Татьяна Грач – Дар цмина (страница 18)
От беспрерывного звона клаксонов мгновенно загудело в голове, так что Тиллен свернул на извилистый широкий проспект. И без того обычно оживленный, сейчас он был забит до отказа. Немногочисленные пешеходы, воспользовавшись ситуацией, перебегали дорогу, лавируя между автомобилями.
Выглянув из окна, Тиллен поинтересовался у так же застрявшего рядом с ним водителя:
– Знаете, что там?
Нехорошее предчувствие царапало изнутри, но Тиллен гнал его прочь.
– Ай, да без понятия, – нервно отмахнулся водитель. – Наверняка кто-то лихачил, врезался и перегородил всю дорогу. А я теперь опоздаю… – Он взглянул на свой связник, цокнул языком с досады. Пробормотал: – Точно уволят.
– Аварии сразу на нескольких улицах в одно время? – возразил с недоверием Тиллен. – Это вряд ли.
Пробегавший мимо паренек с фирменным рюкзаком службы доставки за спиной фыркнул и рассмеялся.
– Ага, ага, аварии, как же. Может еще в ремонт внезапный поверите, как они хотят…
Тиллен среагировал мгновенно. Схватил паренька за рюкзак, не дав скрыться в потоке. Тот даже не понял сразу, что произошло, попытался вырваться.
– Да тише ты, – успокоил его Тиллен. – Ты там был? На площади, ночью?
Спросил наугад, но, судя по испуганно расширившимся глазам паренька, попал в точку.
– А там что-то было ночью? – очень неумело изобразил удивление паренек. – Я-то без понятия, мне вообще ночами спать положено.
– Брось, я же не из охраны. – Тиллен продолжал крепко держать его, не желая упустить возможность узнать хоть что-то. – Там была моя подруга, а теперь на связь не выходит. Волнуюсь я, понимаешь?
– Не повезло. – Паренек оглянулся и заговорщически понизил голос. – Если пропала, теперь вряд ли найдете.
От неожиданности Тиллен разжал хватку, и паренек тут же сделал шаг назад. Бросил:
– Интересно – в другой раз сам приходи.
С этими словами он сунул в руку Тиллену листок и исчез из виду.
Еще до того, как развернул этот непрошенный подарок, он знал, что увидит. Для уверенности сравнил с полученным от Сьюми снимком: такая же листовка с красивым цветком. Тот же призыв, скрывающийся за на первый взгляд безобидной надписью.
Тиллен поспешно убрал листовку в карман, убедился, что никто не обращает на него внимание. Отъехал и отыскал подходящий закоулок, где смог оставить автомобиль.
Оказалось, даже пешком попасть на площадь было не так уж просто. Точнее, совсем невозможно. Вскоре Тиллен понял, о каком «ремонте» говорил паренек. Все подходы к площади оказались перекрыты, а рабочие в ярко-красных комбинезонах издалека напоминали строящих себе дом из веток причудливых жуков.
Жуков, которых защищает охрана «Ц-мин».
– Не знал, что тут ведутся работы, – как можно более миролюбиво сказал Тиллен, подойдя к одному из охранников.
Тот весьма красноречиво поправил пистолет – травматический, судя по рукоятке, но если решит стрелять в упор – легче от этого не станет.
– Да потому что, если скажешь, так тут мигом толпа соберется поглазеть, – буркнул он.
«Как сегодня ночью, например?» – Разумеется, спрашивать об этом Тиллен не решился. Вместо этого произнес совсем другое:
– Ну теперь-то смысла скрывать нет. А еще немного – и разъяренная толпа сюда и так нагрянет.
Охранник недовольно покачал головой:
– Конечно, неблагодарные. «Ц-мин» для них же старается, празднование основания города за свой счет устраивает, с открытием фонтана, а они все равно недовольны. Потерпят несколько дней, не переломятся, потом еще спасибо скажут.
Серьезно? Корпорация, которая в буквальном смысле продает жизнь, вдруг решила расщедриться и порадовать горожан за свой счет? Этот охранник сам-то верит в то, что говорит?
Зато это отличный способ отвлечь всех недовольных хотя бы на несколько дней, не позволить снова собраться и устроить погром.
Тиллен бросил взгляд на возвышающуюся над городом башню «Ц-мин». Неприступную крепость, если ее хозяева этого захотят. А они, судя по всему, очень этого хотят. Настолько, что ради собственного спокойствия готовы расстаться с частью своего богатства.
– Ты тут ничего интересного не увидишь, – вывел из раздумий голос охранника.
– Да… да, конечно, – с натянутой улыбкой кивнул Тиллен. – Не стану мешать выполнять свои обязанности.
Он развернулся, но краем глаза успел заметить, как охранник с облегчением выдохнул.
«Кажется, я сегодня не первый такой», – пронеслось в голове.
Ни к чему попусту рисковать. Сейчас не самое подходящее время. Приходить в следующий раз, так сказал тот паренек? Знать бы еще, когда он будет, этот следующий раз? И будет ли?
Тиллен свернул в узкий переулок, по которому не могли ездить автомобили, а потому безлюдный. Привалился к стене дома – холодный камень уперся в спину. Достав из кармана уже изрядно помятую листовку, поднес ее к глазам, прищурился в надежде рассмотреть скрытое на виду послание.
Должно быть что-то… что-то совсем очевидное. Простое и понятное любому.
И ему – тоже.
Странный, совсем неуместный звук заставил мгновенно подобраться. Всхлипывания. Тихие, безнадежные. Звук настоящего, не показного горя.
Снова спрятав листовку, Тиллен огляделся в поисках его источника. Не сразу удалось заметить сидящую в нише в стене фигуру. Он осторожно, чтобы не напугать, подошел ближе.
– Простите, могу вам помочь?
Растрепанная, поникшая женщина подняла на него взгляд красных от слез глаз. С трудом удалось разобрать ее бормотание сквозь всхлипы:
– Они увезли его. Даже попрощаться не дали. Так же нельзя, неправильно это… увезли…
Не выдержав, женщина снова разрыдалась. Тиллену ничего не оставалось, кроме как переспросить спокойно и твердо:
– Думаете, слезы помогут его вернуть?
– Нет, но… Женщина еще раз громко всхлипнула, а потом посмотрела на него сверкнувшим злостью взглядом. – Что вам вообще надо? Шлите куда шли.
Так-то лучше. Отчаянье и жалость никогда не помогают, ни в чем. И сейчас ее они никак не помогут разузнать правду.
Тиллен пожал плечами.
– Теперь не могу. Уйду – не перестану думать, что же такое стряслось. Каждую минуту. И уснуть не смогу, пока не узнаю. А как же я узнаю, если уйду?
Женщина сдвинула брови, помедлила, уставившись на него стеклянным взглядом. Потом махнула рукой:
– Вот чудак же.
Может, она и права. Чудак. Который пытается разобраться в том, что устроил его соратник, раз сам этот соратник предпочел его ни во что не посвящать. Тиллен сел рядом с женщиной, прямо на мостовую. Спросил на этот раз доверительным тоном:
– Расскажете? Может, еще можно все исправить?
Как бы ему хотелось услышать от кого-нибудь эти слова. Исправить… Не отправлять Мотылька в горящее пламя. Не заставлять Сьюми шагать над бездной в надежде, что не оступится и сможет выполнить задание. Самому сделать все, что необходимо.
Но он не может. Он всего лишь наставник юных девочек, перекладывающий весь груз на их плечи.
Кажется, женщина была с ним согласна. Решительно замотала головой:
– Исправить? Нет, его в пустыню увезли, моего Райда… не увижу больше. И прах не развею, его песок заберет. А он же не любит… не любил пустыню. Как же так?
Вот-вот опять ударится в бесполезные рыдания, и тогда разговаривать с ней уже не будет никакого смысла. Потому Тиллен крепко сжал плечо женщины, посмотрел ей в глаза.
– Райд, он… ваш муж, да? – женщина растерянно кивнула, и лишь после этого Тиллен продолжил расспросы: – Был ночью здесь? А потом его схватили и увезли? Кто? Охрана «Ц-мин»? Можно попробовать его вернуть, еще не поздно, бури сегодня не было. День в пустыне продержаться не так трудно…
– Думаете, его живого увезли? Он бы уже сам вернулся, он молодец, мой Райд… был. Их там кучей сгрузили всех, кто… кто не двигался уже. А меня вытолкали, сказали убираться, если следом не хочу. А я не хочу, у меня мальчишек трое… как мы теперь без Райда-то?
Вдруг в один миг стало нестерпимо душно. Тиллен больше не прерывал вновь нахлынувших рыданий женщины: вряд ли она смогла бы рассказать еще что-то полезное. Словно в тумане он произносил что-то – наверное, слова поддержки, но мысленно был совсем не здесь.
Выходит, там погибли люди. И не так уж мало, судя по рассказанному. Но никто, кроме их родных, об этом не узнает. «Ц-мин» об этом позаботился. Теперь все возмущения будут направлены на некстати начатое строительство, а о случившемся этой ночью уже скоро позабудут. Плач родных потонет в шуме праздника.
Тиллен понятия не имел, сколько времени просидел в своем автомобиле. Молча, невидящим взглядом уставившись в одну точку. В конце концов снова достал листовку, словно та могла дать все ответы.
Вместо этого лишь нахлынули воспоминания.