Татьяна Фомина – Наказание для мажора (страница 43)
Я равнодушно наблюдала из окна высокого автобуса за посадкой последних пассажиров. Музыка в наушниках отрезала от шума, суеты и чужих проводов. Я не чувствовала ни сожаления, что уезжаю, ни восторга от нового места и предстоящих перемен. Внутри зияла пустота, словно все исчезло вместе с Макарским.
Рядом со мной место занял пожилой мужчина, который произнес несколько вежливых, ничего не значащих фраз, и, не желая навязываться, как он сам выразился, в «надоедливые собеседники», уткнулся в журнал. Я же равнодушно смотрела в окно на мелькавшие за стеклом меняющиеся пейзажи. Изредка мой сосед давал довольно занимательные комментарии к местам, которые мы проезжали. Видимо, он не только первый раз проезжал по этому маршруту, но и знал много интересных исторических фактов.
Свет в салоне был давно приглушен. Многие, откинув сидения назад, спали, включая и моего эрудированного соседа. Я же не пыталась уснуть, зная, что это бесполезно.
За окном изредка вырастали дорожные фонари, разрезая неярким светом поглотившую все вокруг темноту. Рядом со мной, в стекле, маячило мое же отражение, и складывалось впечатление, что я сижу рядом с собой. На меня «смотрела» совсем другая я. Не та, что я привыкла обычно видеть в зеркале. Но она точно знала все мои секреты, и словно насмехалась: «А ты помнишь?»
Да, я все помнила. И даже если бы хотела забыть, то не смогла. Как, впрочем, и что-либо изменить. Я ведь с самого начала знала, что подобный финал наших отношений с Андреем неизбежен, но все равно позволила себе окунуться в омут с головой.
Легкая усмешка изогнула губы моего отражения. И я должна была признаться самой себе, что если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и все изменить, я ничего бы не стала менять.
Движение автобуса было плавным, и вдруг он «вильнул». Я машинально схватилось за спинку впереди стоящего сидения. Если бы я не задержалась руками, то могла удариться, — таким резким было торможение. Многие проснулись и, пытаясь понять, что происходит, выглядывали вперед. Я же смотрела в загадочную черноту за стеклом.
— Кто только права выдает таким дебилам?! Руки бы оторвать, а не за руль пускать! — Выругался водитель, и вскоре я услышала, как хлопнула его дверца.
— Что случилось? — доносилось с разных мест.
— Какой-то лихач подрезал…
— Гонщики! Им бы только педаль в пол давить!
Возмущения потихоньку стихли. Сколько прошло времени я не заметила. Водитель вернулся на свое место, успокоив пассажиров, что все нормально, включил в салоне свет и открыл переднюю дверь. Наверное, «подобрал» по пути еще одного пассажира. Гул постепенно стихал, и я, наконец, решила, что можно попробовать поспать. Отвернулась от «себя», невзначай глянула вперед и забыла обо всем — по узкому проходу медленно продвигался Макарский. Андрей приносил вежливые извинения за причиненное неудобство и с каждым шагом сокращал расстояние между нами.
Невольно сжалась и даже съехала вниз, чтобы Макарский прошел мимо и не заметил. Только напрасно — Андрей остановился рядом.
— Я приношу всем свои глубочайшие извинения. Но в этом автобусе находится девушка, которая для меня не просто много значит… — Андрей не сводил с меня взгляда, а я не знала как реагировать. — И нам очень нужно поговорить…
Что такое междугородний автобус, если Макарскому что-то взбрело в голову! Естественно, все внимание теперь было приковано ко мне. Кто-то даже специально привстал с места, чтобы лучше разглядеть мою скромную персону.
— Ева, нам нужно поговорить, — повторил Андрей, глядя мне в глаза.
Не возникало никакого сомнения в серьезности его намерения. Я же, как маленькая капризная девочка, качала головой, не желая ни слышать его, ни видеть.
— Пожалуйста, Ева. — Взгляд Андрея был красноречивее любых слов.
Моей кисти коснулась рука моего соседа.
— Милочка, я думаю, вам нужно выслушать этого молодого человека, — произнес мужчина убедительно. — Мы достаточно далеко отъехали, и только представьте, сколько ему пришлось преодолеть, чтобы догнать вас. В конце концов, вы просто выслушаете его.
С мест начали раздаваться те же советы.
И опять из-за меня были у всех проблемы. Из-за меня и Макарского. Ведь водителю ничего не стоило не впускать постороннего в салон, однако Андрею как-то удалось убедить его в обратном.
Нехотя поднялась со своего места, и проследовала на выход. Разговаривать при таком количестве свидетелей совершенно не хотелось.
Морозный воздух забрался под накинутую наспех куртку, и я поежилась.
— Сколько ты заплатил водителю, чтобы тебя впустили? — На мой взгляд это было единственное вероятное объяснение.
— Нисколько. Я просто сказал, зачем я приехал. Он понял.
— И зачем же ты приехал? — спросила без лишних церемоний.
— За кем, Ева. За тобой.
— Тогда ты зря потратил свое время и бензин, — усмехнулась, собираясь вернуться в теплый салон, но Андрей не пустил.
— Ева…
— Не надо больше ничего говорить, Андрей.
— Я прошу меня выслушать.
— Сейчас? — Я уставилась на Макарского.
Мы стояли ночью, посреди трассы, где из освещения был только свет из салона автобуса, но я хорошо видела лицо Андрея. Слишком хорошо. Он изменился, и был совсем не похож на того, с кем я познакомилась на дне рождения сводного брата. Только что с ним не так, я никак не могла понять.
— Да, Ева, прямо сейчас.
— Ночью, посреди трассы, заставляя сорок человек ждать, пока мы поговорим?! Ты с ума сошел?
— Сойду, если ты меня не выслушаешь.
— А до этого… До этого, что мешало тебе поговорить со мной? Ах, да! Как же я запамятовала! Беременная невеста, про которую ты так некстати забыл!
— Ни про кого я не забывал, потому что никакой невесты у меня никогда не было, тем более беременной.
Почему-то я была уверена, что именно так он и скажет.
— И на какую сумму согласилась «бедняжка», чтобы отказаться от такого завидного жениха? — Мой голос сочился сарказмом, который я не могла и не хотела сдерживать.
— Не переживай, федеральный бюджет пополнится на вполне приличную сумму. По решению суда Бариновым придется заплатить штраф за публичное распространение заведомо ложных сведений.
— Мне это не интересно, — отрезала, не желая больше слушать никакие оправдания.
— Ева, я не мог связаться ни с кем, так как все это время находился без средств связи.
— А когда уезжал, тоже не мог?
— Ева, я понятия не имел, что произошло.
— Я тебе не верю.
— Ева.
— Мне нужно ехать, Андрей. Ты задерживаешь автобус.
— Я отвезу тебя сам.
— Ты настолько уверен в себе, рассчитывая, что я с тобой куда-то поеду?!
— Нет, Ева. В этом я не уверен. Но я все равно тебя не отпущу, пока ты хотя бы не выслушаешь меня.
Андрей подошел ближе, заставляя меня отступить к автобусу.
— Не подходи, — предупредила, но Андрей проигнорировал.
— Ева…
— Да почему я? Что тебе от меня нужно?! — Я не смогла сдержаться. — Любая будет согласна терпеть все твои выходки и выкрутасы! А меня оставь в покое!
— Не могу, Ева. Не могу без тебя. — Андрей подошел вплотную, и я почувствовала тепло его дыхания. — Прошу тебя, давай поговорим. Я отвезу тебя, куда попросишь. Ты нужна мне, Ева, — произнес надтреснутым голосом, касаясь лбом моего лба. — Очень нужна. И, если ты сейчас уедешь, я не сдвинусь с этого места…
Вот не дурак ли?
— Ты замерзнешь, — прошептала, все-таки беспокоясь за одного идиота.
— Мне будет пофиг.
Мы так и стояли некоторое время, пока нас не окликнул водитель:
— Ну что, молодежь, решили? Уговорил, сынок, свою беглянку?
— Не знаю, бать. — Голос Андрея звучал так обреченно, что в груди у меня все застыло.
— Решайте уже. Меня и так за внеплановую остановку по голове никто не погладит.