Татьяна Гаврилина – Филарет. Историческая повесть в стихах (страница 10)
Сдается мне, лукавят воеводы,
Потворствуют разбойнику, юлят.
И никакой не видно в них охоты
Сниматься с мест и в бой вести солдат.
В войсках разброд. Князья не держат слово
И ездят к самозванцу на поклон.
Донос пришел, что будто Салтыковы11
Лжедмитрию отдали крепость Крон.
Не вывел змей… Теперь вот весь искусан…
Василий Шуйский12, как и брат, хитрит,
Плетет измену во сто крат искусней,
Таит одно, другое говорит.
Ни одного хорошего известья,
Ни одного! О, как же я смешон!
Какою ложью и коварной лестью
Я был все это время окружен.
И вот все растворилось в одночасье…
Как жадно я глотал всевластья хмель,
Не распознав в нем страшного несчастья.
О, как похмелье тяжко мне теперь!
Борис вздохнул:
– Моя душа в унынье,
Ей не осилить более ни дня.
И он подумал с нежностью о сыне:
– Быть может он удачливей меня.
Ну, вот и все! Тебе меня не жалко? —
Борис взглянул на тень:
– Ты здесь давно?
Ну, что ж смотри! И он, наполнив чарку,
Вдруг выпил яд бесстрашно как вино.
Путивль
1605
Все в сборе: Шереметьев13, Салтыковы,
Голицыны14. Лжедмитрий на коне.
Любимый воевода Годунова —
Басманов остается в стороне.
Не видя пользы от своей отваги
В войне, в которой не было врагов,
Где все свои, он изменил присяге,
Что взял с него когда-то Годунов,
Нарушил обязательства и клятву
Быть верным государю.
– Как я мог? —
Он укорял себя, – я – воин ратный
Поверить в то, что Дмитрий – не подлог?!
Ведь я все вижу! Вижу, непохож он
На Дмитрия – мал ростом и крепыш,
Рябая и веснушчатая рожа,
И некрасив лицом и грязно-рыж.
– Нет, – отступил Басманов, – невозможно!
Царь ряженый! Он – лжец! Он просто шут!
И спохватился:
– Все! Теперь мне поздно
О том кричать. Меня или убьют,
Иль назовут при всех умалишенным, —
Он оглядел собравшихся бояр:
– Здесь все играют подданных… Притворно
Внимают Самозванцу. Вот скандал!!!
Он вдруг услышал шепот Салтыковых
И обомлел. Забились в голове
Слова:
– Убили сына Годунова!
Убили Федю!!! Кто? Кто там в Москве
Решился на такое преступленье?
Что сотворили? Ох, и подлецы! —
Кипел Басманов: 
