Татьяна Филимонова – Рассказы Черной Дыры: Млечный Путь (страница 6)

— Руслан? — Крайне удивилась Дарина. — Как ты меня обогнал?

— Я по короткому пути, уже думал вы с Илюхой того, в другую сторону убежали. Тут вот две машины почти без радивации рядом стоят. — Обрадовался Руслан.

— Я тоже по короткому пути. А, точно, я отвела Илью за магазин, вот мы и разошлись. — Дарина показала куда-то в сторону.

— Солнце с двумя одинаковыми просветами, у нас еще столько же времени, успеем дотащить. — Предложил Руслан.

— Нет. Миша все обосрал, поищем тряпки, а машину завтра втроем донесем. — Дарина не могла позволить кому-нибудь занять ее место и отложила до завтра придумывание плана, как в одиночку донести машину.

Спустя час после выхода солнце зашло. Кирилл при свете костра медленно рассматривал Ваню, потом Мишаню, потом подбежал Илья, волоча за собой огромное дерево, парень тоже попал под пристальный взгляд, а затем, спустя пару минут, и Руслан с Дариной. Кирилл молча раздал всем подгорелое твердое мясо и пошел в дом за новым, поставить очередную порцию на завтра, пока огонь не потух. В это время как обычно все собирались в сторожевой, обсудить сделанное.

— Кирилл, мясо на вкус, как Мишина дрисня, хрень полнейшая. — Завозмущался Руслан.

— Да, стареет. — Миша крутил кусок в руке, даже не пробуя его перекусить беззубым ртом.

— Сам свое говно убирать будешь, стареет! — Начал Кирилл. — Это солнце на час вышло, я и за тряпками успел сбегать, и батареи настроить, и смородину поправить, и новую партию положить. Не нравится — не жри.

— Кирилл, правда, мясо — говно. — Добавил и Ваня сочувственно.

— Собачье говно! — Весело поддержал и Илья.

— Кирилл, с тобой, правда, что-то не так сегодня. Миша вон лежит, воняет сколько, ты не чувствуешь? — Дарина продолжила пережевывать кусок мяса, который откусила еще первым укусом.

— Братец, семья! Угощаю всех своей смородинкой! Выбрасывайте эти угольки, вас ждет настоящий кулинарный шедевр! — Помпезно сказал Миша, похрипывая и смеясь.

— А когда он уйдет, я вам расскажу про Рыжего, а то будет своим старческим нудежом все портить. — Задел за больное Миша, сам того не подозревая.

Кирилл молча собрал экскременты и вышел на освещенную костром улицу. Он выбросил их под куст брата, на секунду застыл, и решил распределить удобрение между всеми шестью. Кирилл обтер тряпку об острый бетонный выступ рядом с корытом для грязных вещей и закинул к остальным таким же в воду, сверху уже схватившуюся ледяной корочкой. «На следующем солнце постираю», — решил он, даже не заметив потасканную ель рядом. Затем направился к костру, перевернул прутья с нанизанным мясом и вновь замер, глядя на догорающие угли. Возвращаться не хотелось. «Жизнь закончилась», — думалось мужчине. Нового уже ничего не построить, жить по накатанной, не заслуживая своего прошлого, поэтому, не надеясь на будущее после смерти и даже опасаясь его. Все это чувствовал Кирилл, но не мог понять себя, в костре он пытался разглядеть подсказку. Волчье рычание вдали заставило пожилого мужчину моргнуть и сдвинуть с места голову. «Нужно возвращаться».

— Еще про озеро там было, в небе озеро. Хвилософия! В небе озер нет. — Хвастался Миша, когда Кирилл входил в комнату. Илья и Миша спорили на смех остальным.

— А дождь вона откуда?

— Из тучи.

— А туча вона, чем не озеро?

— Озеро! Ты попробуй туда нырни! Это хвилософия!

— Туча вона двигается, в нее попробуй попади.

— Нет, Илья, отстань, я им про смысл жизни, а он на смех переводит.

— Кирилл вернулся. — Услышал тихое присутствие Ваня.

— А что так долго, смородина тяжела? — Миша быстро переключился, в его руках уже не было куска мяса.

— Давайте уже начнем с меня, должен перебить ваше хорошее настроение. С ветряками не выйдет. Нужен сильный ветер, у нас его почти не бывает. — С сожалением сказал Ваня. — Буду искать дальше, книга толстая.

— А мы несколько машин нашли, только принести сюда осталось. — Мгновенно потеряв радостный настрой, сообщил Руслан. Парень понимал, что бежать с Дариной теперь не напроситься в ближайшие дни, разве что надежда на солнце. — А с солнцем что? Оно теперь два раза будет выходить?

— Что принесли, Дарина, Кирилл, Илья? Сразу запишу, пока костер не догорел. — Ваня торопился с самого начала, но знал, что если подгонять своих, то можно и нарваться.

— Мы тряпки и несколько штанов зато принесли. — Дарина чувствовала свое превосходство, и новость о ветряках даже порадовала девушку. — Двенадцать больших тряпок и двое штанов.

— Двадцать тряпок. — Кирилл, наконец, присел на кресло.

— А чего вона у меня спрашиваешь? Ослеп еще? Я дерево принес и посадил. Оно вона колючее, от волка спасение. — Опять начал спор Илья.

— А ты чем лучше волка? Сам донес бегом, не искололся. — Подколол Миша.

— А я ветку отломлю и в морду его маньячную запхну. — Все засмеялись над Ильей. — Все? Больше аргаментов нет? Ваня, поехали. — Илья повез Ваню на улицу к свету костра, не дождавшись ответа или дополнительных комментариев от остальных. Через две минуты они оба занимали привычные места в сторожевой.

— Появилась новая ночная дыра. — Отмер Кирилл. — Целый час солнце, если дальше так и будет, то жить станет проще.

— Да, ровно час светило, рекорд. Может, городские запустили тихую бомбу? — Ответил Ваня.

— Они могли, хотя не слышала о таких проектах. — Дарина опять почувствовала свое превосходство в нуждающихся в экспертном мнении.

— Вот и радивактивным белкам объяснение! — Вспомнил Руслан.

— Надо бы проверить почву и предметы рядом. — Осторожно предложил Ваня. У семьи было четыре дозиметра, и все ходячие отправились на улицу.

— Ну вот, все бегают, а ты на расслабоне, а то бежит он, бежит. Втирал мне тут. Еще бы посмотреть на это. — Захрипел Миша.

— Чисто.

Проходили дни, а солнце больше не удивляло. Как и раньше оно выходило с востока примерно на двадцать-двадцать пять минут и опять заходило, погружая улицы в окрестностях Воронежа во мрак.

Глава 4

«Дзинь-дзинь! 12 Марта 2400 года, 0 часов!» — Громко послышалось из динамиков.

В кристально-белой комнате ярким пятном горели две молодые и свежие головы в алом постельном белье. Головы освещали только что автоматически включившиеся лампы. Искрами на стенах зажглись цветные электронные фотографии, каждые три минуты сменяясь. Каждая пятая картинка — социальная реклама режима. На прикроватных тумбочках тут же оказались по черной повязке на глаза. Пахло мятой с корицей.

Храп Андрея не дал Наташе забыться во сне ни на минуту. Она ненавидела не только храп, но и всего его.

Двое молодых людей разошлись в противоположные стороны от спального места, открыли одинаковые белые створки шкафов. Наташа скинула с себя красную кружевную комбинацию и торопясь надела белое белье, а за ним легкое струящееся платьице молочно-белого цвета, как и большинство предметов ее гардероба. Затем девушка направилась к комоду и взяла меловую расческу. Прядь за прядью она расчесывала свои каштановые волнистые волосы, а за тем собрала их в низкий хвост на время утренних процедур. Андрей поменял свои алые обтягивающие трусы на бежевые и надел серые брюки, достал и кинул такого же цвета длинную рубашку-халат на кровать. А потом так же, как и Наташа приступил к своей прическе. Свои длинные прямые рыжие волосы он заплел в косу, расправил плечи, глядя в зеркало, и глубоко вдохнул носом.

«Встаньте напротив зеркала, ноги на ширине плеч…» — Зазвучал электронный голос. Двое подошли к общему зеркалу перед кроватью и, зевая, стали выполнять его команды.

После генетического обследования в 9 лет Наташе разрешили завести семью. Огромное счастье для всей большой семьи! Это большая редкость для жителей Воронежа, да и, наверное, любого города. После ядерной катастрофы в 2093 году у девяноста процентов людей был поврежден генетический код, спустя года эта цифра только увеличивалась. Выжившие бесконтрольно совокуплялись и строили семьи, пока государства не взяли в свои руки демографическую проблему. Для начала людей разделили на три категории. Первая, с необратимыми повреждениями кода, выполняет самую тяжелую физическую и умственную работу, в возрасте 9 лет таких стерилизуют. В девяноста девяти процентов случаев внешние уродства таких людей видны невооруженным глазом. Семьи детей первой категории выставляются на посмешище, лишаются львиной доли кислорода, переселяются в небольшие комнаты и, соответственно, в таких условиях умирают раньше. Никогда не работая до, пользы в обществе от них нет. Вторая, здоровые, но в генетическом коде хранятся потенциальные опасные болезни для потомства, их тоже стерилизуют, но работу и досуг они выбирают себе самостоятельно, как им по душе, а их семьи сохраняют многие прежние привилегии, кроме кислорода для некоторых родственников. Третья, здоровые, способные обеспечить городу хорошее потомство, таких обязывают заводить семьи и всячески поощряют. Политические методы относительно демографической ситуации сработали: примерно с 2190х годов населения всех городов стали расти и растут до сих пор. Есть и неофициальные законы, которые обязательно должны выполнять все жители Воронежа, в частности постельные законы для людей третьей категории. Они передаются обычаем из поколения в поколение, в городах они могут немного разниться, но в целом очень похожи. Среди таких законов, например, цвет постельного белья на время зачатия ребенка, он может быть: алым, красным, фиолетовым или розовым; объем работы для мужчин снижается; дневной контакт между супругами минимизируется; ночью пускают невидимый запах феромонов в комнаты. С момента фиксации беременности и до возраста ребенка двух лет наступает «белая» пауза, после все начинается вновь, пока супругам не исполнится по сорок лет. Обычно семья имеет около восьми детей, но Наташина — исключение. У нее только один брат и старые родители. Посмешище!