Татьяна Фомина – Неожиданное отцовство. Инструкция не прилагается (страница 22)
— Но ты круто с ним! — добавляет Юля восторженно.
От полученного незамысловатого и такого искреннего комплимента начинаю чувствовать себя настоящим супергероем, хотя ничего геройского я не совершил.
Витюша надеялся на лёгкую победу, но обломался, когда понял, что против закона ни он, ни свита из опеки, явно не задаром таскающаяся вместе с ним, не пойдут. Компромата на меня у них нет, значит, ничего сделать они не смогут. Поэтому вся его самоуверенность мгновенно испарилась.
— Неужели этот дурак думает, что таким способом сможет добиться расположения? — Я понимаю, что Юля ещё слишком мала, чтобы рассуждать на такую тему, но вопрос слетает импульсивно.
— Тётя Есения говорила, что так он пытается отомстить маме за её отказ.
Вот оно что! Потешить своё самолюбие, заставив других страдать? Тварь!
Стискиваю зубы, чтобы не высказать при Юле всё, что я думаю про этого мерзавца. Однако меня удивляет ещё и другое: оказывается, Юля, несмотря на свой возраст, умеет очень внимательно слушать. Всё-таки она поразительно умный ребёнок! А этот урод решил убрать девочку со своей дороги?
Ну, Витютя! Гадёныш ты паршивый! Мерзкое насекомое, которое хочется раздавить, даже не раздумывая!
— Надеюсь, теперь этот недоделанный мститель свой пыл поумерит.
— Ага. Жаль, что мама этого не видела.
Юлино замечание невольно напоминает мне о нежелании её мамы меня видеть. В отличие от своей дочери, Эрика вряд ли бы оценила мой поступок. Собственно, это не особенно важно, но её необъяснимое отчуждение заставляет меня нахмуриться.
— Не расстраивайся, — утешает Юля и в неосознанном порыве прижимается, чем приводит меня в полное замешательство.
Что это: благодарность за защиту или простое детское доверие, а может, всё вместе — не столь важно. Важен сам жест. Чистый, искренний и непринуждённый, который говорит без слов.
После этого объятия у меня внутри всё-таки ёкнуло. Во мне будто что-то переключилось, замкнуло и пробудило спящие до этого времени отцовские чувства. Они поднимаются из глубины, расправляются, наливаются силой, растут и, наконец, накрывают меня с головой.
Теперь я ещё сильнее сожалею, что по-мужски не «объяснил» Витюне забыть о моей дочери на всю свою оставшуюся жизнь, чтобы он не мог даже смотреть в её сторону, не то чтобы приближаться.
Входящий звонок немного остужает ярость и заставляет меня чертыхнуться.
Снова звонит Кашинский, который совершенно вылетел у меня из головы из-за нагрянувшего с опекой Витюши.
— Юль.
— А?
— Мне нужно съездить в ещё одно место.
Мне не хочется этого делать, но этот вопрос нужно закрыть.
— Хорошо. Поехали, — предлагает, удивляя своей отзывчивостью.
— Ты поедешь со мной?
Независимо от результатов экспертизы, я не откажусь от Юли, по крайней мере до тех пор, пока Эрика не выздоровеет полностью. Поэтому разговор с Кашинским вряд ли затянется, и Юлю на это время можно было бы оставить с Галиной Леопольдовной.
— Конечно! — отвечает без тени сомнения. — Ты же меня спас. Теперь моя очередь тебе помогать, — заявляет с готовностью.
Даже не знаю, как реагировать. Какая помощь может быть от пятилетней девочки? Однако мысль, что теперь у меня есть самая надёжная союзница, придаёт уверенности, и все нависшие проблемы кажутся уже не такими значительными.
Детские глаза, полные решимости, горят, как два маленьких солнышка, и я чувствую, как напряжение начинает отступать. Может быть, Юлина наивная вера в меня и есть то самое, что мне сейчас нужно?
— Хорошо.
Принимаю поддержку и выставляю ладонь. Юля звонко хлопает по ней своей маленькой ручкой.
Сообщением пишу Кашинскому, что скоро буду. Точнее,
Идея взять с собой Юлю оказывается не такой уж плохой.
Кашинский, явно намеревавшийся отчитать меня за приличную задержку и игнорирование его приказов, наткнувшись на мою маленькую защитницу, просто промолчал. Вместо приветствия он сухо кивает нам обоим и приглашает в дом.
— Я так понимаю, результат ДНК оказался положительным, — констатирует Роман, избавляя меня от необходимости объясняться.
Ему явно это не нравится, однако он не произносит ни одного слова против.
Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем я ему понадобился. Мы вроде бы всё обсудили.
— Ты что-то хотел?
— Да. Завтра в десять часов состоится ваша… — Кашинский запинается и, кашлянув в кулак, упрямо продолжает: — регистрация с Эллой, — сухо ставит меня перед фактом.
Мои брови сами взлетают вверх, а в горле неожиданно пересыхает от такого поворота. Чего греха таить, я уже успел свыкнуться со своей свободой, а желанный брак с Эллой вдруг перестал быть таковым.
— Но ты же сам сказал, если подтвердится, что Юля моя дочь, то свадьбы не будет.
— Я помню, что говорил, — отрезает, но каждое слово стоит ему невероятных усилий.
— И как тогда быть? — кошусь на Юлю, давая Кашинскому понять, что моё отношение к девочке не изменится.
— Решим, — парирует безапелляционно.
— Но…
— Никаких но. Возражения не принимаются. Завтра в десять утра ты должен быть у Дворца Бракосочетания.
Ох, ни хрена себе заявочка!
Только благодаря присутствию Юли Кашинский избежал весьма красноречивых комментариев с моей стороны. Но Роман не даёт мне даже рта раскрыть!
— Хочу, чтобы ты знал, моё мнение на этот счёт не изменилось. Это желание Эллы.
Я почти уверен, что слышу скрежет его зубов. Даже интересно, чем Эллочка смогла так прижать своего папочку? Хотя, я себе лгу: мне ни хрена это неинтересно! Ни это, ни предстоящая свадьба, нависшая надо мной, как дамоклов меч.
— Роман, я… — собираюсь отказаться от выпавшей на мою долю «чести», но Кашинский грубо перебивает:
— Станислав, хочу напомнить, что именно благодаря мне ты в кратчайшие сроки смог получить доверенность на представление интересов ребёнка.
Теперь мне приходится стиснуть челюсти. Похоже, Кашинский осведомлён куда лучше, а его возможности явно превосходят жалкие потуги Витюни.
Но молча «заглатывать наживку» я не собираюсь!
— А Юля? Её я куда дену?
Вряд ли Элла обрадуется её присутствию на собственной свадьбе.
Понимаю, что поступаю некрасиво, но только и это не срабатывает.
— Значит, придёшь вместе с ней.
Глава 23
Оттягиваю воротник, чтобы не давил, но легче дышать от этого не становится. Словно невидимая крепкая рука сжимает моё горло, перекрывая спасительный кислород. Это не просто физическое ощущение, это предчувствие надвигающегося звездеца. Мысли путаются, мечутся в поисках выхода, которого я не вижу, и с каждой секундой осознание этого гнетёт всё сильнее. Мир сужается до размеров ловушки, в которую я загнал себя сам.
С момента появления Юли прошло всего три дня, а кажется, что промелькнула целая жизнь. Удивительно, как может перевернуться мир за столь короткое время.
Бросаю взгляд на сидящую на пассажирском сиденье притихшую девочку. Меня так и подмывает спросить: «Что нам теперь делать?», но вряд ли пятилетний ребёнок сможет дать дельный совет.
Думай, Стас, думай, шевели извилинами! Тебе на хрен не сдалась эта свадьба!
А ведь не появись Юля на пороге моей квартиры, я был бы уже глубоко женат!
Но как это сделать, чтобы не причинить ещё бо́льший вред Юле, я пока не представляю. Кашинский чётко дал понять, что не остановится ни перед чем.
Да ну бред же! Мы живём в цивилизованном мире, а не в средние века! И я решительно достаю телефон.