Татьяна Фомина – Цена ошибки. Вернуть дочь (страница 16)
Игорь, словно только сейчас заметив его присутствие, пробуравил отца тяжёлым взглядом, а потом медленно, будто неохотно, протянул ему мой гаджет. Богатырёв-старший тоже достаточно долго смотрел на экран.
– Ты знал? – бросил вопрос Игорь. – Клянусь, если только это ваших с матерью рук дело…
– Игорь, полегче с обвинениями. Это, – Станислав Егорович потряс моим телефоном, – уголовная статья. Неужели ты думаешь, что я на такое пойду?!
– Ты – нет. А мать – запросто.
– Матери немного не до этого. После твоих выкрутасов с контрактом она перенесла инфаркт на ногах, продолжала работать, пока не стало хуже, а потом долго проходила восстановление в кардиологическом центре. Ей пришлось уволиться с работы, но тебе это «совершенно безразлично».
– Тогда кто? – сухо потребовал ответ Игорь, проигнорировав известие о здоровье матери. – Только вам нужно было избавиться от Лизы.
– Игорь, притормози. К Лизе ни у меня, ни у матери, никаких претензий не было.
– У тебя, может, и не было, а мать не знала, как от неё избавиться. И заметь – избавилась!
– Игорь, а теперь убери эмоции и включи голову. И начать я советую с повторного, только уже судебного, теста ДНК.
– Ты считаешь, что этот можно оспорить?
– Оспорить можно всё что угодно, но, если будет протокол проведения, это будет сложнее.
– Мне плевать на все суды. Я хочу знать, где мой ребёнок, – пришлось вмешаться в разговор в мужчин.
– Лиза… – Взгляд Игоря прожигал, настолько горели болью его глаза, но меня это совершенно не трогало.
В моём сердце зияла такая тоскливая пустота, что не хотелось жить. И этот голос… Как ни странно, я снова слышала голос… Тот детский голос, который звал меня, но я никого не могла найти, натыкаясь в густой мгле на колючие кусты.
Я совершенно не слышала, что говорит Игорь, а была в каком-то тумане, пока не зазвонил мой телефон, и на экране не высветилось улыбающееся лицо Насти. Дрожащими руками приняла вызов.
– Да?
– Лиза, Настя капризничает, никак не могу её успокоить. Ни спать, ни играть – ничего не хочет. Только маму зовёт…
«Маму зовёт», – подействовало как триггер.
– Скажи, что я сейчас приеду.
На каком-то бессознательном автомате схватила верхнюю одежду и поспешила на выход, совершенно не слыша, что говорит Игорь. Не застегнувшись, выскочила на улицу, мгновенно «протрезвев» от морозного, колючего ветра.
– Лиза! Стой! – Игорь вышел за мной. – Ты же простынешь.
Это самое меньшее, что может случиться. Настолько мне было всё равно.
Игорь поймал меня за руку.
– Отпусти! Мне нужно домой. К дочери…
«К дочери», – отрикошетило эхо.
Несмотря на вскрывшуюся правду, я не перестану считать Настю своей дочерью. Я подняла на Игоря, державшего меня за руку, безжизненный взгляд и повторила:
– Мне нужно домой.
– Хорошо. Я отвезу. – Он запахнул на мне пальто и сам застегнул его. – Идём.
Я послушно дала увести себя в машину. Так и правда будет быстрее. В абсолютной тишине Игорь довёз меня до дома и остановился возле подъезда.
– Лиза, – позвал он и накрыл мою руку своей. – Я узнаю правду.
Я повернулась и посмотрела ему в глаза.
– Мне не нужна правда, Игорь. Мне нужна моя дочь, – произнесла сухим, безэмоциональным голосом.
– Я найду её, – ответил он твёрдо и сжал мою руку. – Слышишь?
Нет. Я ничего не слышала, кроме зовущего голоса, звучавшего в моей голове: «Мама».
– Верни мне дочь, – потребовала, выдернула руку и вышла из машины.
Дома меня встретила заплаканная Настя. Я кое-как успела раздеться, и подхватила её на руки.
– Ма! – пропищала Настя, обиженно скривив ротик. Её губёшки подрагивали, и было видно, что она уже давно плачет.
– Не знаю, что такое с ней. Никогда так не рвалась за тобой. Я уж, грешным делом, подумала, случилось что… – призналась бабуля.
– Всё нормально, ба, – сказала, чтобы немного успокоить её.
Насколько может быть нормальной данная, абсолютно ненормальная ситуация, говорить не хотелось.
Настя перестала плакать и затихла, лишь тихонько хлюпая носом. Она так и уснула, прижимаясь ко мне и всхлипывая даже во сне. Я тоже не могла отпустить малышку, которую любила всей душой и сердцем, обнимала, как самое дорогое, что имела, и совершенно не замечала, как горькие слёзы беззвучно катятся из глаз.
Глава 13
Смотрел как за Лизой, вошедшей в подъезд, медленно закрывается дверь, и сходил с ума от бессилия что-либо сделать. Показанный ею результат экспертизы убил на месте в буквальном смысле. И весь кошмар, который я так до конца и не пережил, показался мне таким ничтожным по сравнению с тем, что сейчас могла чувствовать она. Со всей злости сжал кулаки и ударил по рулю.
Какой же я был дурак! Слепой, наивный дурак.