Татьяна Фомина – Повенчанные небесами, или Моя маленькая тайна (страница 4)

Чувствую легкое разочарование, когда его губы отпускают мои, и поднимаю затуманенный, просящий взгляд. Это невозможно объяснить, но я сама тянусь и слышу собственный стон, когда он снова припадает к моим губам. Я готова умереть от этого поцелуя, лишь бы он не прекращался.

Мы оба отстраняемся, когда начинает не хватать воздуха. Жадно и рвано дышим почти в унисон. Поза жутко неудобная, а еще мы не одни. Но почему-то об этом я совершенно забываю. Сердце бьется как птица в клетке. Ему тесно в груди, и меня опять переполняют эмоции через край. Мы молчим. Оба. Слова излишни.

— Да пребудет с вами счастье, — раздается рядом. — Отныне и вовеки веков. Пред Богом открылись ваши души, и сами небеса дали вам свое благословение…

— Смотрите! Радуга! — раздается громко детский голос, и мы, не сговариваясь, устремляем свой взгляд на это чудо.

Радуга огромна. Такой, я никогда раньше не видела, и это поистине завораживающее зрелище. Здесь, на такой высоте, когда ты абсолютно беззащитен, все воспринимается совсем по-другому. Ярче, глубже, сильнее. Я не знаю, почему Дана называла перелеты самым мучительным временем. Это невероятно, когда смотришь на то, чему не можешь найти никакого объяснения. С точки зрения физики они, конечно, есть. Но сейчас я готова верить в чудо, а не в какие-то там физические процессы.

— Повенчанные небесами, — произносит кто-то сзади. — Это так романтично…

Не уверена, что эти слова сказаны в наш адрес, но мой незнакомец сжимает мои пальцы, давая понять, что тоже их слышал. Становится неловко, но почему-то это совершенно неважно. Я смотрю в бархатные глаза и улыбаюсь. Мужчина притягивает меня за плечи и прижимает к своей груди.

— Я же говорил, что все будет хорошо, — произносит проникновенно, затрагивая самые дальние уголки души, и я уверена, что теперь все будет хорошо.

— Спасибо, — шепчу чуть слышно, и закрываю глаза, слушая, как бьется чужое сердце.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя, но пока я не хочу этого. Мне хорошо и тепло в этих объятиях. А еще, мне нужно найти свои туфли.

Теплое дыхание незнакомки касается моей груди, проникает внутрь и разжигает там настоящий пожар. Мое сердце щемит и разрывает на части. Вдыхаю пьянящий запах волос и совершенно не хочу думать о том, что скоро этот краткий миг, подаренный судьбой, исчезнет как наша радуга.

ОН снова решил надо мной посмеяться. Дать почувствовать, каково это — дышать счастьем, и… отобрать. Чтобы в душе осталась пустота и могильный холод. Это настоящая насмешка небес — встретить ее сейчас, когда… Отгоняю от себя непрошенные мысли и ворую у судьбы свой кусочек рая.

Через динамики доносится объявление, что полет подходит к концу, и мы приближаемся к конечному пункту нашего назначения. В салоне все оживает. Народ делится своими впечатлениями и эмоциями, выражает восхищение и благодарность стюардессам и экипажу, слышится много добрых слов. Я же дышу через раз, держу в объятиях затихшую незнакомку. Спина затекла, но я боюсь пошевелиться, чтобы только продлить этот сладкий миг.

— Задремала? — спрашивает священник.

Просто киваю, но этого оказывается достаточно, чтобы разбудить мою спутницу.

— Ой. Прости…те, — шепчет смущенно и садится прямо. Выглядывает в иллюминатор. — Мы уже близко?

— Да, — вынужден признать. А сам чувствую такое безнадежное разочарование, словно, отстранившись, она забрала часть меня.

Почему? Почему мы не встретились раньше? Почему она не появилась, когда я ненавидел весь этот мир и умирал от одиночества, и когда от полной безысходности дал слово другой… Как бы я хотел повернуть время вспять, не давать неискренних обещаний, не связывать себя по рукам вынужденными обязательствами.

Самолет идет на снижение, неумолимо приближая начало конца. Рейс прибывает строго по расписанию, не задерживаясь ни на минуту. И я впервые этому не рад. Потому что она просто уйдет. Растворится в толпе аэропорта, исчезнет среди тысячи лиц. И вероятность того, что я когда-нибудь снова увижу ее даже не ничтожно мала, такой вероятности просто нет. Моя очаровательная незнакомка будет жить своей жизнью, смотреть серебром своих глаз на другого и дарить улыбки не мне.

Я нашел в себе силы жить дальше, когда не стало Снежаны. Но сейчас, когда я буду знать, что где-то, на этой грешной Земле, ходит моя незнакомка, никаких сил мне не хватит.

Шасси «шмякаются» о бетон, чтобы обеспечить лучшее сцепление с асфальтом, и самолет начинает тормозить. Посадка, по сравнению с полетом, проходит мягко. Все аплодируют и радуются приземлению, встают с мест, доставая свой багаж с багажных полок. А я не хочу вставать. Не хочу покидать это место, которое стало для меня счастливым.

— Всего доброго! — прощается священник и пожимает мне руку. Крепко. По-мирски. Кивает моей соседке и встает в очередь на выход.

— Пусть выйдут, — предлагаю своей спутнице, чтобы хоть немного продлить отведенное нам время.

— Хорошо, — соглашается. — Только…

— Торопишься? — задаю вопрос, а у самого в груди возникает незнакомое ранее чувство ревности от того, что ее могут ждать. Что у нее кто-то есть.

— А, нет… — тянет, и я незаметно выдыхаю.

Но она себя ведет беспокойно.

— Что-то не так?

— Нет. Да. — Сжимает губы, и я снова хочу ощутить их вкус. Но сейчас совсем не тот момент…

— Скажи, — прошу, не сводя с нее взгляда.

— Я не могу найти туфли, — признается, тяжело вздохнув.

— Туфли?

— Да. Я их сняла, когда мы взлетели, а потом…

— Ясно. — Улыбаюсь, что у меня есть еще крошечная возможность побыть рядом. — Сейчас все выйдут, и я посмотрю твои туфли. Хорошо?

— Ладно.

— В отпуск или командировка? — Решаю, что хочу хоть немного о ней узнать.

— Можно сказать, что отпуск. Ни разу не была на море.

Жаль. Но вслух произношу совсем другое:

— Тебе у нас понравится. — Желаю ей искренне.

— Спасибо.

— Надолго? — Затаив дыхание, жду ответ.

— Планировала две недели.

— Мало, — сожалею.

— Согласна. Но на больше не получилось. — Снова начинает искать под собой свою пропажу.

Поворачиваюсь назад, чтобы посмотреть, сколько еще не вышло. Но многие, как и мы сидят еще на местах. Выход идет медленнее, чем обычно, потому что каждый старается выразить свое восхищение и оставить немного теплых слов экипажу. Как я им за это благодарен!

— А я нашел левую, — сообщаю радостную новость своей соседке. Изнываю от желания узнать ее имя, но сам себя останавливаю. Это лишнее, учитывая, что мы больше никогда не увидимся.

— Что? — наклоняется ко мне, и я показываю на ее туфлю, лежавшую под сиденьем через проход.

— Ой, как она туда попала? — спрашивает, а я вдыхаю аромат ее волос и тону в нем.

— Сбежала от хозяйки? — предлагаю вариант, и девушка улыбается.

Какая же у нее красивая улыбка! Завораживающая. Ловлю себя на том, что любуюсь ее лицом, стараясь запомнить каждую черточку. Она тоже смотрит на меня. И, мне кажется, что мир снова остается где-то там, позади. А здесь есть только мы.

Но и это проходит. Мы находим туфли. Вторая оказывается под нашим сиденьем, только чуть дальше. Я опускаю чемоданчик. Мысленно ругаю водителя автобуса, который везет нас слишком быстро. Подаю ей руку, задерживая в своей чуть дольше. И отпускаю, желая приятного отдыха. Долго смотрю вслед, когда моя незнакомка исчезает в здании аэропорта. Не хочу идти за ней вслед. Она сказала, что ее встретят, а я не уверен, что хочу знать, кто.

Подхожу к водителю и спрашиваю, работает ли сегодня Бессонов. Узнаю, что друг на смене, а значит, встретиться не получится. И мне ничего не остается, как только возвращаться домой. Зайдя в здание, бегло осматриваюсь. Привычка, появившаяся уже давно. И сразу же нахожу взглядом ту, о которой не смог перестать думать ни на секунду. Она набирает что-то в своем телефоне, подносит к уху, но разочарованно опускает. Наблюдаю некоторое время, но результат тот же.

Неужели не встретили? — Эгоистично бьется в груди.

Подхожу ближе и слышу обрывок разговора.

— Нет, мам. Все хорошо. Долетели тоже хорошо…

Да ты ж ты моя смелая! Правильно, маму лишний раз расстраивать не стоит…

— Пока жду… Звонила… Не отвечает. Мам, я что-нибудь придумаю. Не волнуйся… Да. Хорошо. Я обязательно позвоню…

Отключает вызов и тяжело вздыхает.

— Привет! — Подхожу ближе. — Не встретили?

Глава 4

— Все хорошо, — говорю маме, чтобы ее успокоить.

Только это немного не так. Точнее, совсем не так, но в этом я ни за что ей не признаюсь, чтобы не услышать противного: «А я тебя предупреждала». Конечно, все не так плохо, как было во время грозы, но некоторые сложности имеются. Однако я вырвалась (наконец-то!) из дома и пережила этот полет не ради того, чтобы сейчас испугаться только потому, что меня никто не встретил.

По сути, я приехала в чужой город, к чужим людям, но, самое смешное, я даже их адреса не знаю. Все, что у меня есть, это номер телефона моего отца. Но сам он почему-то не приехал и не отвечает. Возможно, я зря переживаю. Он может быть занят или просто не слышит звонок, и нужно всего лишь немного подождать…

Я с самого начала хотела снять номер или квартиру, чтобы никого не стеснять. Ведь у отца своя семья, и я вовсе не уверена, что кто-то, кроме него, будет мне рад. Хотя он и старался убедить, что это не так. Но как оно будет на самом деле — сказать сложно. Кому понравится терпеть у себя в доме пусть не совсем постороннего, но все-таки чужого человека?