Татьяна Грачева – Босиком за ветром. Книга 2 (страница 23)

– Мне нужно ролик найти, приличный.

– А, ну ищи. Если что, зови. Будем искать вместе.

Едва мальчишка освободил стол, Славка села напротив компьютера и, просмотрев переписку с Лукой, нашла название видео. Вроде ничего сложного, но «урочище Бозжыра» она набрала с двумя ошибками, поисковик посмеялся над ней и выдал несуразицу. Славка сердито фыркнула. Снова, в этот раз внимательнее, набрала словосочетание и уставилась на экран. По выпавшим ссылкам сразу поняла, что в этот раз не промахнулась. Нажала на самую верхнюю и зачарованно затаилась.

Запись началась с общего плана – вида на каменистую гряду с высоты птичьего полёта. Закадровый голос что-то говорил про древний океан Тетис, плескавшийся когда-то на этом самом месте. Сейчас же урочище напоминало пустыню с двумя разновеликими «клыками», а вокруг, насколько хватало взгляда, мир переливался оттенками мелового и янтарного. Загадочный, безжизненный мир ветров и тишины. В урочище ощущалось что-то инопланетное, будто останцы имели не земное, а марсианское происхождение.

На заднем плане звучала музыка, она ускорялась или замедлялась в зависимости от подборки фрагментов. Славка не представляла, как Бозжыра выглядит в реальности, даже на записи ощущался необъятный простор и высота. На кадрах мелькали моменты навески стропы, пыльная дорога к «клыкам», воодушевлённые лица слэклайнеров, удивительно похожие в ожидании счастья. Камера выхватывала и Криса. Ветер перебирал его волосы, воровал дыхание и недружелюбно толкал к обрыву.

Рекорд устанавливало человек восемь, но Славка видела только Криса. Прохождение стропы перемежалось с отрывками из интервью и видами на урочище с разных ракурсов. Стропа, соединяющая «клыки», перечёркивала пушистое сливочное небо стремительной стрелой, а под ней колыхались петли страховки.

Камера приблизилась и остановилась на человеческой фигурке, зависшей где-то в облаках.

– Придурок, разве можно так рисковать?

Славка ойкнула, она и не заметила, как сзади подошла библиотекарша и теперь смотрела ролик вместе с ней. Она вернула бегунок на самое начало, хотя ролик ещё не закончился. Увеличила громкость.

С середины видео музыка ускорилась, смена кадров тоже превратилась в хаотичный калейдоскоп, а потом резко остановилась, наступила оглушающая тишина. И в этом внезапном безмолвии неожиданно прозвучал смех. Смех Криса. Он стоял на краю «клыка», вдохновлённый, улыбающийся и до безобразия счастливый. Кроме Криса в ролике мелькали и другие слэклайнеры, они говорили больше и охотнее, зато с ним сняли большинство моментов на стропе.

Славка невольно придвинулась к самому экрану, раскрыв рот, ловила детали: трепещущие, словно крылья, полы распахнутой рубашки, алый шнур страховки, раскинутые в стороны руки и выбеленные восторгом глаза. Снова вид на урочище сверху, улыбка Криса и падающая на его глаза тёмная лента. Последнюю треть ролика он шёл по стропе с завязанными глазами. Пятьсот метров в полной темноте. Он ступал на удивление уверенно, останавливался, только когда налетал порывистый ветер и улыбался. Славка уже видела у него такую безумную улыбку – на опорах ЛЭП. Тогда она впервые поняла, что обнажённое счастье другого человека соблазнительнее распахнутого настежь подсознания.

Библиотекарша досмотрела ролик до конца и осуждающе покачала головой.

– Господи, что только не творят. И зачем? Это же свалишься – костей не соберёшь.

Славка откинулась на спинку стула, продолжая смотреть на остановленный кадр с улыбающимся и летящим Крисом.

– Он же со страховкой ходит.

– Всё равно не понимаю. Опасно и бессмысленно.

– Опасно, – эхом повторила Славка.

По дороге домой она то и дело прокручивала в голове увиденный ролик. Вместе с компанией других экстремалов Крис поставил рекорд по длительности хайлайна с завязанными глазами. Она знала, что он уехал в Казахстан, но о ролике ей рассказал Лука, который остался в Краснодаре. У него уже начались экзамены, и он боялся оставить маму без присмотра. Две недели назад Славка вернула в её сны горящие рояли. Дом снова наполнился музыкой, безумной и безудержной, словно прорвалась плотина, все эти месяцы удерживающая Людмилу Георгиевну в сомнамбулическом состоянии. Она снова много играла, но не по нотам и не с учениками, придумывала мелодию на ходу, что-то записывала на клочках бумаги и снова остервенело стучала по клавишам.

Теперь Славка не могла надолго покидать Краснодар, работа в «Рогалике» из увлечения превратилась в источник дохода. Ей выдали персональный фартук и медкнижку, вписали её день рождения в список сотрудников и пришпилили на большой холодильник. На его дверце постоянно обновлялись листки с рецептами, появлялись новости кафе и просто смешные картинки. Своеобразная доска объявлений для своих «рогаликовских». Славка очень быстро стала частью кондитерской. После первой официальной зарплаты сразу же накупила всем подарков, а Дашке – новых игрушек.

Правда, работу в птичнике пришлось оставить, такая загруженность начала сказываться на учёбе. Некоторые зачёты Славка сдавала дважды, чем порадовала старосту. Послезавтра ей предстояло вернуться в Краснодар – в понедельник начинались экзамены. В Старолисовскую она приехала не только за отдыхом, но и за мамиными травяными чаями. В разговоре с Максом пожаловалась, что выбор чая в «Рогалике» не просто никудышный, а катастрофически скудный. С этим срочно нужно что-то делать. Макс никогда не отмахивался от нововведений, выслушал Славку и согласился внести в меню необычные чаи Зофьи.

В деревне она находилась почти неделю. Бродила в лесу и по опустевшей деревне, присматриваясь к деревьям. Именно они ярче всего отражали неумолимый ход времени: молодая поросль превращалась в пышные клёны и сирень, старые груши сначала обрастали мхом, потом скрючивались и засыхали, черешни сначала теряли самые пышные ветки, а потом превращались в пни. Не перерождались только реликтовые самшиты и высоченные ели. Безжалостное время обходило их стороной. Пристальнее всего Славка рассматривала дуб перед домом, прислушивалась к тиканью часов с тревогой и грустью. Дуб умирал.

Славкины ровесники разъехались и пока не вернулись на летние каникулы, по улицам бегала подросшая босоногая детвора, они играли в «Пекаря», бросали ножички в песчаную кучу и обносили ничейные абрикосы возле домов.

Когда Славка проходила мимо колодца, в кармане зазвонил телефон. Она удивлённо уставилась на экран. Надо же, сеть обычно помирала ещё около музея. Видимо, глава что-то придумал для своего разрастающегося бизнеса.

Приложив мобильный к уху, она поздоровалась:

– Привет, Чёрный Дрозд.

– Привет, Сопящий Енот. Что там с чаями?

– Я сказала маме. Она не против. Посоветовала взять пять самых вкусных и полезных.

– Липовый будет?

– Липа как раз цветёт, уже собираем. Я вернусь сюда в конце июля или начале августа. Помогу маме с другими травами.

– О, кизил привези. У вас же есть кизил?

Славка неожиданно разозлилась.

– Не люблю кизил! – тряхнула головой и уже мягче добавила: – Соберу мяту, ромашку и боярышник.

– То есть ты просишь отпуск?

Славка усмехнулась.

– Требую.

– А можно я с тобой поеду? Хочу с твоей мамой побеседовать.

– Она про тебя спрашивала, кстати. – Славка нехотя кивнула Поликарповне, застывшей у ступеней церкви, и снова вернулась к разговору: – Ты где?

– Сейчас в Болгарии. Я тут кое-что нащупал. Если всё получится, будет что рассказать.

– А Зоя где?

– В Сочи, – он поторопился перевести тему, – в общем, насчёт чая. С Лерой я уже переговорил. Вези всякое разное. Будем пробовать. И в августе получишь свой отпуск. Безобразие, даже год не проработала, а уже отпуск выпросила. Ты понимаешь, что пользуешься родственными связями?

Славка засмеялась.

– Ещё и премию выпрошу.

– Ладно, пока, Ухо Стрекозы.

– Нет у них ушей, Тараканий ты хвост. Пока.

После бесед с Максом у неё всегда поднималось настроение, хотя у него причин радоваться практически не было. Он так и не нашёл отца, и не мог вернуться к Зое. Мотался по всему миру в поисках ответов, но пока только пополнял коллекцию аномальных мест с дурной славой.

Зофья нашлась в саду у липы. Индюк фланировал вдоль сарая, клевал рассыпанный в траве горох. Славка взяла пустую корзину и тоже подошла к дереву. За эту неделю она несколько раз порывалась рассказать о Кристиане и каждый раз замолкала. Зофья хранила множество тайн, у Славки их было не так уж и много, и главная из них – Шинук.

С преувеличенным энтузиазмом она поделилась впечатлениями о поездке в Москву, причём больше говорила о ВДНХ и Красной площади, а вот об усадьбе Шереметьевых нарочно умолчала. Зофья не требовала откровенности, явно видела гораздо больше того, чем делилась Славка, но ждала, когда та сама расскажет, что её так волнует.

Собрав в ладони липовый цвет, Зофья перешла к другой ветке.

– Когда Лука приедет? Тётя Женя делает вид, что ей всё равно, но ждёт его и постоянно спрашивает.

Славка усмехнулась.

– Если бы не экзамены, он бы сюда пешком прибежал. Собирается на выходных с мамой и Дашкой.

– Как там Людмила Георгиевна поживает?

– Снова играет на пианино. – Славка нарочно отвернулась, будто нашла другую пышно-цветущую ветку.

– Снова?

– Зимой я потушила её рояли.

– Я же тебя просила туда не лезть, – её голос прозвучал слишком спокойно.