Татьяна Фомина – Райшаария (страница 35)
Вторым нарушением стало появление драконицы за пределами Эньбруервеса, Райшаарии. И Редшиарису ничего не оставалось, как самому забирать свою дочь на Эньбруервес. Она была сильно ранена. И боль, застилая разум, мешала ей самой перейти в свой мир.
А еще уже много лет на Земле стали пропадать люди. Просто так. Бесследно. Драконы знали, что просто так ничего исчезнуть не может. Всему есть свое объяснение. И совсем одно, когда кто-то решал сам остаться в параллельной реальности, а другое – когда исчез не понятно куда. И совет Старейшин решил найти тех, кто к этому причастен. Но стоило драконам только зацепиться, как тут же все рассыпалось прахом. И складывалось такое ощущение, что этот самый «кто-то» мог чувствовать самих драконов. На земле, конечно, были и другие представители других миров. Но в данном случае речь шла именно о людях. И пока еще никому из населявших эту планету не удавалось отследить сущности иномирян. Или же уже удалось?
Вот именно для этого и нужен был дракон, которого нельзя было уличить в том, кто он есть на самом деле. Предложений было много. И споров тоже. И все они имели те или иные минусы. И именно эту задачу и поставили перед Пааулиниарисом.
Он предложил совету два решения. Первое: занять человеческое тело младенца и «расти» . И второе: рассказать всю правду землянам.
Второе предложение было сразу же отвергнуто. Не готовы еще земляне к такому контакту! Они сначала машут кулаками, а уже потом разбираются что, да как. Именно поэтому эта Вселенная до сих пор закрыта!
А вот первое предложение вызвало горячие споры. Кто-то был «за», но нашлись и те, кто был « против». Сам же Пааулиниарис не участвовал в этих спорах, поскольку в них участвовали только члены совета. И когда Редшиарис выслушал все мнения, все минусы и плюсы, все возможные и невозможные успехи и недочеты, он решил дать слово молодому дракону. Это случилось впервые за всю историю Эньбруервеса.
Пааулиниарис был краток. Чтобы не показаться жестоким в достижении цели, он предложил занять тело ребенка, который родится мертвым. И чтобы не было дальнейших споров, выставил свою кандидатуру для исполнения.
Совет Старейшин молчал. Такого еще не было. Тишину нарушил Редшиарис:
– Пааулиниарис, ты понимаешь, всю ответственность, сказанного здесь тобой?
– Да, Великий Дракон.
– Ты понимаешь, что тебе придется отказаться от жизни дракона и провести жизнь в другом мире, другом теле?
– Да, Великий Дракон.
– Ты понимаешь, что не сможешь вернуться на Эньбруервес, пока не закончится время, отпущенное на пребывание в том мире?
– Да, Великий Дракон.
– Люди, населявшие эту планету, слабы, не достаточно развиты, подвержены болезням. У тебя не будет ни телепатии, ни телекинеза, ни перемещений между мирами, ни смены облика.
– Я это учел, Великий Дракон.
– Возможность перемещений будет только в пределах параллельных реалий. Как и у всех людей, населявших эту планету. Но они так не могут принять даже и этого! И тебе придется самому до этого дойти! – сказал Редшиарис, не сводя пристального взгляда с Пааулиниариса.
– Я к этому готов, Великий Дракон. – Пааулиниарис был непоколебим.
– Ты изначально не будешь помнить ничего, что связывало и связывает тебя с прошлой жизнью. Это необходимо для того, чтобы никто не мог видеть твои мысли. Мы не знаем, с кем мы имеем дело, и как они вычисляют нас. До всего тебе будет нужно дойти самому, принять и начать работу. Рядом с тобой будут наставники. Но, повторяю, они не смогут тебе ничего подсказать, чтобы не выдать, ни тебя, ни себя. Ты должен дойти до всего сам. И мы не знаем, сколько времени тебе понадобится. Успеешь ли ты за то время, что отводится на одно посещение, или жизнь. Если ты не успеешь, то все придется начинать сначала.
– Я успею, Великий Дракон.
– Никогда не стоит переоценивать свои возможности, и недооценивать возможности противника! – сказал Редшиарис.
– Да, Великий Дракон.
– Что ж. Да будет так. Я, Редшиарис, Великий Дракон Эньбруервеса, повелеваю: дракону, рожденному Пааулиниарису, войти в закрытый мир солнечной системы и провести одно посещение, равное человеческой жизни, по местным мерилам. После завершения миссии, дракону, рожденному Пааулиниарису, вернуться в свой мир для восстановления и решения дальнейшей судьбы. Запрещаю всем драконам показывать прямую связь Пааулиниарису с его родным миром, во избежание раскрытия его сущности. Запрещаю Пааулиниарису самовольно принимать решения по главному вопросу. Запрещаю всем драконам прямыми вмешательствами изменять и влиять на судьбу Пааулиниариса, даже под угрозой его жизни. Никаких прямых вмешательств! Обо всех изменениях, прямых и косвенно касающихся Пааулиниариса, докладывать лично мне. Прошу подтвердить совет Старейшин об услышанном.
– Подтверждаю! – Раздалось громкое эхо в зале заседаний. И в знак подтверждения потянулся легкий дымок, от центра зала к его потолку, свидетельствовавший, что все члены совета и присутствовавшие в этом зале дали свое согласие.
Так Пааулиниарис был выбран для самой непонятной и самой непредсказуемой миссии на закрытой планете. Никто не мог гарантировать успеха данной операции, но на нее возлагалось очень многое. Нужно было знать, как и куда пропадают люди, и кто к этому причастен.
***
– Срочно! Анестезиолог в операционную гинекологии! – Раздалось по громкой связи.
В приемную поступила ,беременная женщина с подозрением на разрыв матки. Время работало против нее и против еще не родившегося малыша. Женщину срочно готовили к операции.
Громова Ирина Аркадьевна, работавшая в следственном отделе, уже два месяца была в декретном отпуске. Она очень скучала по работе, которая хоть немного отвлекала от вечных ссор с мужем. Но и ребенка Ирина очень хотела.
Возвращаясь домой, она заметила трех молодых мужчин, забиравших у женщины сумку. И вместо того, чтобы отпустить свою сумку, женщина вцепилась в нее мертвой хваткой и старалась закрыть себя руками. В ход пошли кулаки. Громова, даже не раздумывая, громко крикнула, чтобы разогнать хулиганов, спеша на помощь. Это как предупредительный в воздух, который был, естественно, проигнорирован. Мужчины, понимая, что пора бы отпустить свою жертву, все еще пытались вырвать у нее сумку. Громова, не церемонясь, швырнула свою сумочку в одного из нападавших. Сумка одному попала по затылку, он развернулся и тут же получил ногой в пах. Второй нападавший получил хук в нос, а вот третьего Громова пропустила и получила ощутимый удар в живот. После чего нападавшие дали деру.
Громова держалась за живот, стараясь прислушаться к ощущениям. Женщина, подняла сумку Ирины.
– Как вы? – участливо спросила женщина, глядя на застывшее лицо Ирины.
– Еще не знаю, – ответила Громова, – надеюсь, что обойдется.
– Спасибо, вам, – сказала женщина, протягивая Ирине ее сумку. – Давайте, я вас провожу.
– Не стоит, я сама.
И Ирина пошла домой, придерживая руками большой живот. Дома у нее открылось кровотечение.
Ее катили на каталке с такой скоростью, что Ирина серьезно опасалась, что упадет. Кровотечение усилилось, и Ирина понимала, что она может не только потерять ребенка, но и пострадать сама. Эта была последняя мысль, и Ирина потеряла сознание.
– На кого идем? На маму, или малыша? – спросил хирург, поднимая руки, чтобы дать надеть халат и маску.
– Какой малыш?! – Воскликнула Рыжова, осматривавшая перед этим пациентку. – Мать бы вытащить! Большая потеря крови. Малыша я не чувствую. Если полный разрыв матки, то сам все знаешь.
– Мда… скальпель, – ненавидя такую работу, сказал Никитин, и сделал привычный разрез.
Через некоторое время он достал ребенка, без явных признаков жизни. Рыжова взяла мальчика и протянула его неонатологу, только по чистой случайности задержавшегося после своего дежурства. Он тоже был в операционной, надеясь, что малыш родится живой.
– Петрович, ты же у нас кудесник. Может, еще… – Рыжова не закончила, ее позвал Никитин.
И пока они зашивали разорванную матку и ставили скобы на кожу, из соседней операционной раздался слабый писк.
Рыжова замерла на секунду, не веря в чудо.
– Наш? – Прошептала она, глядя на Никитина, который восстанавливал брюшную стенку.
– Наш, – сказал Петрович, держа малыша. – А мама как?
– Потеряла много крови, жить будет. – Сказал Никитин.
– А матка? – спросил Петрович.
– На месте. Всего один шов, кривоват немного, но все нормально.
– Ну, что, счастливчик, значит, будет у тебя еще или братик, или сестричка, – сказал Петрович….
Вот так Пааулиниарис стал человеком в совершенно новом и непонятном для него мире. Точнее, мир он успел изучить, вот только все его знания и умения были пока законсервированы. Чтобы с любой стороны он смог сойти за простого земного мальчика, рожденного простой земной женщиной.
В детстве он тоже мало, чем отличался от обычных детей. Ни физических, ни интеллектуальных суперспособностей он не проявлял. Единственным отличием были его сны. Точнее то, что он, как и все, считал, что ему снится. Пока у него не получилось ими управлять. Это было так здорово, что семилетний Паша Громов не стал никому об этом рассказывать, а просто уходил и бродил по своим «снам». Поэтому с укладыванием ребенка спать у его матери никогда не было проблем. Всегда в одно и то же время, Ирина заставала своего сына уже спящим.