Татьяна Фомина – Ненужная семья (страница 35)
– Алан? – взглядом задаю вопрос, цепляясь за остатки сознания.
– Не бойся. Это мой номер, – бережно опускает на кровать и оставляет, чтобы закрыть балконную дверь и задёрнуть портьеры.
Оставшись одна, чувствую неуверенность и смущение, но Алан, скинув рубашку, накрывает меня своим телом.
– А Руслан? – часто дышу, чувствуя на себе вес мужчины.
– Он спит в другом номере… – Алан стягивает через верх мою футболку и издаёт протяжный стон, коснувшись своим телом моей обнажённой кожи.
– Яся… – не даёт опомниться, продолжает целовать и избавляет от остатков одежды и меня, и себя.
Кожа горит после поцелуев, которых мне уже мало. Нетерпеливо ёрзаю, изнывая от мучительной пытки, и вскрикиваю от неожиданности, закрывая рукой рот, когда Алан заполняет меня собой.
– Яся… Ясенька… Любимая моя… – шепчет мне на ухо, резкими движениями выбивая из моей груди приглушённые стоны.
Это невыносимо. Невыносимо сладко и мучительно приятно. Я мечусь, разрываясь от ощущений, царапаю мужские плечи, желая оттолкнуть и одновременно притянуть ближе. Это безумие, и хочется, чтобы оно длилось бесконечно.
Снова закрываю рукой рот, заглушая собственный крик, когда от сладких судорог тело выгибается дугой, а внутри разрывается фейерверк наслаждения. Хочу вырваться, но Алан лишь сильнее вжимается в меня, не давая ни на миллиметр свободы, и буквально сразу же моего слуха касается хриплый рык. Алан зависает на руках и тяжело дышит, уткнувшись мне в шею, касается её губами, словно зализывает места своих поцелуев.
Осторожно провожу дрожащими пальчиками по его лицу, изучаю его, и Алан льнёт щекой к моей ладони.
– Яся… – покрывает мою ладонь и лицо нежными поцелуями, и я снова ощущаю его нарастающее желание.
– Алан, нет… – шепчу испуганно, что больше не выдержу, но его движения мягкие и не такие острые, как были в первый раз.
– Прости, любимая, я слишком долго ждал этого момента, чтобы так быстро сдаться.
От нежных слов, горячих ласк и страсти меня снова уносит в пучину наслаждения, и я легко отдаю всё, что не сумела растратить за прошедшие годы, полностью и без остатка растворяясь в том, кого не смогла разлюбить за всё это время.
Лишь когда Алан затихает, и его грудь вздымается от ровного дыхания, я окончательно понимаю, в какую пропасть упали мы оба. Но я всё равно позволяю себе несколько мгновений побыть рядом, вобрать, впитать в себя ту энергию, что окутывает нас обоих, чтобы найти в себе силы жить дальше.
Осторожно, чтобы не разбудить мужчину, вытаскиваю свою руку и встаю с измятой постели. Нахожу, быстренько надеваю свои вещи и также через балкон, крадучись, возвращаюсь в свой номер.
Настя спит, скинув на пол полотенце. Накрываю дочь и корю себя, что сама так безрассудно оставила её одну. Иду в душ и долго стою под тёплыми струями, а мыльная пена смывает с моего тела прикосновения и поцелуи Алана.
Глава 41
Настойчивое, но такое противное и нудное жужжание целенаправленно сверлит дыру в моём головном мозге и, добившись нужного результата, прекращается, но при этом всё равно вытягивает меня из объятий крепкого глубокого сна.
Но окончательно проснуться я не могу. С трудом разлепляю глаза, и первая мысль, которая яркой вспышкой бьёт в моё сознание: Яся! Оглядываюсь, вот только рядом никого нет. Неужели приснилось? Нет, нет, нет! Это не сон! Яся была здесь! Мы были вместе. Но, чёрт возьми, я совершенно не помню, как отключился. Словно опустили рубильник, и резко наступила темнота. Но Яся мне не приснилась. Она точно была здесь. Со мной… Моя Ясмина. Мой нежный цветок жасмина.
От ярких воспоминаний нашей близости по всему телу пробегает волна необузданной энергии, хотя до этого она была истрачена вся, до последней капли. Но от осознания того, что Яся со всей страстью отдавала мне себя, сила и энергия приливает и бьёт ключом, словно я не просто испил, а с головой окунулся в живительный источник. Хотя Яся и есть мой единственный жизненный, живительный источник.
С чувством, что могу свернуть горы, встаю с кровати и достаю из кармана джинс, валяющихся на полу, причину моего пробуждения. На экране телефона истеричным сигналом мигает пропущенный звонок от Яна. Вообще-то я хотел найти Ясю, но сначала перезваниваю Батурину.
– Доброе утро, Ян! – приветствую друга, делясь с ним своим хорошим настроением.
Несмотря на нервную встряску, которую устроили Настя и Руслан, утро, действительно, доброе. Необыкновенное, чудесное, волшебное!
– Утро? Ты время видел?
– Нет. Отвали. Когда встал, тогда и утро, – озвучиваю «народную мудрость».
– Ни хрена ты поспать! Или ночка выдалась совсем бессонной? – беззлобно издевается.
– Ты, как всегда, зришь в корень, – поддерживаю тон Яна. – Я полночи провёл в компании ремонтной бригады.
– Что-то случилось? – вместо того, чтобы поиздеваться, настораживается Ян, меняя интонацию на серьёзную, и я буквально вижу, как он после моих слов напрягается.
– Ничего страшного. Колесо проткнул.
– Уверен? – уточняет. Это же Батурин. Он в любой случайности найдёт тысячу закономерностей. – Остальное проверял?
– А ты думаешь для чего я спецов вызывал?
– Ну мало ли, может, чтобы они фонариком тебе посветили, пока ты запаску ставишь.
Ещё один остряк-самоучка нашёлся!
– Всё нормально, Ян, – успокаиваю друга. – У тебя что?
– Без изменений, – бросает сухо, и, я так понимаю, что это он об Асхадове. Значит, не всплыл ещё наш «утопленник».
– Лина как?
– Вот как раз по этому вопросу я и звонил, Алан, – что-то в интонации Батурина заставляет меня натянуться как струна.
Не хочется думать, что попытки его сестры покончить с собой, увенчались успехом.
– Как она? – спрашиваю осторожно, и очень боюсь услышать ответ.
– Стабильно.
Слава богу! Мысленно благодарю небеса и выдыхаю в полном смысле этого слова, потому что не дышал, пока Ян не ответил.
Элине было двадцать, когда её на какой-то вечеринке в элитном клубе, где они отмечали день рождения подруги, заметил Асхадов. Его громилы быстро доставили девочку к своему хозяину. Вот только Лине это не понравилось и принимать его условия она не захотела. Однако Асхадов не из тех, кто терпит отказ или неповиновение. Девушку напичкали какой-то дрянью, а, когда она стала ненужной, просто выбросили возле наркопритона. В этом гадюшнике она пробыла вне сознания ещё двое суток, пока её не нашёл Ян.
Даже после длительного лечения Элина не смогла прийти в себя до конца. Она превратилась в безжизненную тень той, кем была раньше, и единственное её желание – свести счёты с жизнью, так никуда и не делось.
Лина стала похожа на бомбу замедленного действия и могла рвануть в любое время. А «обезвредить» её никак не получалось. Поэтому сестра Яна находилась под двойным круглосуточным наблюдением.
Спустя год, не справившись с горем, ушла их мать. Ян же разрывался между сестрой и желанием отомстить. О своём отце он ни разу не упоминал.
– Помнишь я тебе говорил о Стелле?
– Это гадалка, которая живёт в каком-то богом забытом месте? – напрягаю память, что такая информация была. – Но, хоть убейте меня, не верю я во всю эту х
– Алан, она не гадалка, а ясновидящая, – возражает Ян.
– Ясновидящая, парапсихолог, медиум. Как ни назови, результат один и тот же – шарлатанство.
– Так вот я хочу отвезти Лину к этой, как ты называешь, шарлатанке, – твёрдо произносит Ян.
Батурин не из тех, кто принимает решение, не проверив всё до конца. И я уверен на сто процентов, что эту Стеллу он точно проверял. И, тем не менее, решает везти неизвестно куда сестру?
– Ты же говорил, что она «видит будущее» на расстоянии, – напоминаю ему, надевая на себя джинсы.
– Да. Именно она попросила привезти к ней Элину.
– Ты уверен, что не сделаешь хуже?
– Смотреть, как она медленно чахнет, куда ещё хуже?
– Откуда такое решение? – пробую зайти с другого конца.
– Ты можешь мне не верить, но она сама мне об этом сказала.
– Каким образом?
– Я не знаю, как всё объяснить, потому что сам ни черта не понимаю. Но эта Стелла назвала вещи, о которых никто не может знать, Алан. Как она о них узнала, я без понятия.
– Так надо было спросить, – чувствую, что с Яном очень хорошо «поработали», промыв ему мозги.
– Я и спросил.
От такого ответа я даже останавливаюсь посреди комнаты, хотя до этого приводил номер в порядок.