Татьяна Грач – Воронье наследство 2. Справедливость (страница 8)
– Поищите ее в… – Едва начав давать указание, Вейн замолк. Как объяснить доходчиво и быстро, где находится это место? Он и сам знал о нем только из путаных рассказов девочки, которые обычно и не слушал толком. – Не важно, осмотрите еще раз поместье.
Сам того не заметив, Вейн оказался у ворот. Совсем позабыл зайти сначала в конюшню – от волнения решил, что пешком доберется быстрее.
Но он едва успел открыть ворота, как столкнулся с вытаращившейся на него Энни. Еще улыбающейся, но через пару мгновений она удивленно подняла брови.
– Не смотри на меня так, Вейни. – Она шмыгнула носом, попыталась вытереть лицо рукавом очередного безнадежно испорченного платья, но только сильнее размазала грязь.
– А как смотреть? – холодно процедил Вейн. Меньше всего хотелось отчитывать глупого ребенка. Лучше пойти устроить взбучку ее нянюшкам за то, что недоглядели.
– Никак. Ты не на меня смотри, вот.
С этими словами Энни вытянула руки, разжала сложенные вместе ладони. Миг, и в воздух взмыли сверкающие точки-звездочки. Если бы не шуршание маленьких крылышек, сразу и не понять, что это всего лишь насекомые. А Энни радостно взвизгнула, провожая их взглядом, как неописуемую диковинку. Потом указала в сторону своих любимых дальних холмов.
– Я там нашла. Их в темноте только видно. Скажи же: красиво?
– Красиво, красиво, – прервал ее восторги Вейн. – Иди в дом.
Энни надулась, проворчала что-то себе под нос, но главное – спорить не стала. Похоже, вид Вейна в тот момент красноречиво говорил, что это бесполезно.
И лишь когда сестра скрылась из виду, он почувствовал, что ноги больше не держат. Опустился на землю, закрыл лицо ладонями.
Плечи затряслись от беззвучных рыданий. Как хорошо, что в темноте никто не увидит.
Ему теперь что: всегда, каждую минуту думать о том, что может потерять кого-то из близких?
«Ты правда считал, что вы хоть когда-нибудь были в безопасности?» – прозвучал в голове, словно издеваясь, голос Илая. Будь он проклят! Хотя… он ведь и так проклят, не в силах покинуть собственное поместье.
Лишь эта мысль помогла подняться на ноги. Вейн сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и направился в дом. Не хватало еще, чтобы на этот раз уже его пришлось разыскивать.
Тоненький голосок сестры, доносящийся из столовой, был слышен еще в коридоре.
– Но что я такого сделала?
– Заставила нас всех волноваться, – ответил отец. – Чтобы такого впредь не повторилось, тебе запрещено выходить за пределы дома без сопровождения.
– Но…
– Вижу, ты считаешь это наказанием? – вмешалась мама. – Считай, если так больше нравится, но вообще-то это обычные правила поведения для любой леди. Пора тебе к ним привыкнуть, ты уже большая девочка.
– Глупые правила. – Энни обернулась к вошедшему брату. – Скажи им, Вейни!
Но с какой бы мольбой она не смотрела, он лишь покачал головой. На этот раз он был полностью согласен с родителями. Пусть обижается, сколько угодно, но пора бы и повзрослеть. Ради ее же собственного блага.
– Может, и глупые, но если их не соблюдать, можно попасть в беду, – объяснил он.
– Именно, – подтвердила мама, отчего Энни опустила плечи, тихонько захныкала. – А теперь будь добра переодеться и привести себя в порядок перед ужином. На этот раз не вынуждай нас долго ждать. Иначе еда остынет и придется разогревать все заново.
Дверь за Энни громко хлопнула. Единственный оставшийся девочке способ выразить возмущение.
– Думаешь, мы с ней слишком строги? – неожиданно спросил отец. Вздохнул, расстроенный. Неужели жалеет, что пришлось отругать любимую дочурку?
– Думаю, мы недостаточно строги, – фыркнул Вейн. Пусть видеть ее заплаканное лицо было ужасно, но мысль о том, что может вообще больше не увидеть, оказалась гораздо ужаснее.
– Маленьким девочкам свойственны капризы. – Мама села за стол, аккуратно расправив юбку. – Это нужно просто пережить.
Вейн посмотрел на накрытый стол и почувствовал лишь тошноту. Даже запах любимого жюльена с морепродуктами сейчас не радовал.
– Что-то у меня нет аппетита, – сказал он, пытаясь быть предельно вежливым. – Пожалуй, на этот раз пропущу семейный ужин.
Дожидаться ответа он не стал, отправившись прочь из столовой. Уже на пороге обернулся, вспомнив:
– Я кое-что привез. В сумке у Икке. Пусть кто-нибудь из слуг принесет. Надеюсь, это хоть немного подсластит вечер.
Глава 4
Мир вокруг был черно-белым.
Чернота неба Эстеллу не удивила: для ночи это любимый цвет. Жаль только, звезд видно не было. Наверное, из-за того, что абсолютно белая полная луна своим светом полностью затмевала их.
А в этом свете, ярком, как театральные софиты – от этого сравнения Эстелла ощутила пробирающий до костей холод – высвечивалась черная ветка дерева. Листья тоже черные, как бывает лишь глубокой ночью.
Эстелла приблизилась, стараясь ступать бесшумно, чтобы не выдать своего присутствия. Сама не понимала, почему непременно нужно оставаться в тени, знала лишь: так будет правильно. Она не должна быть здесь. Где бы это «здесь» ни находилось, оно не желало ее принимать. Даже земля под ногами не чувствовалась, словно Эстелла была лишь бесплотным облачком.
Белоснежная тень мелькнула среди ветвей.
«Если я облачко, то могу летать», – подумала Эстелла. Оттолкнулась от воздуха под ногами, поднялась почти до самой вершины дерева…
А в следующий момент едва не рухнула обратно, поняв, что там скрывается.
– Мама? – сорвалось с губ прежде, чем она успела подумать, как это неразумно. Хотела спрятаться, но прятаться было негде.
Голубка обернулась, раскинула крылья. У Эстеллы перед глазами возникла картинка из детства: мама в залитой светом бальной зале сидит за роялем и играет волшебную мелодию.
А следом – снова мама, снова за роялем. Совсем недавно. Там, в «Инкансо» даже освещение было почти таким же.
От этого воспоминания все волшебство вмиг исчезло. Эстелла нахмурилась, спросила, уже не таясь:
– Почему ты никак не оставишь меня в покое?
Голубка не ответила. Кажется, даже не заметила Эстеллу. Смотрела куда-то сквозь нее. И вовсе ни капельки не обидно, она ведь и хотела оставаться незамеченной. Продолжила наблюдать за птицей. А та перелетела на соседнюю ветку, вытянула голову, на миг скрывшись в темноте, и вынесла в клюве несколько совсем тоненьких веточек. Сложила их аккуратно на стопку других. Отошла на шаг, окинула придирчивым взглядом получающееся гнездо. Курлыкнула, и из темноты за ней послышался шелест крыльев.
Эстелла вздрогнула, но не успела высказать, даже мысленно, догадку, кому эти крылья могли принадлежать. Тень закрыла луну, и мир стал полностью черным…
…Шелк простыни приятно холодил кожу. Глаза открывать совсем не хотелось, так что Эстелла решила еще немного продлить сонное забытье. Вытянула руку, крепко прижалась к груди мирно сопящего рядом Мэлоуна. Стало жарко, но от его тепла вовсе не хотелось отстраниться. Скорее уж наоборот: позволить окутать себя, словно одеялом. Хотя бы до тех пор, пока не проснется.
Впрочем, во сне так не затаивают дыхание, опасаясь пошевелиться.
– Не притворяйся, я знаю, что не спишь, – промурлыкала Эстелла.
– Боялся тебя потревожить. – Мэлоун провел пальцами по ее шее. Легонько, едва касаясь. Заставив зажмуриться от удовольствия. – Ты когда спишь, такая…
– Это какая же? – Эстелла приподнялась на локтях.
Даже в полутьме спальни можно было легко разглядеть на лице молчащего Мэлоуна хитрую полуулыбку.
– Хэй, не думай, что…
«…сможешь уклониться от ответа», – хотела было возмутиться Эстелла, но он прервал ее на полуслове поцелуем. Слова мигом вылетели из головы, а руки обвили его шею.
Не важно. Что бы она ни собиралась спросить – это подождет. А пока – исчезнуть в дурманящих объятьях. Исчезнуть в пустоте, где можно хоть навсегда затеряться. Где нет ни забот, ни тревог. Нет ничего.
Даже ее самой.
Эстелла и не заметила, как прикусила губу. Свою или его – не разобрать. Лишь почувствовала сладковато-соленый привкус. Когда поняла, из-за чего, тут же отшатнулась. А за миг до того так впилась пальцами в кожу Мэлоуна, что теперь, была уверена, останутся царапины. Судя по тому, как он сморщился – точно останутся.
– Прости, прости, я не хотела, – испуганно пролепетала Эстелла, не понимая, что на нее нашло. Хотя, доктор предупреждал, что та микстура может необычно подействовать. Но отказаться от нее – значит придется отказаться и от ночей с Мэлом. На это Эстелла была не готова. – Я правда не…
Поток оправданий остановил сам Мэлоун, прижав палец к ее губам.
– С чего ты решила, будто я против?
Его вопрос застал врасплох, так что Эстелла не нашлась, что ответить. Повернулась на другой бок, к Мэлоуну спиной, и пробормотала, все еще не отбросив желание оправдываться:
– Я, наверное, просто не до конца проснулась.
– Наверное, – не стал спорить Мэлоун. Притянул ее поближе к себе. – Расскажешь, что тебе снилось?
– Зачем? – Эстелла вдруг почувствовала себя жутко глупо, выпалив этот вопрос раньше, чем успела подумать.