Татьяна Грач – Дар цмина (страница 2)
– Почему? Из-за того, что ты единственный зовешь меня по имени?
Для остальных я – Гремучка. Прозвище, которое в первый же день дали мне обитательницы Кукольного домика. Сейчас я и не вспомню, кто именно это придумал. Почти издевка. Маленькая песчаная змейка способна легко затеряться в песках, а такая загорелая после уличных скитаний под солнцем, темноволосая кареглазая куколка с длинными черными ресницами всегда выделялась среди милых, будто фарфоровых, жительниц домика. Видимо, потому прозвище ко мне и прилипло на все следующие годы.
Я и не была против. Не важно, как зовут меня другие, если для одного человека я остаюсь Сьюми.
Снова слышу усмешку Тиллена, заставляющую вынырнуть из воспоминаний. Пальцы ног упираются во что-то шершавое, каменное. Маленькую ступеньку, на которую мне приходится подняться.
Изо всех сил стараюсь не дрожать. Не показывать страха, хотя ветер пробирает до костей. Я ведь даже кофту накинуть не успела, когда Тиллен вывел на эту «прогулку». Так и отправилась в легкой ночной рубашке.
– Ты и правда хорошо помнишь правила. – Он развязывает узел шарфа у меня на затылке. Издевательски медленно. Но если это еще одна проверка, придется ее выдержать. – Знаешь, иногда можно немного от них отступить. Если никто не узнает. Пусть это будет наш маленький секрет.
– Уверен, что я не выдам тебя Пальме́ро? Ты же не согласовывал с ним этот урок, верно?
– Доверие работает в обе стороны.
Такой простой в своей откровенности ответ, что я теряюсь.
Наконец пальцы Тиллена справляются с узлом. Тонкий кашемир легко скатывается по лицу, задевая нос и щеки. Падает вниз. Вниз…
Не смотреть вниз!
У меня перехватывает дыхание: впереди в самом деле пропасть. Всего одно неловкое движение – и полечу, как мой шарф. Не так легко и изящно, конечно. Это будет последний полет в моей жизни, если окажусь недостаточно осторожной.
Пытаюсь отшатнуться, но натыкаюсь на что-то… кого-то. На Тиллена, который преграждает мне путь к спасению. Опустил руки, совсем не делая попыток меня удержать. Я заставляю себя медленно, очень медленно обернуться. И решаюсь задать еще один вопрос:
– Что это значит?
Раз уж здесь и сейчас позволено нарушать правила, то эта моя маленькая дерзость тоже останется безнаказанной.
Надеюсь.
Лицо Тиллена трудно разглядеть, пусть он и стоит почти вплотную ко мне. Лишь резкие, будто специально подточенные кем-то очертания выделяются среди окружающей тьмы. А в глазах отражаются цветные огни. Мне бы хотелось сказать, что смотрю в них, словно завороженная, но это была бы ложь. Я всего лишь цепенею от осознания пропасти под ногами.
– Считай это заключительной проверкой перед тем, как покинешь домик, – произносит Тиллен и отступает на шаг. Теперь он достаточно далеко, чтобы точно не успеть меня подхватить. – Хочешь уйти отсюда?
Очень хочу. Больше всего на свете. Снова оказаться в теплом и таком привычном Кукольном домике. Прибежище для выброшенных на улицу сироток. Месте, где нас научили быть нужными.
Но завтра я все равно его покину.
– Уйдем, когда ты решишь, – выдаю я единственно верный ответ. С облегчением понимаю, что голос не дрогнул.
– Я сейчас не об этом спрашиваю. – Тиллен кажется нетерпеливым и чуточку разочарованным. – Меня интересует, чего хочешь ты.
– Но у кукол…
– Нет собственных желаний, – перебивает он меня. – А все-таки?
– Да, я бы ушла поскорее.
Кажется, Тиллен кивает.
– Хорошо. Мы уйдем, как только скажешь, где именно мы находимся.
Ну конечно, без подвоха обойтись не могло.
– На крыше. – Самый естественный и напрашивающийся ответ.
Но Тиллен лишь хмыкает, давая понять, что так просто его не перехитрить. Вынуждая отвернуться от него и взглянуть на те цветные огни, что я уже успела увидеть в его глазах. Мерцающие, радостные. Свет жизни, протекающей далеко внизу. Весь Схеф, как на ладони. Жемчужина Апранта. Мог бы стать его столицей, если бы не располагался оазисом среди пустыни.
Сейчас я вижу его до самых окраин, где граница города встречается с песками. До огромных полей с ветряками, дарящими городу электричество. Благо, в ветре здесь не было недостатка.
Там, вдали – кромешная тьма. А здесь – тусклые звезды окон небоскребов, среди которых особенно ярко сияет, возвышаясь над всеми, башня корпорации «Ц-Мин». Вечный праздник для тех, кто может себе позволить вечную жизнь. И это не просто красивые слова: три ее хозяина уже много лет, а может и десятков лет, торгуют бессмертием. По крайней мере, так утверждают слухи. Но разве может быть что-то правдивее шепотков, которые раздаются за закрытыми дверями? И мечта любой куклы оказаться достаточно хорошей, чтобы туда попасть.
Недостижимая мечта. Как те четыре яркие звезды, что сияют ровно над башней. Словно охраняют секрет ее обитателей.
Секрет вечной жизни.
Заставляю себя посмотреть ниже. Нити улиц – тонкие, трепетные, пульсирующие. Так далеко, что ни сигналов автомобилей, ни доносящейся из многочисленных кафе музыки я не слышу. Для этого пришлось бы спуститься. Здесь – лишь шум ветра в ушах и стук собственного сердца.
Несколько мгновений вглядываюсь в ночную даль, а затем издаю удивленно-победный писк. Длинный шпиль ближайшего здания с приветливо поблескивающим шаром на самом верху. Я не могу его не узнать.
– Это же наш Кукольный домик! – Оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Тиллен кивает в подтверждение моей догадки. А раз так… – Мы на крыше «Маяка».
Еще один символ вечности, как «Ц-Мин». Только на этот раз – вечной стройки. Сколько себя помню, «Маяк» зиял пустыми окнами и острыми зубцами недоделанных стен. Руинами, которые лишь с одной стороны успели закрыть крышей и бросили на долгие годы медленно разрушаться. Фарм компания, которая никак не может встать на ноги. Порой мне кажется, все дело в конкуренции. «Ц-Мин» не допустит появления чего-то, равного себе.
Как нам вообще удалось сюда пробраться? И зачем? Впрочем, я не уверена, что хочу знать ответ. Больше меня интересует другое:
– Раз я выполнила задание, мы можем идти?
– Можем, – подозрительно быстро отвечает Тиллен. – Если осмелишься.
И тут я замечаю, как передо мной, прямо в воздухе, что-то блеснуло. Тонкий электрический кабель. Один из тех, что паутиной опутывают весь город. В вышине они остаются незаметными, ведь люди давно привыкли смотреть лишь под ноги.
И этот кабель ведет прямо к крыше Кукольного домика.
– Мне же не придется пройти по этому? – Я издаю нервный смешок, уже прекрасно понимая: еще как придется.
– Нам, – поправляет меня Тиллен. – Пройти придется нам, другой дороги нет.
К моему удивлению, он отходит в сторону, позволяя мне вернуться с парапета на крышу и подойти к неприметной двери, ведущей внутрь здания. Я дергаю за ручку, хотя уже понимаю: она заперта.
– Ключ внизу, – спокойно отвечает на мой невысказанный вопрос Тиллен.
Ну конечно. Только он мог додуматься выкинуть его. Утром строители очень удивятся находке.
– То есть, ты всерьез говорил о доверии? – Сама не знаю, почему так удивлена. Наверное, до сих пор надеялась, что все это лишь какой-то дурацкий розыгрыш. – Если я не справлюсь, то…
– В худшем случае, если откажешься, просидишь здесь до утра. Потом будешь объясняться с охраной.
– А ты? – Кажется, я за всю свою жизнь не задавала столько вопросов, как сегодня.
– А мне придется ответить перед Пальмеро за то, что снова недостаточно хорошо подготовил куклу. Но этого не будет.
Он говорит на удивление равнодушным тоном, а я нервно сглатываю застрявший в горле комок. Еще раз бросаю взгляд на почти невидимый кабель, от которого будет зависеть моя жизнь… нет, наши жизни.
– Ты сказал, это будет в худшем случае, – произношу я, снова поднимаясь на парапет. Заставляю себя посмотреть вниз и оценить высоту. – Тогда что в лучшем?
– Мы оба сорвемся, – Тиллен становится рядом и берет меня за руку. Его ладонь сухая, зато моя настолько скользкая, что приходится сжать ее посильнее, – и все, что произойдет после, будет уже не нашей заботой.
Не разобрать, всерьез он это, или пытается так вот своеобразно пошутить. Никогда не понять: в Кукольном домике все отлично умеют скрывать свои настоящие чувства и мотивы. Даже наставники. Особенно наставники.
Я медлю в ожидании, что Тиллен ступит на кабель первым, но он тоже не двигается с места. Делаю глубокий вдох, зажмуриваюсь… Нет, очень плохая идея. Нужно видеть, куда идешь, иначе ничего не выйдет.
Шире открыть глаза. Смотреть на свои ноги. Сложно, когда от ужаса все расплывается.
Едва я делаю первый шаг в пустоту, как Тиллен отпускает мою ладонь.
– Раскинь руки в стороны. Почувствуй ветер.
Его голос совсем рядом, и это помогает унять дрожь в коленях. Сделать еще шаг, послушав его совета. Так и правда проще. Настолько, что я снова решаюсь заговорить:
– Ты так раньше делал?
Изо всех сил пытаюсь не думать о том, сколько метров до земли. Мне ведь на самом деле ответ Тиллена не так уж интересен.
– Ты не это хочешь знать. – Он словно читает мои мысли. – Если решила задавать вопросы, так пусть они будут о том, что действительно важно.
Стараюсь сосредоточиться и почти перестаю замечать пустоту под ногами. Что действительно важно?