Татьяна Гончарова – Случайная одержимость командора - Татьяна Гончарова (страница 37)

А его губы уже обхватывали мою грудь, язык обводил сосок, тут же на другую грудь, спустился на живот…

— Хочу целовать тебя Кира. Везде, — прошептал он, хватая руками мои бёдра.

Он развёл мои ноги широко и прикоснулся языком к моим нижним губам, заставляя громко застонать, выгнуться и вцепиться в его плечи.

— Бастиан! — почему-то покраснела я.

Он не дал мне прикрыться. Мои запястья утонули в его кулаках, а его предплечья прижали мои бёдра, раскрывая их шире.

— Я буду целовать тебя, Кира, — с непередаваемым удовольствием в голосе заявил Бастиан, — моя красивая нежная девочка. Очень долго ждал. Сейчас ты будешь вся моя.

Глава 39. Кира. Взгляд

От его слов, от его взгляда, мои нижние губы сжались, и Бастиан добавил:

— Целовать и смотреть, смотреть и целовать, — выдохнул он.

Снова прижался губами, раздвигая языком нижние губы, усиливая напор.

Я разрывалась между желаниями тела, и раздраем в мозгах, всё слишком быстро, я ведь решилась, и…

— Логранд! В смысле Бастиан! Подожди, я… ох, а… о-о…

Я задохнулась от умелого давления его губ, оттого, как он втянул клитор, обводя его языком… Тело пронзали волны нарастающих ощущений, в голове теснились тысячи причин, что слишком быстро, и при этом ох… как же он это делал…

— Бастиан, я…

Он услышал, поднялся и лёг на меня, устраиваясь между моих раскрытых бёдер, поцеловал меня в уголок рта.

Только сейчас я поняла, что он успел полностью раздеться, и теперь упирался навершием члена в нижние губы.

— Я понял, Кира, — серьёзно сказал он, пока я, опешив, смотрела в его глаза. — Тебе надо помочь отключить голову, чтобы мыслей не осталось. Я помогу.

Мои попытки хоть что-то сказать, рассыпались — от его уверенного и сильного проникновения. Наполнил меня сразу, глубоко, до краёв. Я выгнулась, вцепилась пальцами в него, застонала громко.

— Вот так, Кира, — усмехнулся он, не отрывая взгляда от моего лица. — Привыкай.

Новый толчок — глубже, и мой новый стон, протяжней и громче.

— Кира моя, — прошептал он, и поцеловал, властно, напористо.

Я открылась ему, чувствуя свой порочный вкус на его губах, и от этого желание захлестнуло сильнее, или это было от его ускорившихся движений, когда он погружался глубоко и сильно, присваивая меня.

Не выдержала, обхватила его крепче, задвигалась вместе с ним, навстречу ему, принимая его, отвечая на поцелуй.

Похоже, от моего отклика, контроль Бастиана всё же сорвало, потому что он утробно зарычал и ускорился.

От его размашистых сильных движений накатывало неукротимое, мощное… я напряжённо замерла, прислушиваясь к нарастающему, распирающему чувству, и вдруг содрогнулась, забилась в его руках, с протяжным громким стоном извиваясь всем телом, пульсируя влагалищем вокруг его члена, держась за моего Бастиана — надёжно и бережно удерживающего меня.

Я всё не утихала, изгибаясь и постанывая, открыла затуманенные наслаждением глаза и увидела его взгляд.

Как он на меня смотрел… С жадностью всматриваясь в моё лицо, будто боялся упустить малейшую секунду моего наслаждения.

Я лишь чуть-чуть затихла, и он тут же двинулся снова, раздвигая меня, наполняя. Мой громкий стон утонул под его губами.

— Любимая моя, — шепнул он едва слышно.

Как я хотела ответить ему, то слова, которые он ждал, что я тоже скажу ему, что люблю… почему-то не могла. Просто не могла.

Но всё же я отвечала… руками — проводя пальцами по рельефу его мощной спины, губами — открываясь его собственническому поцелую, всем телом — двигаясь вместе с ним. Навстречу его неторопливым размашистым толчкам.

Не отследила момент, когда это произошло, не сразу поняла, что изменилось.

Но теперь Бастиан не двигался. Нависал неподвижно надо мной, и смотрел на меня. А под ним — двигалась я сама… поднимала бёдра, насаживаясь на его член, упираясь стопами в простынь, захваченная ритмом, не в силах остановиться.

Мне было мало его, мне было необходимо больше, глубже. До самого конца, до самого дна.

Я ускорилась ещё, цепляясь за него — неподвижного, молчаливого, с жадным горящим взглядом, не упускающего ни малейшей секунды, ни единого изменения на моём лице.

Казалось, ещё немного, вспыхну, сгорю, совсем чуть-чуть…

Сбилась с ритма, выгнулась, совсем чуть-чуть не хватило, посмотрела на него жалобно, и Бастиан глухо зарычал, вдавил в меня член до конца, смял поцелуем губы, замер глубоко у меня внутри.

— Кира моя.

Он двинул бёдрами, и снова замер, а я забилась под ним, выгибаясь, царапая его спину, умоляюще глядя на него.

— Бастиан, пожалуйста, — прошептала я, сама до конца не понимая, о чём прошу.

И он услышал… понял… Плотно прикрыл глаза на мгновение, легко коснулся губами моих губ.

Перевернул меня на живот, дёрнул на себя за бёдра — поставил на локти и колени, навис он надо мной.

Погладил ладонью мою спину, отвёл волосы в сторону, накрыл собой — животом к моей пояснице. Положил ладонь на мой живот, прижимая к себе сильнее, погладил по груди, сжал руку на моём горле.

— Сама попросила, — медленно усмехнулся он, прикусывая моё ухо.

Уверенное проникновение, восхитительная наполненность… Так — намного глубже, намного правильней.

— Я и прошу, — прошептала я, — ещё. Пожалуйста, Бастиан. Ещё.

Он выпрямился, хватая ручищами мою талию и с оттяжкой, размашисто, стал наполнять меня. Резко и глубоко. Правильно и сильно. Идеально.

Я уже мало что соображала. Просто стонала его имя, просила сильнее. Не хотела, чтоб сдерживался. Хотела ещё и ещё.

Давит на спину, заставляя лечь. Он надо мной, раздвигая коленями мои ноги, вторгаясь в меня на всю длину, размашисто, сильно. Мои волосы в его руке — намотаны на его кулак.

Сейчас — я громкая. Откликаюсь на каждый толчок. Вцепляюсь в его руки. Подставляю под клеймящие поцелуи шею. Принадлежу ему полностью. Отдаюсь ему вся.

Бастиан замедляется. Не торопится. Наслаждается мной. И я… Уже не тороплюсь. Вбираю каждое мгновение — с ним. Шепчу странные бессвязные благодарности — ему.

Он переворачивается на спину, увлекая меня за собой, оставаясь у меня внутри. Я — на нём. Верхом. Его руки на моей талии, на моей груди. Подхватывает меня под ягодицы, приподнимает на себе.

Его глаза — шальные, бешенные, скользят по моему телу, задерживаясь на груди, талии, на своём члене, ритмично погружающемся в меня, на мои нижние губы, принимающие его.

И я — такая же шальная, бешенная, упираюсь ладонями в его мощный торс, двигаюсь в такт движения его бугрящихся напряжением рук, неотрывно смотрю на него, любуюсь им. Теперь уже он позволяет мне — присваивать его.

И снова мне не хватает — совсем чуть-чуть. Срываюсь, сбиваясь с ритма, падаю ему на грудь. Тянусь к его губам, беззвучно прошу.

Бастиан усмехается. До меня доходит — наслаждается каждой секундой своей власти надо мной.

Стальное предплечье придавливает мою спину к нему. Мои волосы охапкой в его кулаке — запрокидывает мою голову, смотрит в глаза. Фиксирует меня так на себе — животом к животу, и двигает бёдрами — резко, в мою глубину до конца, выбивая из меня стон. Не отрывая глаз.

Пауза. Он глубоко во мне. Не двигается. Держит, прижимает, натягивает волосы, смотрит в лицо. Ещё толчок — неожиданный, резкий, глубокий, так, что я вцепляюсь в него, прикрываю глаза, закусываю губу.

— Кира, — зовёт он, — смотри на меня.

Распахиваю глаза. Его взгляд… тону в нём. Теперь и я не хочу отводить взгляд. Новый толчок — сильнее. Мой стон. Это безумие, я точно сойду с ума.

— Ты моя, Кира, — говорит он, останавливаясь. — Никуда, никогда не отпущу.

— Не отпускай, — шепчу я.

Бастиан стискивает зубы, прижимает меня к себе, оттягивает за волосы чуть сильней. Двигается резко. Ускоряясь. Имеет меня, присваивает, глядя в глаза.

— Хочу видеть твои глаза, когда ты на пике, — говорит он, — не закрывай.

Ещё быстрее толчки. Я вцепляюсь в его плечи. Распластана на нём. Полностью обездвижена. Только и могу, что смотреть, и чувствовать его, чувствовать его всего — внутри.