Татьяна Герман – Фатальное пророчество (страница 52)
К счастью, вес в Мидкоре ощущался совсем по иному, чем в реале, поэтому особой тяжести я не чувствовал. Первые несколько часов шел без проблем, то и дело поглядывая по сторонам. Я понятия не имел, водятся ли в Проклятых землях монстры, и опасался внезапного нападения. Однако вокруг, в пределах видимости, жизни не наблюдалось.
Потом руки начали уставать: даже пустыми держать их все время перед собой утомительно. А у меня какой-никакой груз все-таки был. Я все чаще перехватывал свою прекрасную ношу, шаг понемногу замедлялся, к тому же при ходьбе в воздух поднимались клубы серого пепла, и дышать становилось все труднее. В довершение всего, быстро начало темнеть. Мне ничего не оставалось, как сделать привал. Никаких укрытий вокруг я не увидел, до гор идти и идти, поэтому пришлось просто сесть на землю рядом с чахлым, почерневшим кустиком.
Едва я устроился, уложив на колени принцессу и подняв столб пыли, как в интерфейсе всплыло:
Ого, а я и не почувствовал. Достав из инвентаря флягу, выпил теплой воды и бросил взгляд на Басю. Твою налево… Губы у нее потрескались, приоткрылись, она тяжело дышала, между бровей пролегла страдальческая складка.
Вот осел, а⁈ Ведь девушка не бессмертна, если умрет, больше не возродится. Где были мои мозги⁈
Я поспешно влил ей в рот воды, но, видимо, переборщил. Бася рефлекторно закашлялась и сглотнула. Раз, другой. Фу-ух, отлегло. Теперь она не погибнет, по крайней мере от жажды. А от голода? Сердце снова скакнуло, я полез в мешок и наткнулся на странный фрукт, купленный в Мергусе. Он походил на апельсин без кожуры и был, по моим ощущениям, очень сочным. Подойдет.
Приоткрыв пальцами Баськин рот, я сдавил другой рукой псевдоцитрус и выжал его. Она снова задохнулась, кашлянула и сделала глоток. Я повторил манипуляцию несколько раз и облегченно выдохнул: теперь есть надежда, что до утра голод ее не угробит. Лечь спать не решился: кто его знает, вдруг здесь по ночам прилетают какие-нибудь злобные твари. Положив мешок в пыль, я переместил Басю на землю и пристроил на него ее голову. Если кто-то нападет, мне нужна будет свобода рук.
Однако опасения оказались напрасными. Никто нас не потревожил, и с рассветом я собрался в дорогу. Но прежде внимательно осмотрел Баську. Болезнь, про которую говорил Бурлехун, прогрессировала: если вчера вечером ее руки были белыми до запястья, то сейчас пугающая бледность подбиралась к локтям. Надо действовать быстрее, если до утра я не найду лекарство, то завтра она умрет.
Вперед!
Снова напоив принцессу соком странного фрукта и перекусив сам, я двинулся в путь. Руки ныли, тряслись, и я мучился до тех пор, пока не сообразил выпить зелья здоровья. Стало легче. Попробовал дать его и Баське — а ну как она излечится от своей странной болезни, — но фокус не удался. Видимо и в самом деле от этого Бледного тумана может помочь только специальный эликсир.
Я шел и шел, упрямо загребая ногами серый пепел. Солнце палило, пейзаж угнетал однообразием, поднимаемая при ходьбе пыль лезла в глаза, в рот, в нос. Скорость и так была невелика, а тут еще Зараза потребовала крови. Получив желаемое, она довольно заурчала, а я лишился десяти процентов здоровья. Жаль, что булавку нельзя на время оставлять дома, инвиз пока мне без надобности, так что сейчас от нее больше вреда, чем пользы. С другой стороны, хоть какая-то компания.
Около полудня я снова остановился. Псевдоцитрусов не осталось, из еды в инвентаре нашелся лишь зачерствевший пирожок. Скормить его Баське не удалось, сглатывать крошки, которые я покрошил ей в рот, она никак не хотела. Пришлось съесть его самому и запить водой. Оставшейся я напоил принцессу и с тревогой посмотрел на карту: ни питья, ни жратвы не осталось, а идти еще долго.
Стояла почти невыносимая жара, руки снова задеревенели, и зелье здоровья практически не помогало. Спустя несколько часов я уже плохо соображал и шагал на автомате. Поэтому не сразу обратил внимание, что на встречавшихся на пути кустиках стали появляться чахлые листья. А когда заметил, встряхнулся и посмотрел по сторонам. Пепла, в котором еще недавно ноги тонули по щиколотку, явно стало меньше, кое-где и вовсе появились островки обычной земли, на одном из которых даже пробивалась трава. Я поспешно взглянул на карту — королевство Кампарния было совсем недалеко.
Воодушевленный этим, дальше я шел веселее. И с радостью замечал изменения: на том кусте вполне здоровые листья, на этом тоже, а вон там вообще растет дерево. Их становилось все больше, примерно через час я увидел на горизонте перелесок и из последних сил рванул к нему. Он оказался не так близко, как мне поначалу казалось, но все-таки я дошел до него. И тут невдалеке раздалась птичья трель. Неужели добрались?
Карта подтвердила — мы на территории Кампарнии. Я в изнеможении повалился на траву, едва не уронив принцессу, и несколько минут лежал неподвижно. Потом приподнялся на локте и, облизав пересохшие губы, с тревогой посмотрел на Баську. У меня жажда восемьдесят два процента, а у нее, интересно, сколько? Не успел я подумать об этом, как различил тот особенный звук, свойственный лишь текущей воде. Оставил девушку лежать под деревом, пошел на поиски и очень скоро обнаружил ручей. Хвала Мириде, мы спасены!
Я умылся, потом набрал во флягу воды, напился сам и напоил свою спутницу. Тут снова заныла Зараза, пришлось пожертвовать ей еще крови, а потом покрыть «недостачу» очередным зельем здоровья. В результате всех этих манипуляций я почувствовал себя намного лучше, подхватил Басю и бодро зашагал через лес.
Через пару километров на краю видимой части карты появилась точка с подписью:
Та-ак… Это что еще за приколы?
Невольно притормозив, я с минуту поразмышлял, а потом пошел осторожнее.
— Зараза, слышишь меня?
— Ну?
— Не вздумай открывать рот или что там у тебя есть. Молчи как рыба. Идем к Концу света.
Булавка потрясенно пискнула и замерла.
Я осторожно приближался к загадочной точке, усиленно соображая, что это может быть. Наконец между деревьями что-то мелькнуло. Уложив Басю на траву и прикрыв на всякий случай несколькими ветками (приходилось учитывать, что во всех королевствах объявлена охота на миридов), я со всеми предосторожностями отправился на разведку.
Через минуту передо мной вырос симпатичный деревенский дом, окруженный небольшим садом. Возле куста красных роз стоял старик и задумчиво смотрел на него, словно решая, что с ним делать. При взгляде на этого деда сердце радостно забилось: его лицо было мне хорошо знакомо. Я поднял глаза на ник и невольно улыбнулся — правильно, Федот.
Этот человек много лет работал садовником в нашем загородном доме. Еще когда я был совсем маленьким, он тайком от матери угощал меня разными вкусностями. Что бы ни случилось, со всеми детскими бедами я бежал к нему, у старика всегда находились слова утешения и хороший совет. Он был необыкновенно добр ко мне, словно и в самом деле чувствовал себя моим дедушкой. А я его подвел. В тринадцать лет влюбился в одноклассницу, оборвал все розы в саду и притащился к ней на день рождения с огромной охапкой.
Я никогда не видел, чтобы мать так бушевала. В нее словно бес вселился, она плакала, кричала и призывала на голову Федота все небесные кары. Не желая меня выдавать, он бормотал что-то про опасную болезнь, поразившую кусты и вынудившую его срезать все бутоны. Но матушка не поверила. Она не поленилась пригласить известного биолога, который долго разглядывал обрубки растений, суя в них свой крючковатый нос, и наконец вынес вердикт — ничего заразного у них нет. Отец с позором уволил садовника, а у меня так и не хватило мужества признаться, что тот ни в чем не виноват. Позже я узнал, что розы были какого-то необыкновенно редкого сорта, и что их саженцы специально привезли из Англии.
Разумеется, Арсений много раз видел Федота, знал его и, как я теперь понял, придал одному из неписей его облик. А может, это послание от дядюшки? Допустим, не имея в последнее время возможности со мной связаться, он создал хорошо известный мне образ, чтобы передать какую-то информацию? Нет, вряд ли, слишком мала вероятность, что я окажусь именно здесь.
В одном я был уверен: доверять старику можно. По крайней мере, в разумных пределах. Наконец-то удача повернулась ко мне не филейной частью, а хотя бы боком.
Решив так, я смело вышел из-за деревьев и шагнул вперед. Под моей ногой треснул сучок, и садовник вскинул голову. С недоумением посмотрел на меня и несмело улыбнулся, словно спрашивал: «Чего от тебя ждать, мил человек?»
— Здравствуй, дедуль, — начал я.
— Здорово, коль не шутишь. Ты кто таков? Небось, искатель приключений?
С некоторым разочарованием я понял, что его голос не похож на тот, который я помнил, да и манера речи несколько отличается.
— Типа того.
— А сам откудова? — он склонил голову набок.
— Из Мергуса, королевство Велентвей.