Татьяна Гаврилина – Филарет. Историческая повесть в стихах (страница 15)
– А что? – и Федор снова размечтался:
– Сын – государь, а я – его отец.
Сомнений нет – наш бы союз удался!
Мне – власть, а сыну – скипетр и венец!
Не плохо б получилось, в самом деле,
Не плохо б, – заключил он горячо
И спохватился:
– Долог путь до цели,
Воды еще немало утечет.
Все впереди – мечты, свершенья, планы…
Плыл над Москвою колокольный звон,
И Филарет взгрустнул:
– Нет, слишком рано
Нам с Мишкою рассчитывать на трон.
V
К тому ж на трон охотников немало.
Василий Шуйский всех других ловчей,
Глядит на трон, как кот глядит на сало.
А он умеет изводить царей.
Взять Годуновых – и отца, и сына
Хоть в их крови он рук не замарал,
Но в смерти их он больше всех повинен!
Кто, как не он, Бориса запугал?
Кто обвинял его во всех пороках?
Ведь это Шуйский в Угличе пытал
Всех тех, кто так расправился жестоко
С царевичем. О, он немало знал!
И свои сети расставлял искусно.
А страсти в нем всегда были черны.
Он исподволь внушал Борису чувства
Сомнения и тягостной вины.
Пожалуй, Шуйский более порочен,
Чем Годунов, – отметил Филарет, —
Его ни червь раскаянья не точит,
Ни жалости в нем к своим жертвам нет.
Голицын тоже б мог в цари податься,
Но он в сравненье с Шуйским не идет —
Красавец, любит в обществе вращаться,
А Шуйский – домосед, наоборот.
Голицын полон к действию охоты,
А старый князь для грязных дел своих
Использует других людей без счета.
Ведь он – Голицын был в числе троих,
Что сына Годунова удавили.
Не погнушался! Вот тебе и князь!
Но сколько бы убийцы рук не мыли —
Кровь не отмыть ничем – она не грязь!
И Шуйский это лучше многих знает —
Чист, не запятнан, хоть смотри на свет,
Не лезет в драку, медлит, выжидает,
Когда наступит и его момент.
Он скоро и Отрепьева погубит.
Кто перед ним, ему ведь все равно!
Голицына народ теперь не любит,
А Шуйского не любит уж давно!
Быть с ними или против них опасно.
Мне выгодней держаться в стороне,
Подальше от Москвы, где слишком часто
Меняются цари. И хоть во мне
Они теперь соперника не видят, —
Подвел итог раздумьям Филарет, —
Но Шуйский злонамерен, жаден, скрытен,
Он может причинить мне много бед.
Пусть думает, что я опалой сломлен,
Что я монах, что я духовный чин 
