять чудила.

На следующее утро Наташа решила, что собственных мыслей с неё достаточно, пора их заглушить. А так как в доме не было телевизора и интернета, пришлось вспомнить о старинном способе эскапизма – книгах. Кажется, Мира упоминала, что в деревне есть библиотека.

Туда Наташа отправилась пешком. Сменив сарафан на светлые брюки и блузку, надела серьги из чёрных турмалинов в пару к кулону и снова влезла в белые кроссовки. Видимо, придётся раздобыть подходящую обувь. Что-то типа балеток или сандалий без каблуков, не босиком же ей ходить, как дикарке.

В деревню она шла с опаской. Знакомиться с аборигенами не входило в её планы, может, они излишне дружелюбные, начнут напрашиваться в гости, изливать свои душевные тревоги или пересказывать местные сплетни. Наташа терпеть не могла бесцеремонность и навязчивую откровенность незнакомых людей. Она и раньше не была заводилой, теперь же разочаровавшись в людях, стала резкой, нетерпеливой и принимала жизнь с затаенным раздражением.

Найти библиотеку не составило труда. В принципе, всё, что могло понадобиться от рождения и до кончины, расположилось вокруг площади. Вход в библиотеку и школу был общим, но потом коридор раздваивался. Наташа толкнула двери и с опаской прошла в тёмное помещение.

– Добрый день.

Из-за конторки показалась светлая чёлка и любопытные голубые глаза.

– Добрый.

Девушка приподнялась и, окинув Наташу внимательным взглядом, сразу же заключила:

– Вы новенькая. Я сама тут только третий месяц и то всех уже знаю поименно. А вас не видела.

Наташа стянула с плеч лямки рюкзачка и приготовилась отбиваться от вопросов. Библиотекарша явно принадлежала к говорливому типу людей и скучала.

– Позавчера приехала. Хотела бы завести карточку и взять пару книг.

– Как вас зовут? Меня Вика, вижу, вы ненамного старше меня. Сколько вам? – она выбралась из-за конторки и продолжила выстреливать вопросами, теперь уже глядя в упор: – Погодите, я сама угадаю. Двадцать… восемь. Нет. Девять!

– Тридцать два, – нехотя отозвалась Наташа.

– А я знала! Специально сказала меньше, чтобы вам приятно было. А давайте на «ты», – Вика погладила выпирающий живот, – мы с мужем сюда недавно переехали. Решили, что детей нужно растить на свежем воздухе, в Старолисовской как раз требовался библиотекарь и агроном.

Наташа проследила за поглаживающей живот рукой и задала вопрос, на который Вика явно напрашивалась, выпячивая свое положение.

– Кого ждёте?

– Девочку, – она бесцеремонно схватила чёрный кулон на груди Наташи, – какой красивый, похож на ягоду голубики. Тут, кстати, земляника растет ароматная. Что ты любишь читать? А у тебя есть дети?

Наташа медленно выдохнула и не ответила ни на один из вопросов.

– Могу я сама посмотреть книги?

– Конечно. Тут, правда, старьё одно, очень мало новых. Да и читателей негусто. Сейчас все в интернете сидят.

Наташа хмыкнула.

– Если бы он тут был.

Вика удивилась.

– Есть. Даже в библиотеку его провели. Кстати, местный наладчик. А ты где поселилась? У тебя нет?

– На краю деревни, я не знаю названия улицы, – размыто ответила Наташа. Адрес она решила не озвучивать, вдруг библиотекарша заявится к ней с визитом.

– А, наверное, на Солнечной. Интернетных дел мастер, кстати, твой сосед. Мы там тоже участок смотрели. Но муж сказал, что к чёрту на кулички не поедет. Тем более там ещё строить нужно, а я рожу раньше. Взяли симпатичный домик у Третьего моста.

Наташа углубилась в ряды, но Вика не отстала. Последовала за ней.

– А деревня крутая. И расположение у неё необычное – в петле реки, поэтому она словно отрезана от остального мира. Знаешь, на что похожа Старолисовская? На паутину с жирным пауком в центре плетения. Площадь и есть паук. А какой тут лес, почти краснокнижный! Муж говорит, что охота тут хорошая. Ну и винодельня снова заработала, виноградники возродились. Если кто-то возьмется, такой курорт можно сделать!