Татьяна Герман – Фатальное пророчество (страница 45)
Тот заглянул в комнату, и Андрес скомандовал:
— Тащи сюда нашу красавицу!
Глава 18
Пока я гадал, какой сюрприз приготовил Мастер, дверь открылась, и Мерревей втолкнул в комнату зверочеловека в магических наручниках. Я почувствовал горькое разочарование. Кем бы ни был этот людоед, принцесса им быть не может.
Но стоило мне приглядеться, как брови сами собой поползли вверх — Элхо!
— А вот и наша красавица! Ну разве не прелесть? — рассмеялся Андрес и ткнул меня локтем в бок. — Твоя подружка, что ли? Только и твердит — Гермес, Басхиора, Басхиора, Гермес. Больше ничего сказать не может, похоже. Уж не знаю, кто такая Басхиора, но сдается мне, что Гермес — это ты. А?
Не слушая его, я вскочил и бросился к дикарке.
— Элхо!
— Геррме-ес! — протрубила она. — Я искать Гермес, я найти Гермес!
— Рад тебя видеть. Ты принесла мне какую-то весть?
Зверотетка рыкнула в сторону Андреса, и тот невольно попятился.
— Не говорить сейчас. Чужой здесь.
Я открыл было рот, чтобы сказать, что это друг, но осекся. Вдруг она брякнет что-то про Басю? А Мастеру о принцессе знать не обязательно. Решив так, я повернулся к нему.
— Можно нам поговорить с ней наедине?
Он пожал плечами с деланным равнодушием, хотя было очевидно, что уходить ему не хочется. Но все-таки согласился.
— Хорошо, болтайте.
И неохотно направился к выходу. Едва за ним закрылась дверь, Элхо схватила меня за руки своими мощными лапами. Немного поцарапала, но сейчас было не до мелочей.
— Гермес слушать внимательно, — торопливо зашептала дикарка. — Папа́видеть Рейвул. Рейвул приходить. Понимать? Рейвул сказать люди плохой. Люди забрать ресурсы. Надо убить люди.
— Кого убить? Меня и Басю?
— Нет-нет! — эмоционально рявкнула Элхо и, понизив голос, продолжила: — Все люди в Мидкор. Все плохой. Бог сказать папа́звать много племена. Все дружно идти убивать люди. Папа́звать рыжее, бурое, черное и много другое племена. Все сейчас нападать скоро. Рейвул велеть находить ресурсы. Пять главные ресурсы, чтобы сделать великий заклинание. Тогда люди, которые остаться, быть рабы. Зверолюды — хозяева, простые люди — рабы. Понимать?
— Понимать… — машинально подтвердил я. — Когда папа́готовит нападение?
Дикарка энергично затрясла головой.
— Не знать. Знать, чтобы очень быстро. Сейчас, один день, два день. Не знать. Будет страшное. Будет Великий Плач. Гермес надо думать, чтобы спасти люди. Элхо не хотеть убивать люди. Элхо не хотеть люди умирать.
— Спасибо. Ты…
Закончить я не успел. За окном раздался пронзительный крик:
— Все на стены!
Секунду спустя дверь распахнулась, стоявший в проеме Андрес махнул мне рукой.
— Скорее! Зверолюды атакуют!
Я поспешно вышел, Мастер повернул ключ в замке, оставив внутри Элхо, и мы кинулись к выходу.
На улице нас встретила пыльная буря и толпы народу. Неба не было видно, вместо привычной серой взвеси над нами нависала плотная багровая мгла, сквозь которую едва угадывалось размазанное пятно солнца.
Жители городка неслись к воротам, туда же, завернувшись поплотнее в плащи, устремились и мы с Андресом. Дул сильный ветер, в воздухе клубился песок, забиваясь в рот, в нос, в глаза.
За несколько минут мы достигли стены и по приставным лестницам взлетели наверх. Стена для столь небольшого населенного пункта оказалась на удивление широкой. Сейчас на ней собралось немало воинов: маги, лучники и даже гвардейцы с пиками.
На расстоянии нескольких метров друг от друга были установлены продолговатые ящики из красного полированного дерева, здорово напоминающие гробы. С торца у них имелись раструбы, стилизованные под оскалившиеся пасти монстров.
— Это что за захоронение? — с недоумением спросил я у Андреса.
— Магмапушки. Специально созданы для защиты от зверолюдов. Тьфу, достал этот песок!
Он поискал кого-то глазами и громко выкрикнул:
— Эй, кэп!
Сухощавый мужик в форме, который невдалеке нависал над выемкой одного из гробов и что-то объяснял молодому гвардейцу, выпрямился и покрутил головой. Заметив Андреса, направился в нашу сторону. Высоченный, лицо гладко выбрито, умные, слегка раскосые глаза смотрят прямо и честно. На обеих щеках глубокие то ли морщины, то ли шрамы. Волосы собраны в пучок на самурайский манер, а над головой надпись:
— Рад тебя видеть, — подойдя, он пожал руку Мастеру и кивнул мне.
— Я был бы куда больше рад, если б мы встретились в «Зеркале» за бочонком ароматного пива, — скривился Андрес.
— Так и сделаем. Вот только отправим этих недоумков восвояси.
— Думаешь, магмапушки справятся? Не подведут?
Капитан усмехнулся.
— Не сомневайся, они дадут им жару, в самом прямом смысле слова. Стреляют огненной слизью, от которой без магии воды не отделаешься. А эти дикари, сам знаешь, магией не владеют. Только тупая звериная сила, а уж с этим мы как-нибудь справимся.
С уважением покосившись на странные устройства, я перевел взгляд на Пустоши. И буквально остолбенел: из туманного марева на город катились огромные волны дикарей. От края до края, сколько хватало глаз, виднелись враги, а из клубов пыли и песка появлялись все новые. Бежали, скакали, неслись. Причем разные: темношерстые, как Клара, с голубой шерстью, как Элхо, с рыжей, как те, что схватили меня у водопада. Похоже, папаше и правда удалось собрать несколько разных племен. Кстати, где он сам?
— Что-то их многовато, — поежился я.
— Пушек тоже немало, — преувеличенно бодро ответил кэп, — справимся.
Он подошел к ближайшему гвардейцу, пошушукался с ним, потом с другим. А я с легкой оторопью смотрел на подкатывающееся море дикарей. Они остановились метрах в пятидесяти. Молча стояли и смотрели на нас. Из-за их спин слышался топот и гомон новых волн.
Шум справа заставил меня обернуться. Несколько гвардейцев, ощетинившись копьями, смотрели вниз и что-то громко выкрикивали. А от ближайших домов бежала Элхо. Подскочив к стене, она стала поспешно подниматься.
Цепь, соединяющая браслеты магических наручников, была разорвана, ее болтающиеся звенья со звоном бились о перемычки лестницы. С ловкостью ящерицы зверотетка забралась наверх и оказалась недалеко от меня.
— Стойте! — проорал я гвардейцам, готовым насадить дикарку на пики. — Не трогайте ее!
Боковым зрением я увидел, как Андрес что-то прошептал капитану. Тот поднял руку, и гвардейцы тут же опустили оружие.
Растолкав опешивших стражников, Элхо подскочила к краю стены. Размахивая руками, она стала делать знаки соотечественникам и закричала во все горло:
— Ху! Хей-их! Хо-хехом!
Дикари притихли, а она продолжала:
— Папа́! Ху! Не нападать! Хе-хур-рух! Люди хорошие! Ху!
Проследив за ее взглядом, я различил в толпе зверолюдей Хорреса, папашу нашей подружки. Как и положено вождю, он стоял в первых рядах и внимательно смотрел на дочь. Едва она закончила, он завопил в ответ:
— Хурумбу! Ху-мук! Му-хухуну!
По интонации и жестам было похоже, что он приказывает ей замолчать. Но Элхо не унималась:
— Хуту! Ху хумэху!
Может, она и впрямь сумеет уговорить неразумного отца, сдуру послушавшегося злого бога? По крайней мере, морда Хорреса приобрела слегка задумчивое выражение.
Покрутив головой, Элхо заметила меня, по-звериному осклабилась и вскинула лапу, указывая в мою сторону.
Стоявший рядом со мной гвардеец сделал резкое движение.
Вжи-их!