Татьяна Филимонова – Вопреки (страница 2)

– Пока да. Чем занималась? – спросил Сойер, присаживаясь на спинку лавки.

– Я только часа два назад проснулась. А так собиралась к тебе.

– А чего так поздно? Опять по клубам шлялась?

– Не по клубам, а всего лишь в один! – насупилась я. – Кстати, классный улов!

– Анька, доиграешься когда-нибудь, – тихо ответил он.

Я удивленно на него посмотрела. Ни оров, ни чтения моралей? Странно.

– Эй! У тебя что-то случилось?

Я попыталась заглянуть ему в глаза.

– Может, я просто устал на тебя нервы тратить?

– Ага, как же! Заливай дальше! Что стряслось-то?

– Да, Укроп с Маратовскими подрался. Пришлось вытаскивать. А у них с собой пушки были…

– Укропа что, того? – с ужасом спросила я.

Укроп был мелкий, но проворный парнишка шестнадцати лет. Про таких говорят: из неблагополучной семьи. Драться научился, наверное, раньше, чем ходить. Да у нас район такой, к сожалению, все неблагополучные семьи.

– Нет. Живой. В больнице лежит.

Сойер поднялся и прижал меня к себе. Я привычно обняла накаченное постоянными уличными разборками тело парня.

– Просто, Ань, пожалуйста, будь осторожней. С Маратовскими у нас сейчас напряженка. Пока разборка не пройдет, будь внимательна, хорошо? – заглядывая мне в глаза, просил друг.

– Обещаю. Я не самоубийца, – тихо улыбаюсь.

Прекрасно сама знаю, что Маратовские опасны. Если у банды Сойера есть хоть какие-то принципы, то у них они отсутствуют напрочь. Особенно если дело касается разборок.

Хотя, не думаю, что у кого-нибудь хватит смелости тронуть меня. Все знают, насколько Сойер может быть опасным, когда трогают его. А самая близкая подруга, да еще подруга детства, явно является . его

Несколько лет назад какой-то придурок изнасиловал мать Сойера. Буквально через день его нашли менты всего в крови, а в кармане дурь. Наверное, до сих пор сидит в тюрьме. Когда в суде появился Богдан, дававший показания, у мужика чуть сердечный приступ не случился. Даже скорую ему вызывали.

С тех пор никто не хотел близко связывать с Сойером. Все прекрасно знали, что это было его рук дело.

Жестоко? Да, но справедливо и полезно.

Мальчишек на районе потрепать, это – конечно, можно. Тем более надо еще разобраться, кто на кого первый полез. А вот тронуть уж слишком кого-то близко Сойеру, надо быть смелым, ну, или глупым.

Хотя с Маратовскими я сталкивалась довольно редко, но непристойные шутки и уж очень пошлые и злые взгляды зарабатывала каждый раз.

– Когда разборка-то? – уточнила я.

– Назначили на среду. Оказывается у них Марат уехал. Наверное, потому и распоясались. Хотя, не спорю, в этот раз Укроп сам нарвался.

– Жаль его.

– Мне тоже, – грустно улыбнулся брюнет. – Но, может, это пойдет ему на пользу?

– Сомневаюсь, – усмехнулась я.

– Наверное, ты права. Кстати, как, готова к учебе?

– Ой, не напоминай! Каникулы так быстро прошли. Не верю, что уже через день в универ. Не отдохнула!

Сойер засмеялся, ни капли мне не сочувствуя. Я зло и обиженно глянула на него и вырвалась из объятий. Сам он закончил колледж и теперь работал электриком в одном домоуправлении.

Пока я дулась, в меня прилетел снежок. Я резко повернулась и увидела снова зашедшегося в хохоте Сойера.

– Ну, держись! – закричала я, делая белое оружие возмездия.

Парень прекрасно знал, как меня можно развеселить и задобрить. Снежки? Да, именно. Я обожала эту детскую и какую-то добрую игру. И пусть после нее ты приходишь домой весь мокрый так, что даже из носок высыпается снег, точнее льется вода, так как белоснежное чудо уже успело растаять в тепле. Но зато это весело и сразу вспоминаешь детство.

Почувствовав, что проигрывает, Сойер резко закинул меня на плечо и понес куда-то. Мои возмущенные крики и довольно ощутимый, (по крайне мере, я на это надеялась!) массаж спины к результату не привели. Через минуту меня скинули в большой сугроб. Однако возмутиться я не успела, секунду спустя Сойер оказался рядом.

– Предлагаю ничью! – улыбнулся парень.

Я тяжело вздохнула, признавая поражение. Все равно мне его не одолеть. Тем более не я же одна сейчас валялась в снегу.

– Идет.

Глава 2. Хуже рабства только угрызения совести

Неделя учебы прошла совершенно незаметно.

Семинаров на этой недели не было, что не могло не радовать. Только лекции, а значит можно спать. Шучу. Несмотря на мой образ жизни, я стараюсь не пропускать пар без уважительной причины, учиться хорошо. Да и вообще, в универе кроме Кристины, моей подруги, никто не знал о моей жизни. Хотя Криска о воровстве тоже не знала, но догадывалась. Я старалась быть примерной ученицей, чтобы потом выбиться в люди. Не хочу закончить свою жизнь как мать. Так что спать на парах я не собиралась, а внимательно слушала и конспектировала.

Остался один день, и вот она – долгожданная, но, к сожалению, не долгая свобода. Целых два дня выходных! В эти два дня мне надо выспаться и погулять с Сойером, да и в клуб наведаться можно.

Осталось одна пара, и я смогу сходить поесть в столовку. Ура! Деньги от телефона Влада до сих пор еще были, так что можно пока жить. Жаль только, часы его никто пока не взял, но это временно.

– Что у нас сейчас? – спросила я Криску.

– Россия, лекция, – быстро ответила она и, предупреждая мой следующий вопрос, продолжила, – в 76 аудитории.

Да, я никогда не могла запомнить номера аудиторий. А за полгода нашего с ней знакомства, она уже хорошо успела меня изучить, чтобы знать какие вопросы у меня всплывают относительно учебы.

С Крис мы познакомились в первый же день. На приветственной речи ректора мы сели рядом. С тех пор как-то быстро сдружились. Она была из Смоленска, в Москве жила в университетской общаге, а на выходные уезжала домой. Это была милая стройная девушка, с непослушными русыми волосами и с серыми глазами. Крис была довольно чуткой и проницательной, с хорошим чувством юмора.

– Кстати, у нас, кажись, новый препод будет, – заметила она.

– А что случилось с Петровичем?

Андрей Петрович вел у нас Историю России в прошлом семестре. Это был прикольный чувак с постоянными рассказами о его даче в деревне, о хозяйстве и, конечно, с шутками, от которых вся группа лежала на партах.

– Так он нам только курс лекций до Романовых читал, а с семнадцатого века уже другой препод. Старшики говорили, что он крутой. Правда на экзамене дерет, а на парах покруче Петровича. А еще сказали, что он просто красавчик, настоящий секс-символ.

– Посмотрим, – усмехнулась я. – Вряд ли он будет рассказывать про курочек и корову Зорьку.

Да и сомневаюсь я, что кто-то сможет сравниться с Владом. Черт! Опять он у меня в мыслях. Гад!

Кристина засмеялась:

– Я ведь про шутки говорила, а не про живность. Говорят, он молодой.

– Кто о чем, а Криска о красоте, – улыбнулась я.

Единственный недостаток Кристины (если это можно назвать недостатком) является то, что для нее в парне главное красота. Хотя я думаю, что она просто еще маленькая.

Откуда-то из-за угла появился староста с ключом от аудитории. Через минуту вся наша небольшая группа расселась по своим местам.

Мы с Кристиной старались садиться на третью парту среднего ряда. Да, аудитории у нас в основном маленькие, очень напоминающие классы. Садились мы всегда близко, чтобы, во-первых, слышать преподавателя, а, во-вторых, опровергали правило большинства студентов и школьников «чем дальше, тем незаметней». На вторых и третьих партах взгляд преподавателя обычно не задерживался, а сразу перемещался на задние ряды. На первых вообще никого не было. В первый же день нас предупредили об этом. Это было негласное правило универа. Да, согласна, странные у них порядки.

Перед нами сели Олег и Костя. Оба не очень далекого ума индивиды. Как они защитили сессию, из нашей группы так никто и не понял. А на первых рядах их можно было наблюдать только на лекциях. Если семинар, то только последний ряд.

Выложив на стол письменные принадлежности и абсолютно чистую тетрадку с котенком на обложке, я начала бесцельно водить глазами по аудитории.

Неожиданно на мою половину парты, бесцеремонно приземлил свою тушку Игорь Корягин. Он был главным шилом в заднице у нас в группе. Большинство мероприятий, которые ложились на наши скромные плечи, были по его милости. Игорь был общественным человеком, для которого жизнь – это разного рода мероприятия.

– Привет! – улыбнулся парень.

– Виделись уже, – довольно грубо ответила я.