Татьяна Грач – Воронье наследство (страница 5)

– Думаешь?

– Уверен. В случае чего постараюсь их отвлечь, твоего ухода и не заметят.

Эстелла обернулась к ворону, словно спрашивала разрешения. И, Мэлоун готов был поклясться: ворон подмигнул.

– Спасибо, – прошептала Эстелла то ли ворону, то ли Мэлоуну. Убедилась, что никто на нее не смотрит, и выскользнула из зала.

Не прошло и полминуты, как ворон вылетел следом. Мэлоун вдруг почувствовал себя ужасно одиноко, пусть вокруг и было полно людей. Людей ли? Что ж, им нужны развлечения – сейчас они их получат.

– Вы, думаю, знали, – начал он нарочито громко. Гости обернулись в недоумении. – Что предки графини, покойной графини Баркс, прибыли к нам с Паннских островов. Будет правильным проводить ее согласно традициям родины, как считаете?

– А ты знаешь их традиции? – спросил кто-то в толпе.

«Понятия не имею, но сейчас что-нибудь придумаю», – мысленно признался Мэлоун. Он и острова-то эти выдумал на ходу, в очередной раз убедившись: плевать тут все хотели на хозяев дома, даже не знали их толком. Но так гораздо проще.

Грохот за окном избавил от необходимости что-то придумывать. Следом – почти одновременный вопль нескольких голосов со стороны балкона.

Глава 3

Эстелла взяла протянутую нянюшкой Юм кружку горячего морса, обхватила обеими ладонями в надежде согреть закоченевшие пальцы. А раньше она и не замечала этих сквозняков, по-хозяйски гуляющих по коридорам. Просто не обращала внимания, считая само собой разумеющимся. Теперь же все изменилось в один миг.

«Изменится», – поправила она сама себя. Поднялась на несколько ступенек по мелодично поскрипывающей деревянной лестнице. Решила: как только станет графиней, первым делом распорядится, чтобы в доме всегда было тепло. И не важно, насколько дорого это будет обходиться.

Но это позже. Когда исчезнут все «если». А пока…

– Пусть меня никто не беспокоит, – Эстелла взглянула на бронзовые часы с изящным кованым орнаментом, висящие над входом в библиотеку. – До утра, по меньшей мере.

Стрелки показывали без четверти полночь. Врали беззастенчиво. Наверняка врали, как и все вокруг.

– Совсем никто? – уточнила нянюшка. – Даже если вдруг стрясется что?

– Даже если гости устроят погром, – Эстелла ничуть бы не удивилась, случись и в самом деле подобное. – На этот случай у нас есть Дикс с братьями.

– Воля ваша, графиня, но если позволите сказать, – начала было нянюшка Юм, однако Эстелла резко оборвала ее:

– Не называй меня графиней, пока рано.

После услышанного завещания такое обращение казалось издевательством. А уж слышать его от единственного человека, которому все еще могла доверять – вдвойне. Дожидаться ответа она не стала. Поднялась еще на три ступеньки вверх, прошла в гостиную, закрыла за собой тяжелую дубовую дверь.

Кромешную темноту рассеивал лишь свет фонаря, едва пробивавшийся сквозь завесу начавшегося ливня. Эстелла несколько мгновений прислушивалась к барабанной дроби капель по стеклу, шелесту крыльев слетевшего с плеча Гаруша и только после этого зажгла светильник.

– Тебе когда-нибудь было одиноко? – тихо спросила она ворона, уцепившегося за спинку обитого бархатом кресла. – Не хотелось улететь на поиски сородичей?

– Карр!

Эстелла готова была поклясться, что в голосе Гаруша послышались обида и укор. И в том, как пристально уставился на Эстеллу, склонив голову на бок, тоже.

– Забудь. Ты же и не летал ни разу дальше поместья, – отмахнулась Эстелла. Прошла мимо стеллажей с фарфоровыми статуэтками, которые с такой любовью собирала мама. Плюхнулась в кресло.

– Карр-карр! – Гаруш перелетел на подлокотник, недовольно мотнул головой и отвернулся.

– Верно, тебе и ни к чему это, здесь твой дом.

Вместо ответа Гаруш вдруг замахал огромными крыльями так, что Эстелла отпрянула и отгородилась ладонями.

– Знаю, знаю, это и мой дом тоже.

«Должен быть им».

Родители ободряюще улыбались с черно-белого, будто подернутого туманом портрета в простенькой рамке на столе. Этого Эстелла вынести уже не смогла.

– За что вы так со мной? – крикнула во весь голос. Ударила по рамке наотмашь, так что портрет опрокинулся.

Думала, станет легче. Сделать так, чтобы хоть ненадолго ничего не напоминало бы о них. Стало только хуже. Слезы брызнули из глаз, обжигая. Эстелла всхлипнула, но, услышав шелест крыльев, быстро вытерла глаза.

– Да, – Эстелла набрала в грудь побольше воздуха, пытаясь заставить плечи перестать предательски подрагивать. – Не их вина, что они погибли.

Или…

«Они уехали, еще до рассвета», – в тот день эти слова дворецкого ошарашили. Конечно, не так, как пришедшее несколькими часами позже известие. Почему родители так решили? Обещали, что проведут чудесный семейный пикник у Лазурного озера, и даже не взяли ее с собой.

– Они меня не считали частью семьи, – только по тому, как Гаруш склонил голову, Эстелла поняла, что говорила вслух. А поняв, добавила уже громче, с вызовом: – Не считали! Они сами это доказали своим завещанием. Ай, да кому я рассказываю?

Глупая птица, даже если и не такая глупая, все равно не ответит. И никто не ответит. Подруги да кузины слишком заняты, обсуждая личные дела в обеденном зале. Что им до ее переживаний? Нянюшка могла бы выслушать, наверняка бы согласилась, но вряд ли смогла бы понять. Для нее Эстелла всегда была и будет малышкой, которую достаточно обнять и пожалеть, чтобы решить все проблемы.

Впрочем…

Эстелла взяла один из стопки лежащих на столе листов с гербом Барксов в верхнем левом углу. Окунула перо в уже начавшие подсыхать чернила.

Есть один человек, кому она может все поведать. Единственный на свете.

«Не думала, что снова тебе напишу», – вывела она кружевным почерком. И лишь когда поставила точку в конце предложения, чернила предательски выдали кляксу.

Еще несколько дней назад Эстеллу бы это жутко расстроило, но сегодня – сегодня она лишь невесело усмехнулась и продолжила:

«Меня будто в клетке заперли.»

Нет, не так, все не так. Эстелла прижала мягкий, шелковистый кончик пера к губам, призадумалась.

«Не просто заперли. Раньше я ее не замечала, эту клетку. Думала, что вся жизнь так и пройдет легко и беззаботно. Но знаешь, что хуже всего? Я и не хочу ее покидать. Хочу, чтобы она всегда оставалась моим домом. Только моим, не позволю никому другому здесь хозяйничать. Разве я слишком многого прошу? Это все, что у меня есть.»

Буквы начали расплываться перед глазами. Эстелла крепко зажмурилась. К почти стихшей барабанной дроби дождя за окном добавилось легкое, нетерпеливое царапанье, совсем рядом.

– Гаруш, не порти мебель, – строго сказала она, не открывая глаза.

– Карр? – вопросительно-обиженное.

Эстелла пожала плечами.

– Ну да, не тебе же потом приводить стол в порядок.

Чернил на кончике пера почти не осталось, да и в чернильнице тоже было всего несколько капель. Отличный повод быть краткой и тщательно выбирать слова. Только не в этот раз.

«Мне предлагали помощь», – вывела она, с удовлетворением отметив, что рука не дрожит. – «Каждый, кто приехал проститься. Такие искренние, такие заботливые. Но я слышала, о чем они шепчутся у меня за спиной. Только и думают, как бы выгоднее отдать меня замуж. Выгоднее для них, разумеется.

А если взять и послушать совета Мэлоуна? Не становиться графиней и посмотреть, как они все перегрызутся между собой?»

Идея показалась настолько заманчивой, что на лице Эстеллы заиграла улыбка. Она еще раз перечитала последние строчки. Да, было бы неплохо сделать именно так. И…

– Нет уж, – сказала она вслух невидимому собеседнику.

Слишком жестоко по отношению к ним.

Письмо было аккуратно сложено пополам. Конверта рядом не оказалось, да он и не был нужен: Эстелла не собиралась отправлять письмо несуществующему адресату. Вместо этого она поднесла его к пламени свечи.

Было что-то завораживающее в наблюдении за тем, как слова становятся горсткой пепла, оставаясь лишь мыслями в голове. Мыслями, которые тоже стоило бы поскорее обратить в ничто. Только так можно двигаться дальше. Наконец-то заняться тем, ради чего и пришла сюда.

Эстелла подошла к комоду из черного дерева, который родители называли «хранилищем воспоминаний». Когда-то она посмеивалась над таким чересчур пафосным названием. Знала, что хранятся там сущие безделицы. И лишь теперь осознала их истинную ценность.

В первом ящике обнаружились программки с представлений, на которые они ходили всей семьей. Эстелла и не ожидала, что родители захотели их сохранить. Разноцветные бумажные дверцы в прошлое. Эстелла вновь ощутила вкус ванильного мороженого, что было куплено в перерыве «Ласточки в небе». Тихонько пропела привязчивую мелодию из «Невероятного путешествия Виралики». Откладывала программки одну за другой.

Были среди них совсем недавние, яркие и глянцевые. Эстелла с удивлением отметила, что о некоторых даже не слышала, хотя уж впечатлениями-то родители могли поделиться, если не брали ее с собой. На «Летнее утро» и вовсе ходили в ее прошлый день рождения, хотя сослались на срочные дела. Это оказалось настолько обидным, что Эстелла смяла программку в кулаке, но уже через мгновение одумалась, разгладила бумагу и отложила в сторону, сама до конца не понимая, зачем. Лишнее напоминание о том, как на самом деле относились к ней родители? Эта мысль помогла немного притупить боль от потери.