Татьяна Грач – Воронье наследство 2. Справедливость (страница 11)

– Красивая птичка. – Малышка Ратлин, похоже, сразу обо всем позабыла. С восторгом протянула к ворону руку, но Эстелла вовремя ее остановила, перехватив за запястье.

– Чтобы его гладить, сначала надо с ним подружиться, – объяснил подошедший Мэлоун.

А Эстелла тем временем подобрала с земли выпавшее из крыла Гаруша перо. Кто-то глубоко внутри подсказывал, что и как нужно делать. Поднесла перо, будто собирается пощекотать, к ладони девочки. Не отдернувшей руку, а продолжающей глядеть на Эстеллу широко распахнутыми голубыми, как вода, глазами.

«Тебе никто не станет вредить».

Пару мгновений ничего не происходило. Эстелла уже почти приготовилась к тому, чтобы виновато улыбнуться и представить все неудачной шуткой. Вдруг кончик пера занялся серебристым светом. Даже музыканты перестали играть – похоже, происходящее привлекло и их внимание. А следом такой же свет засиял на ладони девочки. Постепенно стал принимать форму.

– Карр! – громко прокомментировал Гаруш.

«Да, сама вижу», – мысленно ответила ему Эстелла, все еще не способная произнести вслух ни слова.

Очертания крыльев на ладони малышки она различила почти сразу. Только не птичьих, как подумалось сначала. Маленьких, круглых. Пчелиных.

«Все верно, – подумалось как-то отстраненно. – Я ведь больше не ворон и не стану им никогда». Но так было даже лучше. Надежней защиты, чем покровительство пчелы, невозможно придумать.

Мир вокруг поплыл перед глазами и стал погружаться в темноту. Не в силах пошевелиться, Эстелла почувствовала, как знакомые руки нежно подхватывают ее, помогают подняться.

– Теперь нам точно лучше уйти, – произнес над ухом встревоженный Мэлоун. – И не спорь, ты и так сделала все, что могла.

– Я и не думала спорить. – Эстелла не была уверена, сказала это вслух, или лишь в собственных мыслях. Только послушно переставляла ноги, не видя, куда идет.

Где-то далеко-далеко, на самом краю сознания, когда перед глазами окончательно потемнело, почудился голос Илая. Слов Эстелла разобрать не смогла.

Глупости, он сейчас слишком далеко.

Глава 5

Наблюдать со стороны за праздником, на который не можешь попасть – это было… необычно. Пожалуй, именно «необычно» Илай себя и чувствовал. Сидел на полу в своей мастерской, то и дело поеживаясь от вечерней сырости, но все равно не отрывал взгляда от круга проходящего через проявитель лунного света, в котором виднелся чужой сад.

Впрочем, на праздник это было мало похоже. Тем более на день рождения маленькой девочки – по крайнеей мере, именно так оно должно было выглядеть по словам Вейна. Больше похоже на одно из тех светских сборищ, на которых решаются по-настоящему важные дела.

– Жалеешь, что не можешь туда пойти? – спросила подошедшая как всегда бесшумно Катрин.

Илай даже не удивился ее появлению. Почти привык считать ее своей тенью. Кивнул, приглашая подойти ближе и тоже понаблюдать. Дождавшись, пока сядет рядом, подвинул к ней блюдце с жареными тыквенными семечками, сам взял оттуда горсть.

«Посмотри на них. Ты правда думаешь, мне бы хотелось там находиться?» – уже приготовился съехидничать Илай, когда во дворе появились последние гости. Двое. Демонстративно идущие в нескольких шагах друг от друга, хотя любой бы заметил: с трудом удерживаются, чтобы не пройти в обнимку, наплевав на мнение остальных.

Стало одновременно и смешно от того, как неумело пытаются притворяться, и жутко досадно. На Илая Эстелла так никогда не смотрела. И вряд ли когда-нибудь посмотрит.

– Пожалуй, я был бы сейчас не против… – Илай чуть помедлил, не до конца уверенный, стоит ли вообще произносить вслух то, чему все равно не суждено сбыться. – Не против быть на его месте.

Называть новоявленного Ворона по имени, даже в мыслях, он до сих пор так и не научился.

– Там не так уж и весело, – пожала плечами Катрин. Взяла одну семечку из блюдца, оглядела, будто диковинку, прежде чем отправить в рот. – Тесса не выглядит счастливой.

Чистейшая правда. Пугающая, если честно, ведь Илай уже успел понять: если его жена чем-то недовольна – жди урагана, который все вокруг будут вспоминать еще очень долго.

Этот вечер не стал исключением.

Илай с трудом сдерживал нервный смех от происходящего в том саду. С еще большим трудом заставил себя не вмешиваться. Что-то внутри подсказывало: Эстелла делает все именно так, как нужно. Пусть неосознанно, повинуясь порыву. Пусть вряд ли сама понимала, зачем, но иногда важнее всего просто довериться шепоту интуиции.

– Прямо как в той сказке. – В голосе Катрин послышался восторг.

– В какой? – удивился Илай, а она в ответ совсем по-детски сморщила носик.

– Ну в той, про фрейлину, которую не позвали на праздник маленькой принцессы. Злодейкой считали. А фрейлина все равно пришла, хоть ее и не звали. Никогда не звали, будто ее и нет вовсе. Расстроена была, обижена, но подарок принцессе все равно преподнесла. Странный подарок, никто не оценил, пока не прошло несколько лет.

Илай никогда раньше не слышал этой сказки, но непосредственность, с которой Катрин ее рассказывала – словно бы реально произошедший когда-то случай – заставила спросить:

– И что потом случилось с принцессой?

Отчего-то сомнений в том, что подарок был с подвохом, у него не возникло. Однако Катрин в ужасе замахала руками:

– Что ты, как мог такое подумать? Она не собиралась вредить той, кто ни в чем не повинен. Фрейлина была справедливой. И остальных заставила заплатить по справедливости.

Кто бы сомневался. Пчела никого не наказывает без вины. Пусть это и отнимает много сил. Иногда и времени.

Илай сжал ладонь, и превратившиеся в крошки семечки посыпались на пол. Слишком уж хорошо он помнил, каково бывает поначалу, пока не привыкнешь. Неудивительно, что Эстелла почти потеряла сознание. Ему самому в первый раз понадобилось несколько часов, чтобы окончательно прийти в себя.

Если бы можно было ей помочь. Быть рядом, подсказать, как с этим справиться… Нет, нельзя об этом думать. Он запретил себе, чтобы не было так больно.

Хотелось запустить в проявитель чем-нибудь тяжелым, разбить на мелкие осколки, лишь бы не видеть. Никогда больше не видеть. Он уже подтянул к себе тяжелое глиняное блюдце, где не осталось семечек. Вполне подойдет, хоть и само непременно треснет. Не важно. Для чего-то ведь оно сделано таким тяжелым. Может, в том и было его предназначение – разрушать?

Однако поднять блюдце он не успел. Ладонь Катрин, мягкая и теплая, прижала его руку к полу. Удерживала так крепко, что Илай от неожиданности разжал пальцы. Она ничего не сказала, но по укоризненному качанию головой все было понятно без слов.

Холодная рассудительность вернулась в мысли, стоило только увидеть, как Ворон увел Эстеллу прочь. Разумеется, все дело в том, что она скрылась из виду, а вовсе не в присутствии рядом Катрин, при которой точно не стоило терять над собой контроль.

– Ей не нужно было приходить на праздник, – протянул он, поднявшись. Получше настроил проявитель, чтобы не мешали гуляющие по небу облака. Обернулся и увидел, как вопросительно Катрин смотрит на него в ожидании объяснений. – Той фрейлине. Так для всех было бы спокойнее.

Но она вовсе не хочет спокойствия, вот в чем штука. Лишь справедливости. Он сам сделал ее такой, ему и отвечать.

Наконец изображение вновь прояснилось. Что ж, пора выйти на сцену.

– Рад видеть вас всех в добром здравии. – Илай невольно улыбнулся, наблюдая, как гости шокировано оглядываются, пытаясь его отыскать.

– Как… откуда ты… – Старший Ратлин оказался единственным, кто смотрел прямо на Илая. Вернее, на озеро, откуда слышался его голос. Не удивительно, уж он-то должен знать, на что способна вода. Лучший отражатель из существующих.

– О, не волнуйтесь, меня тут нет. – Больше Илай не считал нужным скрывать насмешки. – Можете продолжать веселиться, не стану мешать.

– Думал, сам явишься, не станешь жену свою подсылать, – проворчал Вейн. С жутко обиженным видом потер краснеющий след от пощечины.

– Так вот зачем ты к нему ходил, – прошипел старший Ратлин. – Рассказал все, да? Не так уж хорошо ты хранишь тайны, сынок.

Вейн дернулся, словно бы его снова ударили. Но ответил достаточно твердо:

– Храню только те, что должны оставаться тайнами. Он все еще один из нас.

– И теперь мы не сможем быть уверены, что он не следит за нами, – послышалось чье-то перешептывание. Не важно, чье именно, наверняка они все думали об одном и том же. – За любым из нас. В любую минуту.

– Конечно, если собираетесь что-то утаить, – «успокоил» Илай.

Объяснять, что не подсылал Эстеллу и даже не думал об этом, он благоразумно не стал. Пусть помнят, что все еще нужно опасаться пчелиного гнева. Пусть не забывают, кто они.

– Утаить, но не от тебя. – Старший Ратлин подал жене знак увести дочь, и лишь после этого продолжил: – Для тебя наши правила не пустой звук. Ты понимаешь их важность. В отличие от этой новоявленной графини.

– А вот забываться не стоит, – осадил его Илай. – Пусть даже меня здесь и нет.

– Поверь, я отлично знаю цену словам и не бросаю их на ветер. Но она одним своим появлением способна испортить что угодно.

Илай откинулся назад, опершись спиной о стену. Уставился в потрескавшийся потолок мастерской. Уж лучше видеть эту некрасивую черную сеточку на деревянных досках, чем их лица. Кроме, пожалуй, Вейна, но и тот скорчил такую кислую мину, словно проглотил ведро испортившейся горчащей настойки.