Татьяна Фомина – Ненужная семья (страница 11)
Надежда бесшумно закрывает за собой дверь, оставляя меня одного в рабочем кабинете.
Открываю ящик стола, достаю распечатки и ещё раз просматриваю безликие факты. Вроде всё ясно, но вместе с тем они не дают полной картины. Мне хочется знать больше: счастлива ли Яся, любит ли своего мужа, и многое другое. Но в то же время я боюсь узнать, что своего мужа она любит так же, как когда-то любила меня, и мою душу разрывает на части от воспоминаний, которые я так и не смог забыть. Наверное, всё-таки не стоит ради своего интереса лезть в чужую семью, тем более свою я так и не смог построить.
Но, как назло, перед глазами возникает образ Кнопки. Жизнерадостная, открытая, смелая девчушка по сравнению с моим сыном выглядит такой настоящей, такой живой, что сердце сжимается в комок от мысли, какой могла быть моя семья, если бы всё сложилось иначе.
Странно, что они гуляли одни. Я бы ни за что не пропустил такую прогулку.
Запрещаю себе думать об этом, но богатое воображение мгновенно рисует картинки, где я гуляю в парке, катаюсь на детской карусели, а рядом сидит Кнопка с горящими от восторга глазами и развевающимися на ветру кудряшками. А внизу нас ждёт Яся...
Нереальность картинки настолько завораживающая, что я не хочу её отпускать.
Дверь в кабинет резко распахивается, и на пороге появляется Руслан. Хмурый, с вечно недовольной физиономией.
– Зачем нужна прислуга, которая не выполняет свои обязанности? Её нужно уволить! – требует, и я отчётливо слышу в интонации характерные нотки его матери.
– Вот когда будешь платить сам за чужую работу, тогда и будешь распоряжаться.
– Я голоден!
– И? Тебе полгода и нужна мамкина титька?
– В доме нет еды!
– Ужин был приготовлен вовремя. Ты отказался есть. Ещё вопросы?
– Ты решил заморить меня голодом, как выгнал из дома мать? – пытается манипулировать.
– Будешь разговаривать подобным тоном, составишь ей компанию.
После «незабываемой» встречи в парке, охрана получила чёткие распоряжения: шлюхам не место в моём доме, и Руслан оказался свидетелем моего приказа.
– Я так и сделаю! – огрызается. – И… и подам на тебя жалобу!
– Давай, – разрешаю, не проявляя должного интереса к таким пафосным заявлениям, на что сын громко хлопает дверью.
Может, это, конечно, слишком жестоко, но Руслану давно не пять лет, и пора уже смотреть на мир реально, а не жить иллюзиями.
Звоню Яну и прошу обеспечить безопасность Руса, но так, чтобы тот не видел за собой «слежки». Пусть почувствует «прелести» свободы.
– Если не будет прямой угрозы, вообще не лезь, – выдаю инструкцию и устало тру лоб.
– Решил поучить жизни? – ухмыляется Ян.
– Пусть поучится немного. А-то привык, что маменька ор устроит, и папа все проблемы решит. Вот пусть попробует сам.
– Не рано?
– Ян, пацану четырнадцать! Я свои первые бабки заработал в этом возрасте, а он ждёт, пока ему тарелку с супом под нос поставят.
– Красиво жить не запретишь, – беззлобно подшучивает надо мной Ян.
– Вот пусть посмотрит, чего стоит это самое «красиво».
– Хорошо. Я понял. Ещё что-нибудь?
Хочу спросить про Ясмину, очень хочу, но не позволяю себе этого делать.
– Пока всё.
– Отчёт по факту?
– Если не будет ничего серьёзного, давай утром. Надо поработать. И Ян…
– Слушаю.
– Русу никакого алкоголя и прочей дряни.
– Обижаешь.
Сдав ребёнка в надёжные руки, полностью ухожу в работу, но постоянно ловлю себя на том, что нет-нет да и возвращаюсь мыслями к Ясмине…
Громкий шум, совершенно несвойственный в семье мат на фоне бьющегося стекла выкидывают меня из воспоминаний, возвращая в подлинную реальность.
– Ненавижу! Всех ненавижу! Су-ка! – гремит на весь дом. Руслан громко хлопает дверью и запирается в своей комнате.
Несколько секунд доносятся звуки переворачиваемой мебели, и всё стихает, а наступившая тишина больным эхом расползается по всему дому.
Глава 13
Я не могу объяснить, что сейчас чувствую. Не скажу, чтобы очень, но я всё-таки надеялась, что родители Олега хотя бы немного помогут. А вышло совсем наоборот. Не удивлюсь, если Ольга Дмитриевна сама надоумила своего сына воспользоваться отложенной суммой.
– Мам… – Настя подлезает мне под руку.
– Всё будет хорошо, – говорю больше себе, чем дочке, чтобы не терять в это веры. – Сейчас будем завтракать.
– А ты не будешь ругаться за тарелку? – спрашивает тоненьким голосочком
– Какую тарелку?
– Которую я разбила, – признаётся Настя. Маленькая актриска тяжело театрально вздыхает и несчастно шмыгает носиком. Вот и попробуй поругай такую.
Только после разговора со свекровью я успеваю забыть про разбитую тарелку.
– Нет. Не буду, – прижимаю к себе дочь. – Ты же что-то хотела сделать?
– Да! – дочка мгновенно оживает, и в её глазах загорается живой огонёк. – Бутербродики!
– Сделаем вместе? – предлагаю помощь.
– Да!
У Насти тут же «включается» пропеллер, и она уже не может усидеть на одном месте.
Я ставлю на стол чашки и тарелки, Настя достаёт из хлебницы уже нарезанный батон, а из холодильника творожный сыр. Предоставляю ей самой намазать ломтики хлеба, а я варю кашу.
Обычный завтрак отодвигает ненадолго текущие проблемы, но дальше откладывать их не получится. Мы берём самокат, без которого Настя отказывается идти, и едем к моим родителям.
Папа хмурый, невыспавшийся, небритый выглядит постаревшим.
– Я закрыл свой счёт. Это всё, что есть, дочка, – произносит извиняющимся тоном, и в отчаянии ерошит свои волосы. – Скажи ты буквально на месяц раньше… – корит себя, как будто это он виноват в сложившейся ситуации.