Татьяна Фомина – Ненужная семья (страница 23)
Всё-таки Ян прав. Сначала мне нужно решить свои проблемы, а уже потом заглядывать в будущее. От одной мысли, что я не увижу Ясмину, мне становится трудно дышать.
Я не смогу от неё отказаться сейчас, когда судьба снова свела нас вместе. Не могу и не хочу этого делать. Но по-другому их никак не уберечь от Динары.
Словно чувствуя моё состояние, Кнопка лежит не шелохнувшись.
– Прости. Не хотел тебя напугать, – поворачиваюсь к малышке.
– Я не напугалась, – заявляет смело.
– Настя, я несколько дней не смогу к тебе приходить, как обещал.
– Ну, ладно.
– Но как только… – замолкаю, подбирая нужные слова. – Как только я… освобожусь, то обязательно приду. Хорошо?
– Хорошо, – легко соглашается, даже не представляя, какие муки я при этом испытываю.
Дожидаюсь Ясю. Впитываю в себя её взгляд, запах, ауру.
– Мне нужно уйти.
– Подожди, Алан, – просит задержаться Ясмина, выбивая из моих лёгких весь воздух.
Меня выкручивает от желания к ней прикоснуться и не отпускать. С каждой секундой меня ломает, а моё желание уйти слабеет. Что же ты делаешь со мной, Яся?
– Вот, возьми, – протягивает небольшой свёрток в обычной бумаге, перетянутый канцелярской резинкой.
– Что это?
– Деньги.
– Яся, – стону от безысходности.
– Ты мне обещал, – впихивает свёрток мне в руки, своим взглядом разрывая сердце.
– Откуда?
– Свёкор привёз Насте на операцию. Там не вся сумма, но я постараюсь как можно скорее вернуть остальное.
– Яся…
– Пожалуйста, Алан, не спорь.
– Ты же можешь их оставить на ребёнка. Ей понадобится реабилитация, – пытаюсь отговорить.
– Я знаю. Но это уже не так страшно. Я их взяла с единственным условием: вернуть тебе.
Её губ касается усталая улыбка. Хочу провести рукой по её щеке, но сдерживаю себя. Не могу позволить себе этого, иначе я просто не смогу уйти.
– Обещай, что, если тебе что-то будет нужно, то ты позвонишь мне, а не будешь бегать по различным «Кредитлайфкампани».
– Так ты же сам их закрыл, – напоминает, пытаясь отшутиться.
– Яся, – смотрю на неё предупреждающе.
– Хорошо. Если мне будет что-то нужно, я позвоню тебе, – всё-таки вворачивает оговорку, но спорить с ней у меня нет ни времени, ни сил.
– По любому вопросу, – настаиваю на поправке.
– Хорошо, – получаю ответ. Впиваюсь в желанную женщину долгим взглядом и разворачиваюсь на выход. Чем скорее я уйду, тем быстрее приближу нашу следующую встречу.
– Алан, – прилетает в спину едва различимый шёпот.
Останавливаюсь, как вкопанный, и разворачиваюсь к той, от которой так сложно уйти.
– Спасибо тебе. За всё.
Я не слышу её слов. Читаю их по губам. В голове туман, а сердце стучит так, что его шум заглушает все звуки, словно рвётся к той, кто стоит рядом и не мигая смотрит в глаза. И меня окончательно накрывает, сносит к чертям все преграды.
Резким движением притягиваю к себе Ясмину и впиваюсь в её губы. Жадно терзаю их, словно смертник перед казнью, пока она не сдаётся и не отвечает на мой напор. Мучительный рык вырывается из моей груди. С неимоверным усилием отпускаю её губы и заставляю себя выйти из палаты.
Глава 27
Я так и стою на месте, глядя на закрытую дверь, за которой исчез Алан. Кончиками пальцев провожу по горящим губам, словно хочу почувствовать оставшийся на них след и вкус мужских губ. Я уже не помню, когда меня в последний раз просто целовали, не говоря уже о том, чтобы так…
Этот поцелуй… Он ворвался неуправляемой стихией и снёс все преграды на своём пути. Оставил после себя печать, словно заклеймил. Разрушил всё до самого основания и внёс неконтролируемый хаос в моём, казалось бы, устоявшемся внутреннем мире. Пробудил то, что давно не просто умерло, а уже истлело. Но сейчас оно вдруг восстало из пепла, ожило и возрождалось внутри ярким живым пламенем, рвалось на свободу и требовало возмещения за потерянные годы.
Своим поцелуем Алан разбередил старую рану, обнажил спрятанные чувства, и я не представляю, как их теперь спрятать обратно. Сделать вид, что ничего не было, у меня не получится, как не получится продолжить жить так, как я жила раньше.
Опираюсь лбом о холодную стену, и пытаюсь унять бешеное сердце. Мне даже думать о нём нельзя, не говоря уже о чём-то большем. Но я не могу заставить себя не думать о нём.
Это безумие. Словно моя жизнь разделилась на «до» и «после». Только я и сама теперь не смогу вернуться в ту жизнь, в которой жила без него. Не могу и не хочу.
– Мам, – зовёт меня Настя, а я всё никак не в состоянии прийти в себя.
– Да? – облизываю истерзанные губы, делаю глубокий вдох и выхожу, чтобы Настя могла меня видеть.
– А это что? – спрашивает дочь, показывая на совершенно забытый мною пакет.
– Это дедушка тебе принёс, – трясу головой, чтобы скинуть с себя опьянение после поцелуя и мысли об Алане Мир-Алиеве.
– Деда? – спрашивает, и я молча киваю. – А что там?
– Сейчас узнаем, – пытаюсь изобразить улыбку, но выходит слабо.
Я уже успела забыть и о свёкре, и о деньгах, что он дал, и обо всём остальном, настолько дезориентировалась после ухода Алана.
Сам визит Петра Николаевича для меня уже оказался большим сюрпризом. Но ещё больше удивило, что он принёс деньги. Я даже растерялась, не зная, как поступить. Хотя я не ручаюсь, что мама Олега будет в восторге от такого поступка своего мужа, а я снова могу оказаться крайней.