Татьяна Гаврилина – Тени тайского рая (страница 3)

– Почему? – выдохнула я. – Меня будто окатили ледяной водой.

– Он не любит, когда на него смотрят. Особенно те, кто унёс с его дна чужое.

– Кто… «Он»?

Но старик уже отвернулся, принимаясь вытирать стойку тряпкой. Разговор был окончен.

«Чужое» (?) – сердце забилось чаще. Я медленно побрела к отелю.

– Не смотри в воду…

В памяти всплыл улыбающийся таксист из аэропорта:

– Наш залив старый. У него есть Хранитель. Иногда он… плачет.

Его слова тогда показались милой туристической байкой. Теперь же они отзывались зловещим эхом. «Морской плач»… «Плак лам». Красивое и жуткое слово.

За ресепшен сидела Сом, хозяйка отеля. Она смотрела на меня с нескрываемым любопытством.

– Вы от старого Пиябутра? – спросила она. – Он Вас напугал?

– Он сказал… не смотреть на воду при луне. Про какого-то «Он».

Сом тяжело вздохнула, её лицо стало серьёзным.

– Старый Пиябутр… он многое знает. Его дед был шаманом.

Она помолчала.

– Есть старая легенда. Про рыбака, который полюбил море так сильно, что бросил ему вызов. Море наказало его, сделав своим пленником и стражем. Теперь он там. В глубине. Мы зовём его Пхра Чао Тхале. Хранитель. Но его сила, как и у всего живого, не вечна. Она питается памятью, верой, страхом. А люди забывают. Приходят новые, смотрят на море как на красивую картинку, не чувствуя его древней души. Его сила тает, и он слабеет. И от этого он становится голодным и опасным. Он забирает не людей, а… их связь с морем. Их лёгкое дыхание. Те, кто слишком долго живёт на его берегу, иногда начинают тосковать по глубине. Они перестают дышать воздухом и начинают дышать водой. Сначала во сне. А потом и наяву. Мы зовём это «Морским Плачем».

Я вспомнила рассказ Лины и её хриплый кашель, синеватые губы.

– Лина…

Сом печально кивнула.

– Море уже считает её своей. А эта статуэтка… – она кивнула в сторону моего номера, – …она как якорь. Она притягивает его внимание.

– И… Хранитель забирает людей? – голос предательски дрогнул.

– Он забирает только тех, кто берёт у моря слишком много, не уважая его, – Сом посмотрела прямо мне в глаза. – Или тех, кого он… выбрал. Говорят, раз в сто лет он выходит на берег. Ищет того, кто согласится занять его место. Добровольно. – Она перешла на шёпот. – В последнее время на песке много белых раковин. Старики говорят – это знак. Он уже близко.

От её слов холодная дрожь пробежала по спине, хотя температура воздуха была +30°C.

– Спасибо, Сом, – прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Очень… Интересно.

Поднимаясь в номер, я пыталась убедить себя:

– Ну, сказки же. Детские страшилки для туристов.

Почему-то рука сама потянулась к горлу, будто проверяя, свободно ли дышится. И в голове застрял один вопрос:

– А что, если это не сказки?

Наполненный впечатлениями день подходил к концу. К восьми часам вечера я очень устала, у меня закрывались глаза. В Москве только 16 часов. Московское время отставало от островного на 4 часа. Пора спать.

Часть 5. Второе предупреждение Вселенной

В половине шестого утра прозвучал звонок будильника. Привела себя в порядок, перекусила и, одеваясь, подошла к холодильнику, на крышку которого вечером положила три своих кольца: два с безымянного пальца правой руки и одно с безымянного пальца левой руки. На холодильнике лежало только два кольца… Как так? Не может быть! Я осторожно ощупала крышку холодильника: третьего кольца не было. И в этот момент я почувствовала лёгкий, солоноватый запах, исходящий из ванной комнаты, и едва уловимый звук, похожий на шелест водорослей. Сердце забилось чаще. Я подошла к тумбочке – статуэтка лежала там, где я её оставила, но её гладкая поверхность казалась влажной на ощупь, а знак-глаз словно подмигнул в отсвете утреннего солнца. Я обыскала всю комнату, но кольца нигде не было.

– Что за наваждение? – думала я, – не могло же кольцо исчезнуть, в комнату никто не заходил. Правда, я спала без задних ног, ничего не слышала – сразу провалилась в сон.

В дверь постучала Лина. Мы с Линой принялись повторно осматривать комнату. Кольца нигде не было.

– Ну, не знаю, – сказала Лина, – что за кольцо-то?

– В пол карата, – упавшим голосом ответила я.

– Это настоящий бриллиант? Ну, ты даёшь, – сказала Лина. – Надо подешевле надевать кольца с собой на море за границу.

– Я всегда надеваю его, где бы ни была, – промямлила я.

Лина подошла к входной двери, наклонилась и подняла кольцо с пола.

– Вот это что ли? – спросила она.

– Да! – воскликнула я и взяла его. Оно было не просто холодным, а ледяным, будто его только что достали со дна моря. Я надела его, и по телу разлилось тепло, отгоняя странный холодок. – Это моё кольцо! Как оно там оказалось? У него что, отрасли ноги?

Лина пожала плечами и бросила через плечо:

– Ты идёшь со мной на зарядку?

Интуитивно я чувствовала, что пропажа кольца – не случайность. Это было второе предупреждение. Не атака, а проверка. Проверка на прочность. Сможет ли его будущий сосуд устоять? Не разобьётся ли? В голове зазвучал обрывок фразы Лины: «…оставляет одну лишь тоску по воде». Я посмотрела на море. Оно манило. Не своей красотой, а чем-то иным, тёмным и неумолимым, как зов далёкой родины, которой никогда не было. Надо держать ухо востро!

Часть 6. День сурка

 К нам лихо подъехал скутер. Им управлял высокий светловолосый голубоглазый мужчина лет 55-ти. Сзади сидела и держалась за него женщина среднего возраста со шлемом на голове. Она неуклюже сползла со скутера и протяжно ответила «молодому» человеку:

– О'кееей.

Блондинка с тонкими редкими прямыми волосами до плеч, большими серыми глазами, морщинистыми лицом и шеей, расплывшейся талией, обвисшей грудью шестого размера и ярко-красным цветом накрашенными губами представилась:

– Ну, здравствуйте, я Раиса.

– Я так и поняла, очень приятно, вот увиделись, наконец-то, – ответила я.

Раиса со своим немецким бойфрендом Куртом жили в другом отеле, в километре от нас. Курт каждый год покупал Раисе билет на самолёт, оплачивал отель в Бангкоке, видимо, оплачивал и отель на острове. В прошлом году Раиса при возвращении в Москву опоздала на самолёт, и он купил ей обратный билет. В этом году он оформил услугу за не вылет, доплатив 100 евро. Какие были у них отношения, я не знаю. Раиса рассказывала своей подруге Ольге, нашей общей знакомой, что в прошлом году они жили в отеле группой из нескольких немцев, и Раиса готовила им еду. Может быть, она у них повариха? Чтобы полететь на остров и иметь какие-то деньги на личные расходы, Раиса оформляла кредит в банке. По возвращении в Москву она устраивалась на работу на автозаправочную станцию, находящуюся недалеко от её дома, и выплачивала кредит. Она говорила, что Курт много раз предлагал ей выйти за него замуж. Однако, она никак не решалась оставить своего 35-летнего сына одного… Что-то в эту басню мне не очень верилось.

На поляне, покрытой густой жёсткой невысокой травой с проплешинами из песка Лина и Раиса принялись делать зарядку – обычная зарядка с упором на дыхательные упражнения. Лина сделала глубокий вдох и длинный протяжный выдох сопровождающийся свистящими и жужжащими хрипами.

– Я никак не могу вылечить бронхит, – сказала Лина. – Я заболела в декабре, меня возили в госпиталь, там обследовали, я пропила антибиотики, но вот кашель остался.

Подробно расспросив Лину о характере кашля и свойствах мокроты, я определила, что у неё хронический обструктивный бронхит и порекомендовала длительное лечение современным лекарством «Флуимуцил».

– И через полгода ты полностью поправишься, – уверенно сообщила я.

Лина с Раисой постелили коврики на траву и перешли к упражнениям лёжа, укрепляющие мышцы брюшного пресса и улучшающие движений в коленных и тазобедренных суставах. Её команды раскатывались по всему побережью, и Раиса беспрекословно их выполняла.

На поляне росло несколько пальм.

Я остановилась перед удивительным деревом, лежащим на краю поляны. Оно росло как будто задом наперёд: из земли торчали не стволы, а причудливые, скрюченные корни, похожие на щупальца гигантского спрута, а уже от них в небо тянулись три зелёных ствола. Воздушные корни назывались пневматофорами, как я где-то читала. Они, словно трубки аквалангистов, помогали дереву дышать, уткнувшись в бедную кислородом илистую почву.

Это были мангры. Часовые побережья, единственные деревья на свете, способные пить солёную воду. Я присмотрелась к глянцевым, ярко-зелёным листьям. На них, будто тончайшая искрящаяся пыль, лежали кристаллики соли. Так растение, вечнозелёное и неуязвимое, избавлялось от излишков соли, превращая свои листья в миниатюрные солончаки. Неудивительно, что эти непобедимые заросли могли сдержать натиск волн и даже укротить ярость цунами.

На земле, среди спутанных корней, лежали тёмно-коричневые плоды, крупные, сморщенные коробочки. Не семена, а готовые проростки. Жизнь, уже готовая отправиться в плавание, чтобы укорениться на новом берегу.

 К нам подошли две женщины преклонного возраста, одетые в короткие шорты и футболки зелёного и белого цветов. В подоле футболки одной из них лежало штук 10 плодов мангрового дерева. Один их знакомый проделывал дырки в плотной оболочке и нанизывал их на нитку – получались оригинальные бусы.

– Какая сила… – подумала я, поднимая один из прочных, тяжёлых плодов. – Надо сыну привезти несколько плодов дерева, которое пьёт море и дышит корнями, – идеальный подарок.