Татьяна Гончарова – Мой опасный император (страница 18)

У орсов даже есть выражение, как у рихтов «поймать удачу за хвост», у орсов это звучит «поймать свою крылатку».

Значит, я для Роргарда просто очередное достижение. Назвал меня крылаткой, теперь не успокоится, пока не уложит в постель. Или не трахнет в какой-нибудь тёмной подсобке, воспользовавшись довольным урчанием моей недотраханной самки.

При этой мысли я изо всех сил стиснула свой хвост в кулаке, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.

Мне надо сейчас быть крайне осторожной. А то точно, как папа, начну ломать всё хвостом вокруг. Мама всегда особенно тщательно следила за хрупкими предметами, когда папа злился.

Я сидела неподвижно, но легче не становилось.

От мысли, что эта заскучавшая среди своих пассивных самок венценосная сволочь трахнет меня в какой-нибудь кладовке между роботом-поломойщиком и разбрызгивателем освежителя воздуха…

От того, что я готова прямо сейчас развернуть флаер, найти Роргарда прямо на каком-нибудь совещании, схватить его за плоский хвост, раздеться перед ним и самой запрыгнуть на его крупный напряжённый член…

Я глухо зарычала и стиснула зубы. У меня гон, что ли?

Но ведь я обновляла версию чипа. Он полностью исправен. У меня не может быть этого клятого гона. Мои гормоны под контролем. Все сотрудники еженедельно проходят осмотр.

Я просто недотрахана. Сильно. И этот маленький оргазм от прикосновений императорского хвоста, нисколько не удовлетворил, наоборот. Раскалил до небес мое либидо.

Мне был необходим член именно этого орса. Много, долго, глубоко, чтобы подминал под себя и вколачивался в меня как можно дольше. Трое суток минимум. Уверена, он и не на такие подвиги способен. Потому что мощный и сильный самец.

Идеально мне подходящий… Почему он орс, мать его!

Ррр…

Так и прошёл мой полёт. Я сидела, стиснув зубы, скрестив руки и ноги, сжимая в кулаке вырывающийся хвост. Отгоняла от себя мысли о беложаберном гаде, и всё равно мое воображение очень живо представляло, как сладко и страстно я бы отдавалась ему. Даже в подсобке.

Только к концу полёта мне удалось немного взять себя в руки.

Я рихт. Хоть и белый. Мой разум сильнее моей дурной озабоченной природы.

Не собираюсь бросать свою жизнь и карьеру под ноги императору. Он наиграется и бросит. А я, наверняка, влюблюсь. И потом ни с кем не смогу. Совсем ни с кем.

Видела я таких. Определившихся.

Я наконец поняла, в чём дело. Почему я так злюсь. Почему так сопротивляюсь.

Моя самка определилась. Этой дуре нужен был именно этот белый самец. Навсегда. Насовсем.

Но он император. И орс. Вообще, несовместимость полная.

Если я поддамся, я проиграю. Возможно, мне больше потом не захочется связывать свою судьбу ни с кем из рихтов.

А может, у императора всё-таки быть все серьёзно?.. Ну там, как у нас: парные медальоны, кольца на хвост, а как это у орсов, кстати? Я даже не задумывалась…

Может быть, что у него серьёзно?

«Хорошая игра, моя колючая рыбка… Я бы хотел насладиться тобой у зеркала, чтобы видеть больше».

Его слова. Почему вдруг стало так больно в груди? Почему?

Да, для него игра. Он хочет насладиться. И видеть больше.

Ещё бы. Белая колючая самочка, от привычных ему отличаюсь.

Императора новизна будоражит. Но это мои мысли уже на новый круг заходят.

Флаер благополучно добрался до места назначения. Я медленно встала и также предельно осторожно, тотально контролируя каждый свой жест, вышла из него и направилась к себе.

Нет, я не позволю своему хвосту крушить всё вокруг.

Я не позволю своей похотливой рихтовской природе разрушить мою жизнь и карьеру.

Мне не нужна интрижка с императором.

Мне совсем вот не упало влюбиться в него, и потом собирать осколки своего сердца.

Не нужно мне такого.

Всё. Я спокойно отработаю месяц. Когда Роргард будет меня снова зажимать где-нибудь — а он будет зажимать — я сменю тактику. Буду статуей.

Не отвечать на поцелуи. Не реагировать на прикосновения. Не накручиваться хвостом на его конечности.

Он потеряет интерес. Он хищник. Всё, что не двигается и не сопротивляется, ни есть, ни трахать не интересно. Вот это и будет моя тактика.

Всего месяц. И всё закончится. Я отправлюсь домой и забуду его беложаберство. Насовсем.

С этим решением я выпустила, наконец, из кулака свой хвост, удовлетворённо отметив, что он намерен вести себя пристойно и послушно. Наконец-то!

Открыла дверь своей комнаты и вошла.

Когда включила свет в гостиной, застыла, уставившись на рослого мускулистого мужчину в чёрной космийке, развалившегося в моём кресле.

Действительно, кто ещё это мог бы быть? И почему я нисколечко не удивлена?

Глава 22. Связная

— Ну привет, сестренка, — жесткая усмешка обнажает клыки.

Я фыркаю. Это в детстве я еще велась. Дрейк как был, так и остался любителем эффектных жестов. Сейчас на меня они совсем не производят впечатления.

Выросла. А еще я дико устала и хочу спать. И… холодная ярость внутри еще не улеглась до конца. Неудачное время выбрал братишка для нашего разговора. Очень неудачное. Огребет сейчас вместо императора.

— Привет, — недовольно бурчу и с наслаждением скидываю туфли.

Кайф какой… Совершенно не стесняясь, прохожу в спальню, удерживая на лице невозмутимо-спокойное выражение, игнорируя вопрос в его глазах. Да, растрепанная в край. Да, платье порвала. И что?

Я еще умела принимать вид царицы в любом образе. От мамы научилась. Хвост согласно качнулся и выгнул эффектную дугу. Так-то братик. Не только ты умеешь себя подать.

Переодевшись я вернулась в гостиную и удивилась метаморфозам. Дрейк деловито разливал ароматный отвар по чашкам. В вазочке уже лежали мои любимые печенья, а на тарелке завлекательно пестрели пирожные.

— Поговорим? — выгнул он бровь, подвигая к столику второе кресло.

Так и быть, решило мое немного расслабившееся сознание. Сладкое это неплохо. А вместе с горячим варом так вообще замечательно. После такого напряженного дня тем более.

Мне срочно требовалось что-то релаксирующее. Я уважительно глянула на брата. А Дрейк вырос. Учится на своих ошибках. Интересно, это он у мамы подсмотрел? Она папу всегда таким образом успокаивала.

Точнее, это был один из способов. В тяжелых случаях она применяла более действенные женские штучки и… хвост. Папина слабость. Не мог он ни разу устоять перед ним.

— Поговорим, — вдохнула я душистый аромат из чашки.

Довольно зажмурилась и отпила глоток. Правильно заварил, молодец какой. Даже у меня не всегда получалось.

— Давай добей меня, что там еще у вас с этим Рор гадом. Ты ведь мне не все там рассказал, — проговорила я уже более благодушно.

— Не все, — мрачно улыбнулся он. — А ты мне ничего не хочешь для начала рассказать, Мирей?

Ох, когда Дрейк так обращается, то мне сразу неуютно становится. Но я упорно держу паузу и заедаю ее пирожными. Обойдется. Не стану я с ним делится. Пусть императора пытает.

Представив себе эту эпическую сцену, я невольно хрюкнула прямо в чашку, напоровшись на подозрительный взгляд брата.

— Что у вас Рор… с императором? — набычившись, прямо спросил Дрейк.