Татьяна Герман – Проклятый дар (страница 59)

Сорок лет Ирида не будет видна, Затем сорок лет будет видна каждый день. Бесплодная земля иссохнет. И зальет землю, когда вновь появится.

Все наперебой заговорили:

– Ирида – богиня радуги.

– Без дождя радуги не бывает.

– Как же, сорок лет не будет дождей?

– Ну что вы, такое просто невозможно.

– А может, это о королеве? – тихо сказала молоденькая фрейлина. – Радуга – ее символ.

– А ведь и правда! – воскликнула Изабель. – А как объяснить, что она сорок лет не будет видна?

– Она в тени короля? – предположил маркиз де Вуатье, грузный господин лет пятидесяти. – До сорокалетия?

– Но это совсем скоро, – задумчиво проговорил де Ноле. – Года через три ей исполнится сорок. И что же, в это время его величество отдаст богу душу и королева будет править сама?

– А как же салический закон?[17]

– Эдак можно и до виселицы договориться, – подал голос Монморанси.

Франсуа, чувствуя, что разговор принимает опасный оборот, поспешил прочесть следующий катрен:

Молодой лев победит старого На поле битвы, в одиночной дуэли, В золотой клетке выколет ему глаза, И тот потом умрет ужасной смертью.

Воцарилось молчание. Никто не мог сообразить, что означает столь странная аллегория.

– Читайте следующий, Романьяк, – махнул рукой де Вуатье. – Про этот мы ничего не можем придумать.

Кивнув, Франсуа продекламировал:

В безумном гневе яростного боя Сидящие за столом братья достанут оружие. И ранен будет самый любопытный. Эта дуэль гордецов навредит Франции.

Едва он закончил, Изабель шепотом предположила:

– Де Гизы?

Монморанси встал:

– Довольно, господа. Если король узнает об этих развлечениях, нам всем несдобровать.

Придворные, повздыхав, стали расходиться. Игра всем понравилась. Франсуа шел последним и слышал, как дамы перешептывались:

– Интересно будет взглянуть на этого предсказателя. Говорят, он очень популярен на юге.

– Надо рассказать королеве про катрен о хвостатой звезде.

– Про комету и войну он верно написал.

– Ничего удивительного, это же наука.

В конце июня 1556 года королева произвела на свет девочек-близняшек, одна из которых родилась мертвой, а другая – слабенькой и болезненной. Сама Екатерина крайне тяжело перенесла роды, врачи, еле спасшие ее, заклинали королеву избегать дальнейших беременностей.

Месяц спустя в Париж прибыл Нострадамус. Франсуа распорядился, чтобы его предупредили сразу, как только повозка астролога подъедет, и встретил друга на парадной лестнице дворца. Узнав его, Мишель не поверил собственным глазам:

– Легран!

– Нострдам!

Друзья обнялись.

– Я теперь шевалье де Романьяк, – с улыбкой сказал Франсуа. – Король даровал мне дворянство.

– А я теперь Нострадамус, – в тон ему ответил Мишель.

Они рассмеялись, весело разглядывая друг друга. Оба постарели, но радость встречи, казалось, сделала их моложе.

Весь вечер просидели они в комнатах Франсуа, вспоминая былые дни. Нострадамус рассказал, что за прошедшие годы успел пожить в Италии и обзавестись семьей. Теперь у него есть жена, сын и дочь. Врачебную практику он не оставил, но сейчас больше времени посвящает ясновидению, издает ежегодный альманах со своими пророчествами. Романьяк в ответ выдал историю о том, как «случайно» выяснилось, что он приходится кузеном королеве, и о своей службе при дворе.

На утро была назначена аудиенция у королевы. Екатерина, еще слабая после тяжелых родов, сидела в удобных креслах, вокруг нее стояли четыре сына и три дочери, новорожденную Викторию держала на руках кормилица.

Нострадамус подходил к каждому ребенку, беря его за руку и внимательно глядя в глаза. Закончив, он кивнул, и королева приказала вывести детей. В будуаре остались лишь она, ясновидец и Франсуа.

Екатерина пристально вглядывалась в лицо Нострадамуса. Она знала, что он создает свои пророчества на основе «звездных сочетаний», и потому безраздельно ему доверяла: чтение по звездам считалось точной наукой и преподавалось в университетах.

Мишель задумчиво молчал. Не выдержав, она нетерпеливо спросила:

– Что скажете, сударь?

– Боюсь, мне нечем порадовать вас, мадам, – осторожно начал ясновидец. – То, что я видел, вам не понравится.

– Говорите.

– Три ваших старших сына станут королями Франции, а…

Екатерина вскрикнула и закрыла лицо руками. Такое предсказание могло означать лишь одно – Франциск и Карл проживут недолго. Она помолчала и, немного успокоившись, попросила:

– Продолжайте, пожалуйста.

– А одна из ваших дочерей станет нашей королевой, – закончил Мишель.

– Как такое может быть? Ведь салический закон не позволяет женщине быть королевой.

Нострадамус поклонился с легкой улыбкой:

– А вы, мадам?

– Это совсем другое дело, – возразила Екатерина. – По сути, я, как говорят в Англии, консорт[18].

– Именно, сударыня.

Голова королевы дернулась, словно собеседник ударил ее по лицу. Франсуа понимал, о чем она думает: дочь Генриха может стать королевой, только если выйдет замуж за представителя другой ветви дома Капетингов. Нострадамус пытался донести до ее величества, что династия Валуа прервется.

Переведя дух, Екатерина гордо выпрямилась:

– Мне трудно поверить в сказанное, мессир Нострадамус. У меня четверо сыновей, старший уже помолвлен и вскоре женится… Да и супруг мой, слава милосердному Господу, жив и здоров.

– Как вам будет угодно, мадам.