Татьяна Форш – Как стать Фениксом (страница 24)
А еще не давало уснуть какое-то странное дрожание. Точнее оно повторялось с периодичностью в некий промежуток времени, и было такое слабое, на уровне ощущений, что поначалу я его даже не замечал. Только, как что-то, вызывающее беспокойство.
Под утро я все же задремал… и оказался под землей, рядом с огромной головой Дракона. Вздох…. Выдох… Вздох… Выдох…
Дрожь земли!
Это – Дракон!
– Это – Дракон!!! – выпалил я, едва кто-то коснулся моей руки, вырывая из тревожного сна.
– Ой, ты мне льстишь! – фыркнул Афанасий. – Мандаринку будешь?
Я сфокусировал взгляд на оранжевом фрукте и помотал головой. Сел.
– Нет. Слышишь?
Я поднял вверх палец, призывая всех к молчанию, и затаил дыхание.
Захар заинтересованно поглядывал на нас из своего угла, уплетая заморские фрукты.
Наконец Афону надоело молчать.
– А, что я должен услышать?
– Дыхание дракона! – Я, словно, превратился в одно большое ухо, но привычной дрожи не было!
Может мне с недосыпу показалось?
– Что-то, мне кажется, ты – Феникс, кошмаров пересмотрел?
– Да ну тебя! – отмахнулся я, поднялся и вышел на улицу. Сел у небольшой умывальни, и с наслаждением плеснул в лицо ледяной утренней воды. Что теперь делать? Где искать этого Дракона?
Вскоре нас навестили несколько из вчерашних кидайцев и мило пообщались с Захаром.
– Ну, и чего они приходили? – Я посмотрел на Захара, когда гости покинули дом.
– Да все тоже! Говорят, что мы срочно должны найти Дракона, иначе наступит какой-то важный день, ночь и утро соединятся, и в мире навсегда воцарятся сумерки. – Захар как-то странно посмотрел на меня.
– Что?
– Никаких ассоциаций не возникает? Кого можно назвать ночью и кого – утром? И что будет, если эти кто-то соединятся?
– Точнее – поженятся! – Я нахмурился, пытаясь сдержать рвущееся отчаяние. – Пекельный и Василиса! А ведь она мне говорила, что Пекельный добивается ее руки. Даже если она ответила «нет», разве будет это чудовище прислушиваться?
– Так может он ее украл не затем чтобы провести над тобой обряд, а чтобы жениться на ней? – Захар как всегда резал правду-матку. Жаль, что без анестезии…
– Что? – Афон перестал уплетать мандарины и, услышав интересное, подсел ближе. – Пекельный – Что?! Собрался жениться на Ваське??? А как же ты? Феникс? Он же ее сожжет, как эту, как ее… Кудыку!
– Уже нет. Он стал человеком. Теперь, я больше рискую сжечь Василису, нежели он, – невесело усмехнулся я.
– Что ж, первый блин комом… – Захар налил себе чаю и залпом выпил. – Пекельный всегда имел слабость к роду Премудрых. Вот Кудыка первая и пострадала.
– В смысле? – Мы с Афоном переглянулись, уже догадываясь. – Она была из рода Премудрых?
– Мафаня говорила, что Кудыка – седьмая вода на киселе. Но тоже из рода Премудрых. – Кивнул Захар. – Вот только мудрости не хватило, не лезть к Пекельному в койку, когда тот был ходячим «мясом на углях»! Захотелось править всем миром вместе с обещанным сыночком, вот и сгорела.
– Угу. А потом мы ее еще раз… сгорели! – Афона передернуло. – Как вспомню!
Я задумчиво покивал.
Внезапно пришедшая в голову мысль не давала покоя.
– Я думаю о том, что вчера сказала пророчица. Были люди-звери, служившие моим родителям, прежде чем они создали нас. И после их ухода слуги возомнили себя правителями мира. Так?
– Вроде… – Захар насторожился.
Я вскочил.
– Кажется, я знаю, кто нам сможет помочь! – Достал из-за пояса склянку, где хранились слезы повелителя царства Мертвых, и посмотрел на побледневшего Захара. – Я хочу призвать одного из этих слуг. Если не хочешь с ним встречаться, уйди.
– Нет. – Тот, помедлив, улыбнулся. – Я останусь. Что он мне сделает, если я под защитой Хранителя мира?
Ну, тоже верно!
Я открыл склянку, перевернул, и дождался, когда мне на ладонь упадет капля, растер ее пальцем и позвал.
– Ворон, я жду тебя. Приди!
Мгновение ничего не происходило, затем у меня за спиной вежливо кашлянули.
– Приветствую тебя, Повелитель. Ты как всегда лаконичен!
– Обстоятельства обязывают! – Я обернулся, посмотрел в черные бусины глаз Ворона и приказал. – Расскажи мне. Все!
– Неужели вспомнил?
– Я не хочу знать то, что знаю. Я хочу узнать о том, что вы утаили от меня! Ты, и Сайфианикс, и Ифрит. Были еще! Гайор – орел, Нубас – волк. Сеа – кобра. Все вы! Почему?
Ворон пожал плечами.
– Мы не хотели быть слугами. Мы были детьми для Создателей. Первенцами! А потом они создали вас, Хранители. А нас оставили служить вам!
В голове вдруг появилась картинка: я и Ворон, пьем чай в саду на Северной башне.
– Но ты не был слугой! Ты был другом! – Я даже потряс головой пытаясь избавиться от нахлынувших чувств. – Я всегда уважал тебя!
– А когда я посватался к твоей сестрице? Гамаюн! Мечта! Но она только посмеялась, а тебе приказала отослать меня с глаз долой! Помнишь? – Ворон зло прищелкнул клювом. – Нет. Но это именно ты заставил меня навеки охранять царство мертвых. Как будто они могут разбежаться! А еще, именно ты приказал мне никогда не снимать эту маску.
Я подержался за голову, которая от всех этих откровений хотела разлететься на кусочки.
– Я не мог этого сделать!
– И все же сделал! Я – слуга правды и пророк грядущих событий! Именно я увидел в одной из мириад граней будущего открытие врат в мир, где жил твой брат. И притянул это. Сеа и Нубас, из дневников Создателей, узнали о нем. И когда он пришел из мира Тара в такой яркий и солнечный мир Лукоморья, именно мы рассказали ему о тебе. И о сестрах. Рассказали о ваших слабостях. Научили, как справиться с вами и захватить власть. Конечно, не все прошло гладко, но именно Сайфианикс научила Бедорлага обряду, который поменял вас местами. Все дело в том, что Ушедшие, не особо заморачиваясь, создали вас близнецами! Ты – Феникс – властитель солнечного света, он, как ни странно, тоже Феникс – повелитель черного солнца. Но этот мир был не для него, поэтому, бедолага Бедорлаг, – Ворон хрюкнул, – почти тавтология! Поэтому, он так мучился в лучах безжалостного светила, но ждал! И наконец – дождался! Знай, Феникс, когда он проведет обряд в третий раз – ты станешь чуждым этому миру. И Василиса не сможет быть твоей. Больше никогда!
– Ты меня так ненавидишь? До сих пор? – Я покусал губы. Ничего себе, откровения!
Ворон только качнул головой.
– Нет. Мне жаль, что я это сделал. Жаль, что предал тебя, друг. Но, ничего не бывает просто так. То, через что тебе пришлось пройти, сделало тебя сильным мужчиной, а не сомневающимся мальчиком, каким ты был. Теперь ты знаешь, что тебе делать и к чему стремиться, чтобы обрести себя! И если вы с Бедорлагом одинаковы, то должны дополнить друг друга тем, что не хватает вам для равновесия! Он меняется. Я это знаю. Меняешься и ты!
– Я хочу вернуться. Хочу забрать то, что по праву рождения принадлежит мне! Забрать Василису! Она – моя! – Руки невольно сжались в кулаки.
– В какой-то степени…. Забавно то, что с Премудрой он тоже может обрести любовь и недостающую ему половинку. – Ворон ухмыльнулся и тут же стал серьезным. – Если ты вернешься в Лихомань, сердце этого мира, ты уже не будешь прежним. Возможно, ты исчезнешь навсегда. Еще вопросы?
– Да. – Я помолчал. – Где нам искать Дракона?
– О! Ручная собачка Создателей! Он был против с самого начала, за что и поплатился… Но, он действительно может быть полезен. – Ворон помолчал, словно что-то вспоминая. – Да, где искать… Мы погрузили его в сон, рядом со стеной.
– Но где?! – Не выдержал Афон. – Эта стена длиннее края мира!
– Ищите по биению сердца. – Ворон напоследок хлопнул меня по плечу. – Прости меня, Златокрылый. Если ты, когда-нибудь, снова захочешь принять меня как друга и советника, я буду с тобой. Но… при маленьком условии… Я хочу Гамаюн!
– Для начала, я верну ее в мир живых, и если она захочет быть твоей, буду только рад. – Я крепко пожал его руку.
– Хороший план. Только пообещай, что замолвишь за меня словечко? – Он потешно хрюкнул и растаял точно туман, от дуновения ветра.
Василиса
– Ну, как прошло? – поинтересовалась Глашка, появляясь из воздуха, едва за мной захлопнулась дверь. Я прижала палец к губам, прижалась ухом к двери, но ничего не услышала. Толкнула, проверяя подлинность разрешения Бедорлага, и едва не вывалилась в коридор.