Татьяна Герман – Проклятый дар (страница 42)

Некоторые высказывания Нострдама откровенно пугали Франсуа.

– Инквизиция – это стопор всех наук. Сборище дураков, которые ищут ересь там, где ее нет, мешая при этом развитию медицины, астрономии, философии. Насаждают предрассудки… всех кошек истребили, якобы они ведьминское отродье, семя дьявола, потому что видят в темноте… ну, вы знаете. А кошки, между прочим, ловят мышей и крыс. Скажу вам откровенно, думается мне, что именно крысы и есть причина мора, появляющегося в Европе с ужасающей периодичностью. А судебные процессы над животными? Ведь на полном серьезе судят саранчу, гусениц, мух. Назначают им адвокатов, выносят приговоры, отлучают от церкви… Ну не дураки ли? А чуть только появится думающий человек – и они объявляют его еретиком. Говорю вам, мой дорогой Легран: инквизиция и прогресс несовместимы. Невозможно идти вперед, а смотреть назад. На самом деле инквизиторы и есть еретики, ибо мешают человеку познавать законы, созданные Великим Зодчим.

«Когда-нибудь его сожгут на костре инквизиции», – удрученно думал Франсуа.

Жизнь друзей текла по установившемуся расписанию: днем они ходили к пациентам, на закате пропускали кубок вина в ближайшей таверне, а поздним вечером Нострдам садился за книги, среди которых были труды Иоганна Фауста, Агриппы Неттесгеймского, Парацельсуса, и нередко засиживался до утра. Франсуа старался не беспокоить его в это время, но Мишель частенько стучался в его комнату, чтобы прочитать какую-либо цитату или спросить его мнение о той или иной проблеме. Франсуа все чаще и чаще присоединялся к другу, когда тот работал с книгами по врачеванию. Кроме того, Нострдам посвятил его в тайны астрологии, свято веря, что прошлое и будущее любого человека можно прочесть по звездам, нужно лишь уметь это делать. И теперь уже они вдвоем сидели ночи напролет, читая, выписывая, ставя опыты, смешивая травы, соглашаясь и споря.

После одного из таких ночных бдений Франсуа проспал до полудня. Зайдя в комнату Нострдама, он обнаружил, что друга дома нет. На столе лежала записка: «Срочно вызван к Мортелю». Шарль Мортель был местным торговцем и жил в двух кварталах от Старого Порта. «Что ж, значит, Мишель скоро вернется».

Вопреки ожиданиям, Нострдам вернулся только на закате, расстроенный и встревоженный, и, к удивлению Франсуа, не предложил «навестить хозяина таверны». Он бессильно опустился на стул, повесив голову.

– Что случилось? Мортель умер? – с тревогой спросил Франсуа.

– Нет, он жив. Но непременно умрет в ближайшие день-два. Вчера вечером он приехал из Экса, это в пяти лье отсюда. И привез…

– Господи, да говорите же! Что привез?

– Мор, Легран. Это мор. Пока я был у Мортеля, за мной трижды присылали из разных кварталов, и везде одни и те же признаки – кровохаркание, лихорадка, сильная одышка, боли в груди, кровавая рвота.

Франсуа похолодел. Он, как любой его современник, не раз слышал о Великом чумном море, опустошившем Европу два столетия назад. Знал он и то, что никакого средства от чумы до сих пор не придумано, хотя за эти годы небольшие вспышки болезни случались то в одном, то в другом городе. Мелькнула паническая мысль о бегстве, но в это мгновение Мишель вскочил и с силой ударил кулаком по столу:

– И эти идиоты говорят, что медицина – маловажная наука! «Излечение бренного тела ничто по сравнению со спасением души», – скривившись, передразнил он неведомого собеседника.

Немного успокоившись, Нострдам подошел к Франсуа и, положив руку ему на плечо, проговорил тихо и серьезно:

– Нам с вами, Легран, предстоит большая работа. Мне уже приходилось с этим сталкиваться. Я говорил вам, что моя жена и дети погибли от мора десять лет назад? Нет? Увы, это так. Я не смог их спасти. Но уверяю вас, с тех пор я кое-чему научился. Вероятно, нам не удастся вылечить всех заболевших, но спасти большинство тех, кто еще не заразился, мы сможем, поверьте.

Голова у Франсуа закружилась, он в растерянности опустился на скамью. Он не мог поверить услышанному. Неужели этот безумец хочет, чтобы они стали чумными докторами, противостояли ужасающей заразе?! «Бежать, срочно бежать!»

– Нострдам, не хотите же вы сказать, что останетесь в Марселе и будете бороться с мором?

– Да, друг мой, именно так. И вы останетесь. Мы будем бороться с заразой вместе. По дороге домой я отправил посыльного в Городской совет с запиской. Утром члены совета будут здесь, и мы совместно разработаем необходимые для защиты города меры. А теперь за дело, нам нужно многое успеть.

Половина ночи прошла за работой. Они толкли и смешивали сушеные лепестки роз, лавр, розмарин и другие травы, сортировали их по полотняным мешочкам и пилюлям, добавляли различные масла и жидкости, в изобилии хранившиеся у Нострдама. К тому моменту, когда на колокольне церкви Августинцев пробило два часа ночи, Франсуа падал от усталости. Внимательно посмотрев на него, Мишель предложил:

– Отдохните, друг мой. Завтра предстоит нелегкий день.

Сон не шел. Франсуа ворочался с боку на бок, прислушиваясь к шагам Нострдама за стеной. Безоговорочно доверяя знаниям и опыту друга, он все же сильно сомневался, что тому удастся побороть мор. «Боже, как ему удалось уговорить меня на это безумие?» Но в глубине души он знал ответ на этот вопрос: от Мишеля исходила такая сила, такая уверенность, что противиться ему было невозможно.

Лишь на рассвете Франсуа удалось забыться тяжелым, беспокойным сном.

Проснулся он от шума голосов.

– Миазмы? Териак?[15] Оставьте этот бред, советник, – гремел Нострдам за стеной. – Я, добрый католик, говорю вам – наша сила в медицине и самоорганизации!

Франсуа едва успел натянуть шоссы и камзол, как в его комнату ворвался Мишель:

– Пойдемте, Легран, пора. Почти весь Городской совет уже здесь.

Небольшая комната Нострдама едва вмещала дюжину членов совета. Серьезные, хмурые мужчины стояли и сидели, где возможно. Они приветствовали Франсуа легкими поклонами.

– Позвольте вам представить моего партнера по работе, доктора Леграна. А теперь, господа, давайте обсудим необходимые меры.

Нострдам отошел в угол и, прислонившись спиной к стене, начал:

– Господа советники, мы с доктором Леграном постараемся помочь тем, кому еще можно помочь. От вас же требуются активные меры, дабы не допустить паники в городе и уберечь от мора здоровых горожан. Прежде всего я прошу организовать санитарную комиссию для выявления больных. Члены комиссии должны ежедневно обходить каждый дом, каждую комнату с задачей найти всех заболевших. Аналогичная комиссия необходима для обследования прибывающих в город. Насколько мне известно, все имеющиеся случаи заболевания зафиксированы у людей, прибывших из Экса. Необходимо перекрыть городские ворота и не допустить в Марсель кого бы то ни было из Экса, Пертюи, Салона, Мирамаса, Арля и тому подобное. Вблизи города нужно выбрать несколько зданий, где будут в течение недели находиться все прочие приезжие, а также их товары. Необходимо выделить место для захоронения умерших, достаточно далеко от города, и поставить возле кладбища стражей, дабы пресечь появление там горожан. Создайте несколько похоронных команд и прикажите им собирать трупы со всех домов, церквей и больниц. Велите им рыть могилы не менее туаза глубиной. Снабдите их перчатками, всех до единого, и строго-настрого запретите прикасаться к трупам и их одежде голыми руками. Каждый день после работы перчатки необходимо протирать вот этой настойкой.

Сказав это, Нострдам вручил одному из членов совета большую колбу с розовой жидкостью. Затем отсчитал три дюжины мешочков, заготовленных ночью, и пояснил:

– Чтобы защититься от заражения, каждый член похоронной команды должен использовать эти ароматические травы. Велите каждому привязать их себе на шею. На первое время здесь хватит.

Франсуа изумленно слушал этот план. Как глубоко его продумал Мишель, как четко и всесторонне все рассчитал!

Между тем, передав мешочки членам совета, Нострдам продолжил:

– Пошлите людей для очистки улиц города. Все, что выливается и выбрасывается на улицу, должно быть собрано, вывезено и сожжено. Это необходимо делать не реже чем раз в десять дней. Объясните горожанам, что общение между людьми должно быть сведено к минимуму. Закройте все таверны, питейные заведения, все ярмарки и балаганы, запретите все зрелища. Не должно быть мест, где собиралось бы множество людей. Внушите всем, что прежде, чем что-либо съесть, необходимо ошпарить еду кипятком. Воду же велите брать только из родников, но не из реки. Перед тем как пить, пусть кипятят. Прикажите горожанам почаще менять полотняные простыни на своих кроватях. Заболевших нужно держать взаперти и не позволять им выходить на улицу. Окна же следует оставлять открытыми и не препятствовать поступлению свежего воздуха. Пусть их кормят как можно лучше, чтобы дать плоти силы побороть болезнь, но избегают свиного жира. Я приготовил пилюли, раздайте их всем, кому сможете, – их предписывается держать во рту при опасности заражения. Передайте эти рецепты всем местным аптекарям, пусть изготавливают такие же пилюли и раздают. Запретите траурные одежды, дабы не множить панику. Велите всем каждый день скоблить руки и лицо, это поможет убить заразу. Пресекайте любые гонения, чтобы ни на евреев, ни на кого другого горожане не возлагали вину за эпидемию. Мы же со своей стороны сделаем все, чтобы спасти заболевших. И да поможет нам всем Господь.