Татьяна Герман – Иезуит (страница 54)

Вождь покосился на гостя и предупреждающе поднял руку. Иштван сообразил, что Апу Ума запрещает девушке говорить что-либо при нем. Но та была столь возбуждена, что не обратила внимания на предостерегающий жест. Она бросилась на пол, опрокинув при этом сосуд из бутылочной тыквы, и прижалась лицом к колену вождя.

— Он ушел, — рыдая, повторяла она, — вслед за теми, другими! Что мне делать?!

— О, Великий, — осторожно начал Иштван, — не думаешь ли ты, что пора посвятить меня в эту тайну? Возможно, я смогу помочь.

— Своим молчанием я лишь оберегаю тебя, Амаута, — возразил тот. — Пока ты ничего не знаешь, ты в безопасности.

— Но я не хочу быть в безопасности, когда вам, моим друзьям, что-то угрожает!

— Твое сердце подобно благородному орлу, брат. Но участие белого в этом деле нас не спасет. Помочь ты не сможешь, лишь подвергнешь себя ненужному риску.

— И все же, пожалуйста, расскажи, — горячо попросил Иштван.

— Боюсь, это будет вне твоего понимания. Ты не умеешь смотреть на жизнь и смерть, как мы.

— Хотя бы попробуй. Если я не пойму, значит, так тому и быть.

Погладив по голове рыдающую Чуллу, вождь вздохнул и сказал:

— Что ж, слушай, мой белый брат. Восемь или девять Солнц назад мои воины подобрали в джунглях странного раненого человека. Они принесли его в город, и здесь нам удалось его выходить. Когда чужак поправился, то рассказал, что он — очень сильный колдун. Он не местный, о, нет. Кожа у него совсем черная, как у некоторых из тех, кто приплыл с тобой. Ты знаешь, я ничего не боюсь, но он страшный, словно проклятье Супая. Колдун этот сказал, что будет приходить иногда в полнолуние и проводить обряды, чтобы нас не захватили злые силы. Мы построили ему дом неподалеку от города, но ходить туда нам нельзя — он окружил свое жилище проклятием, через которое не может безнаказанно пройти ни один смертный. Поначалу все было хорошо — колдун приходил к нам на четвертую луну, проводил ритуал очищения, а мы кормили его богатым ужином и дарили подарки. Но потом он сказал, что видит на некоторых наших людях смерть. Приходя раз за разом, он стал вызывать духа Лоа, который указывал то на одного, то на другого, иногда на девушку, но чаще на юношу, и всякий раз этот человек вскоре умирал, не на охоте или от укуса змеи, а просто так, по тихому зову Супая. И теперь мы теряем вроде бы здорового молодого юношу каждую четвертую луну. С тех пор мы называем этого колдуна Айа Найа — Дух Смерти.

Затаив дыхание, Иштван слушал этот удивительный рассказ.

— Как ты знаешь, мы ухаживаем за всеми захоронениями, — продолжал вождь. — Когда пища, которую мы туда кладем, портится, наши женщины заменяют ее новой. И вот однажды одна из них прибежала в большом волнении, прямо как сейчас Чулла. И сказала, что тело ее мужа исчезло из Стены Духов. Не поверив, я решил взглянуть, и точно — ни трупа, ни оружия, ни драгоценностей, которые мы туда положили. Ничего. С тех пор такое повторяется регулярно — тела наших братьев пропадают неведомо куда. А теперь, как я понимаю, исчез и Хайка Вайра, да, Чулла?

Девушка скорбно кивнула.

— Но разве это не то, о чем говорит ваша религия? — спросил Иштван. — Ведь вы считаете, что после смерти человек перебирается на другое место?

— Не человек, а его душа. Я никогда раньше не слышал, чтобы пропадали тела.

Вернувшись к себе, Иштван погрузился в размышления. Допустим, злобный Айа Найа действительно убивает индейцев, но как и зачем? Впрочем, способы могут быть разные, например, наслать порчу. С какой целью он это делает? И, главное, почему исчезают трупы? Возможно, дух умершего поднимает свое тело и уводит куда-то? Да нет, что за глупость!

В голове Иштвана царила неразбериха. Но он был человеком действия, и потому вскоре расспросил вождя и его сына обо всех подробностях. Оказалось, тела исчезают на третью ночь после похорон.

Когда двумя неделями позже на другом конце селения умер старик, Иштван решил проследить за его могилой.

— Это неразумно, брат, — увещевал его Апу Ума, — и очень опасно. Только Виракоче ведомо, что происходит, когда тело исчезает. Вдруг все живое вокруг гибнет?

— Поверь, Великий Вождь, я узнаю правду, — мрачно ответил Иштван. — Я не хочу, чтобы над нами тяготело непонятное проклятие.

Он сам не знал, что его гонит в джунгли — забота о племени или неуемное любопытство. Выпросив у Апу Умы подзорную трубу и одно из ружей, которые индейцы забрали с судна дона Себастьяна, Иштван через два дня после похорон старика отправился к Стене Духов.

Уже темнело, и он с трудом различал дорогу. Иштван шел вдоль частокола, с другой стороны тропы высились джунгли. В сумерках они казались серой громадой, тянущей руки-ветки к одинокому путнику. Спотыкаясь о торчащие тут и там корни, Иштван добрался до стены, обошел ее — двери всех захоронений выходили на восток — и принялся искать укромное местечко. Полянка с жертвенным камнем была окружена тропическим лесом, к нему-то священник и направился.

Разрубив несколько лиан, он приметил толстенную сейбу и попытался на нее вскарабкаться. Потрескавшаяся кора царапала руки, ветви тыкались в лицо, но Иштван все же сумел забраться на толстый сук и оседлать его. Отсюда была прекрасно видна и сама стена, и дверца, скрывающая «могилу» почившего старика. Устроившись поудобнее, он принялся ждать.

Вскоре стало совсем темно. Позади стены, в селении, кое-где горели факелы, а здесь, в сельве, трудно было разглядеть даже собственную руку. Сколько ни таращился он в трубу — не смог уловить ни единого движения.

Резко вскрикнула птица, где-то вдалеке послышался грозный рык. Обливаясь потом, Иштван проклинал свою глупость — зачем он потащился сюда? Исчезают тела, и что же? Ему-то какое дело? Сидел бы сейчас в своей хижине в полной безопасности.

Постепенно звуки джунглей стихли, и только ветерок слабо шелестел листвой. Чтобы подавить страх, Иштван попытался вызвать в себе безучастность, как учили в иезуитской коллегии. На какое-то время это ему удалось, но вскоре священник сообразил: случись что-нибудь — и он просто этого не заметит. Пришлось заставить себя возвратиться к действительности.

Где-то вдали послышался еле различимый всплеск: река, на которой инки захватили европейцев, была недалеко. Иштван задумался: а что, если бежать вплавь? Добраться через сельву до воды, найти там пирогу. И что дальше? Как он в одиночку доплывет до обитаемого места? Куда приведет его река?

За размышлениями незаметно наступил рассвет. Небо посветлело, окрасилось нежно-розовым светом… Пора возвращаться.

Неловко спустившись, Иштван подошел к стене. Отодвинул засов, заглянул внутрь… Тело старика лежало нетронутым. Священник облегченно вздохнул и побрел в селение.

На четвертое полнолуние после смерти Хайка Вайры Иштван попросил Апу Уму разрешить ему присутствовать у костра. Но сколько он ни убеждал вождя позволить ему посмотреть на страшного Айа Найу, тот решительно отказался.

— Теперь ты знаешь нашу беду, но, надеюсь, пока Дух Смерти тебя не видел, ты в безопасности.

Тяжело вздохнув, Иштван пошел в хижину. Снова, как и каждое Грозное полнолуние, он прислушивался к необычным звукам, а потом незаметно для себя заснул.

Как ни странно, после визита колдуна никто не умер. Когда Иштван выразил удивление по этому поводу, Апу Ума спокойно ответил:

— В этот раз дух Лоа не предвещал никому смерти.

Но просто так сдаваться Иштван не собирался. И потому несколько месяцев понемногу убеждал вождя, что должен увидеть таинственного колдуна. Апу Ума колебался, и тогда священник предложил:

— Позволь мне посмотреть издалека. Я буду стоять за деревьями, и Дух Смерти меня не заметит.

Эта мысль понравилась вождю, и он согласился.

На этот раз в сообщники для побега Иштван решил взять Чалли Атука. Юноша был настолько впечатлен рассказами о жизни белых, что, не колеблясь, согласился на его предложение.

— Только скажи, Амаута, в Куско я смогу покреститься? Ты же знаешь, как мне нравится ваш белый Бог.

— Конечно! Если мы благополучно доберемся, я возьму тебя в ученики, и со временем ты станешь священником.

— О! Я буду жрецом и смогу говорить с духами, — обрадовался Атук. — А насчет дороги не беспокойся, Амаута. Я проведу тебя безопасными тропами.

Иштван кивнул, все еще не веря своему счастью:

— Не сомневаюсь. Приготовь все необходимое, чтобы мы могли отправиться как можно скорее.

Вскоре настало время очередного Грозного полнолуния. Иштван ждал в своей хижине, когда Апу Ума подаст ему знак. Часа через полтора после заката появился Сампа Анка.

— Он пришел. Пока ужинаем, но скоро начнется, — прошептал юноша и тут же исчез.

Иштван осторожно выбрался из хижины и, стараясь держаться в тени, направился к костру. Он пристроился между большим деревянным складом и росшим рядом гигантским папоротником, отсюда было прекрасно видно все происходящее.

Вокруг огня разместилось не менее двухсот индейцев, а перед ними, лицом к Иштвану, стоял высокий широкоплечий негр. Его лоб, щеки и подбородок были выкрашены белым цветом, поверх которого колдун так умело нанес темно-серые мазки, что издалека казалось, будто у него нет лица, лишь один голый череп. Тело Духа Смерти, покрытое алыми и желтыми красками, напоминало пламя, особенно когда он двигался. В темные кучерявые волосы были вплетены небольшие кости и тонкие острые палочки, а косточки меньшего размера, связанные лианой, служили колдуну ожерельем. Глядя на него, Иштван невольно содрогнулся.