Татьяна Гончарова – Мой опасный император (страница 29)

Почему-то вспомнился папа, когда он ходил разъяренный до пушистого хвоста от моего решения строить свою взрослую жизнь по иному пути, чем он хотел.

Мама тогда заступалась за меня. Стояла перед ним, белоснежная и хрупкая рядом с огромным взбешённым рихтом и бесстрашно ему выговаривала, что дети имеют право на свою точку зрения.

Причём в этот момент мягкая распушёная кисточка на её хвосте провоцирующе поглаживала отцовский ощетинившийся иголками хвост.

Очень хорошо помню, как папа после получаса такого препирательства сграбастал маму на руки, и понёс из дома. Мама громко возмущалась его произволу, но в её тоне я хорошо расслышала возбуждённо-игривые нотки.

Я ведь уже была взрослой в тот момент, даже прошла свой первый гон. Хорошо уже различала эти интонации.

Мама тогда поинтересовалась, куда он её тащит. На что папа прорычал, что собирается снять стресс и сорвать её и свой чип. Потому что лучшее средство от неконтролируемой ярости — качественный яростный секс.

В ответ на уже серьёзное возмущение мамы, зачем он говорит такое при ребёнке, папа высказался, что ребёнок уже вырос. Если дочь способна принимать свои решения и отклоняться от родительского курса, то и словом “секс” он меня точно не удивит и не смутит.

Разглядывая разъярённого Роргарда я пришла к выводу, что он сейчас смотрелся не менее пугающе, чем мой папа в гневе.

Моя самка давно билась в экстазе от вида его неприкрытой злости. Это ведь предвещало ей долгий, насыщенный и яростный секс. Как тут не поддаться соблазну?

Я ведь тоже была зла. Так почему бы не воспользоваться методом папы. Как он тогда сказал? Лучшее средство для снятия стресса — это качественный секс?

Усмехнувшись, направилась прямо к Рору.

Как символично… Он был одет так же, как в нашу первую встречу. Я едва удержалась от того, чтобы облизнуться, глядя на его умопомрачительный рельеф.

Не могла не думать о том, как красиво и качественно он снимал мой стресс недавно в своём императорском кабинете.

А ещё я не могла не думать о непреложном. Уже неоспоримом мною факте.

Моя приведливая самка определилась. Не знаю, в какой момент я проскочила эту точку невозврата, когда для меня перестали существовать все остальные самцы.

Но я Зартон, и родители учили меня всегда быть честной самой с собой.

Да, я по-прежнему считала, что у меня и императора нет будущего. Да, мне уже больно от того, что нам предсказуемо придётся расстаться. Вероятнее всего, после этого расставания я долго, ещё очень долго не смогу никого принять своим самцом.

Вряд ли найду столь же идеального.

Мне будет очень больно. Очень плохо. Как буду это выдерживать не знаю.

Знаю одно: отказаться сейчас от того, чтобы побыть с ним вместе, пока есть возможность, я точно не смогу.

Честность с собой. Да, папа. Я взрослая и сама принимаю свои решения. Я честна с собой. Это мой самец. Что бы ни случилось дальше.

Не буду думать о будущем. Есть только сейчас. Я жива. Я хочу жить сейчас. Хочу быть с ним, именно с ним, именно сейчас.

Да и вообще. Лучшая защита — это нападение.

Вот и буду… защищаться.

Я подошла к Роргарду совсем близко. Вплотную. Он не двигался, даже хвостом своим нахальным на удивление не пытался меня не тронуть.

Просто смотрел жестко, пристально, широко раздувая ноздри.

Я запрокинула голову и смело встретила его взгляд, также пряча хвост за спиной и удерживая его неподвижным.

— Да, я хорошо развлеклась, ваше величество, — предельно вежливо ответила я нейтральным тоном. — Благодарю за подарок. Проблеск великолепен. Ваше распоряжение выполнено. Я встретилась с братом. Передала ему то, что вы просили передать.

Император не ответил на мою длинную фразу. Возвышался рядом со мной неподвижной громадиной и прожигал меня тёмным взглядом.

Молчал и смотрел. Пристально. Мрачно. Прямо в глаза.

Я провокационно облизнула губы, и его взгляд тут же придавил их. Я едва смогла удержать хвост неподвижным.

Ммм… А мне нравится эта игра.

Как же возбуждающе оказалось стоять вот так вплотную друг к другу! Молча. Не касаясь. Пряча хвосты за спиной. Казалось между нами уже разряды электрические проскальзывают, настолько сгустился воздух вокруг.

— Должна отметить, — подпустив хрипотцы в голос, томно пропела я, — что ваше величество тоже знает толк в развлечениях. Начиная от того, чтобы покинуть собственную резиденцию, когда этого нельзя делать. Заканчивая взломом квартир одиноких сотрудниц дипломатической миссии.

Стрельнула в его сторону игривым взглядом.

Роргард медленно усмехнулся, у меня в крови аж сразу лавой плеснуло от того, как опасно сверкнули его глаза.

— Да, я был в резиденции, — медленно ответил он. — И я не собирался её покидать, пока не было точно установлено, кто из моего окружения является предателем.

Я медленно перевела дыхание. Хоть заговорил. Внутри прокатилась приятная вибрация от его низкого раскатистого голоса. Моя самка предвкушающе выгнулась.

Роргард плавно поднял руку, протянул к моим волосам. Резко расстегнул заколку и уронил её на пол. Сжал мои волосы в кулаке, шагнул ближе, вплотную ко мне, потянул назад, запрокидывая мою голову сильнее.

И снова замер. Только теперь слишком близко. Прожигает своим взглядом до костей. Единственное прикосновение — это охапка моих волос в его кулаке.

— Я уже заканчивал дела, когда получил сообщение, — согревая жарким дыханием мои губы, прорычал он. — Что сотрудник дипмиссии подвергся нападению.

— М-м-м… Неприятная новость. И как же отреагировало ваше императорское величество? — моё дыхание стало прерывистым, но я всё ещё каким-то чудом умудрялась удерживать свой хвост в струну.

— О, этот факт позволил вскрыть целую цепочку предателей, — понизил голос до хриплого интимного шепота Роргард. — Теперь я могу снова свободно перемещаться. Именно поэтому я направился к сотруднику дипмиссии. Лично отблагодарить…

Глава 34. Личная благодарность

Всё-таки император слишком быстрый. Так ловко он умудрился усыпить мою бдительность. Привычно уже…

Потому что я совершенно не отслеживаю тот момент, когда его руки оказываются на моём теле и начинают стремительно меня раздевать. Срывают одежду и тут же откидывают ее в сторону. Никакой плавности и неторопливости.

О дааа! Мне нравится его жадное нетерпение.

От его резких, собственнических движений мой хвост не выдерживает — срывается с контроля и восторженно выщёлкивает что-то шипами. Провокатор!

Хвост императора тут же отвечает, шелестит что-то гневно-азартное и надёжно пеленает моего не сопротивляющегося красавца, стискивая почти до боли. Желанной сладкой боли…

Еще два удара сердца, и я вся голая перед ним. Снова. Полностью. Едва сдерживаясь, стою неподвижно, рассматриваю его, подрагивая от хлёстких, обжигающих волн запредельного возбуждения.

Роргард одним яростным рыком сдергивает с себя космийку, швыряя её на пол к куче моей одежды, обнажается весь. Намного быстрее, чем в кабинете.

Все вообще в это раз просто стремительно происходит. На одних инстинктах, не думая, ни о чем…

На этот раз он не медлит, рассматривая. Даже треск одежды слышу, оттого, как он яростно сдирает всё с себя.

У меня вырывается то ли стон, то ли всхлип, когда наконец-то его могучие руки долгожданной собственнической хваткой сдавливают меня.

Император стискивает меня ручищами. Сплющивает мой хвост своим хвостом ещё сильнее.

Неотвратимо-быстрыми широкими шагами несёт меня в… ванную.

— Не хочу мокнуть, — зачем-то сообщаю я ему, слегка поморщившись.

— Придётся, — мрачно отвечает он, прожигая темным взглядом. — Пахнешь другими самцами.

— Орсы не чувствуют запахов, — хмыкаю я, пока он определяет меня в душевую, срывая с полки тюбик с очищающей пеной.

— Не чувствуют, — хмурится император. — Я чувствую. Слишком чётко и сильно, чтобы оставить все как есть.

Он сдавливает в кулаке тюбик, выпускает на свою широкую ладонь здоровенную охапку пены, возвращает тюбик на полку и начинает резкими размашистыми движениями намыливать меня. Всю.

— На тебе будет только один запах, — жёстко припечатывает он, — только мой.