Татьяна Филимонова – Рассказы Черной Дыры: Млечный Путь (страница 35)

Старшие имморты чувствуют и ждут год практики тысячелетия. Это торжественное мероприятие, на котором жители могут чувствовать свое превосходство в опыте, в словотворчестве, в мышлении, ловя примитивные сигналы молодых соседнего города. Жизнь наполняется гордостью и смыслом, рутина уплывает на второй план. Кто помоложе, вспоминают себя, чувствуя приливы ностальгии, имморты начинают работать отчаяннее и воодушевленнее. Более старшие отвлекаются от рефлексии и на эмоциях отдают свои архивы памяти, чтобы стать чуточку счастливее. И, конечно, чтобы не вызывать подозрений у праиции.

(6)S плывет впереди, оно же преданное и любящее Магму имморт. За ним следуют еще двенадцать иммортов-одноклассников, гордо покачивая хвостами из стороны в сторону. Никто уже не вспомнит, сколько учеников было пятьсот две тысячи иммортовских лет назад, даже Сотня уже давно все рассортировала по ящикам и удалила из своих сенсо лишнее.

Обмундирование, несмотря на всю торжественность, ничем не отличается от ежегодной экипировки: костюм, сумка с инструментами. В Магме всегда праздник. Любая деятельность — это жизнь, бесконечная жизнь — то, к чему стремится все, связанное с Землей. Абсолютные перемены, несмотря на всю свою привлекательность, теряют очарование в одной волне хвостами8 от трансформации. Никто в Земле и на Земле во все времена истинно не хотел глобальных изменений. Привычное течение понятно и надежно, даже в случае катаклизмов можно зацепиться за что-то знакомое: имморт, воспоминание, трансляция, магма. В смерти не остается и частички опыта, перед перевоплощением психика находит даже самый хорошо спрятанный инстинкт самосохранения и, возможно, не действие, но намерение меняется, рождается страх, сожаление, отчаяние. Изменится ли суть, если переименовать понятия? Изменится ли отношение к смерти, если назвать ее перерождением?

За пять тысяч лет первое из планулы научилось актерскому мастерству. То есть оно заставило свое сенсо подавлять в периферию собственный опыт, тем самым не проявляя естественную эмоциональную оценку текущей ситуации. Вот только в такие моменты из-за отсутствия питательного хуманса сил на трансляции в скрытом канале планулы не хватает. Подробно выдумав непридуманного имморта, когда-то (6)S, централизует ложно-истинные воспоминания и формирует параллельную оценку. Таким образом, накапливая опыт через выдуманную личность, имморт может стать ею или сойти с ума. Объем нового опыта перевешивает над опытом настоящей личности. А что может случиться с молодыми иммортами? Через пару лет телепортация.

Я QWFYUS, мне 34.998, плыть, 2290 °C, слава Радиоактивной Сотне! Работать!

Я QWFYUS, мне 34.998, плыть, 2290 °C, слава Радиоактивной Сотне! Праиция?

Праицейский в гладком костюме уже в сети плыло9 бедное (6)S в секретное отделение на уничтожение. Как будто бы история повторяется, но над потолком как-то все понятнее и безнадежнее.

Год 12.512.995 эры беззаботных иммортов

Простейший хуманс становится все сложнее достать, приходится плавать по хранилищам и ощупывать остатки. Трансляциям голодных иммортов уже никто не доверяет: сытость и удовлетворение глушат блокираторами самостоятельно в своих сенсо; или проплывающие имморты ставят блок на сигналы в надежде протянуть больше щупалец. Становятся популярны ложные трансляции от пустых хранилищ. У кого в первые года внезапного голода еще были остатки хуманса и кто первый раз отправляется на добычу, тот еще верит всем ловушкам и зря расходует энергию.

Сообщение транслятора In: «Перерождайтесь, только так мы сможем укрепить оборонительный пол и спастись от огненных червей! Хуманс вновь зарождается на поверхности».

Многие молодые имморты: пятибуквенные, шестибуквенные, семибуквенные, и правда, отправились на перерождение. Хуманс от них даже справедливо отдали жителям, что немного успокоило Магму. Появилась надежда. Двухбуквенные, напротив, начали доставать из периферии своих сенсо информацию о квантовых телепортациях. Конечно, никто им не верил, да и техники перемещения никто не вспомнил. Праиция уже не искала преступников. Не все доносы успевали обрабатываться ведомством и передаваться Сотне. Единственным инструментом работы стали гибкие сети: поймать — изолировать.

Глава 12

Пятьдесят Первое лежало, опустив щупальца в хуманс. Оно то задумывалось о своих экспериментах и своей судьбе, то вновь концентрировалось на биоблокираторе, передавая зашифрованные сигналы одной из своих копий. Последний миллион лет оно перестало отвечать.

Это ведь я помогало вам с хумансом, я спасло вас от голода и смерти. А ты за столько времени не могло приплыть этот ящик? О, я знаю, у тебя было миллион возможностей, но каждый раз ты хотело перестраховаться. Какой это опыт позволяет тебе не доверять мне? Что такого ты узнало, что теперь не отвечаешь? Или ты начало сочинять и восприняло иллюзию за реальность? Любопытно почувствовать.

Или ты удалило наши воспоминания? Я бы так не смогло, каждый мой гигабайт воплощает меня. Значит, ты тоже не смогло бы. Может, теперь мы никогда не почувствуем друг друга. Я телепортируюсь, а ты останешься там.

Оно меня осуждает! Но почему? Я лишь хочу спастись. Эволюция хуманов! Конечно, оно тоже помнит этот опыт. Выживали те, кто подстраивалось под большинство, когда идеи и лидеры большинства умирали одно за другим. Выживали те, кто убегало или лгало, а не те, кто создавало и шло наперекор. Или вы под рингвудитами разаархивировали хумановский опыт? Ты транслировало другим наш секрет, который помнят только два имморта в магме и вы все окончательно сошли с ума и стали искать спасения в хумановских религиях?

Ты же помнишь, как правда подействовала на Двадцать Третье, мы едва его спасли редактированием сенсо. Не каждый имморт такую информацию профильтрует. Вам же неоткуда брать опыт, а я знаю, ты не могло сойти с ума, я же в сознании.

Вас осталось только трое. Четверо нас плывут по магме с такими разными судьбами. Но ведь я дало вам шанс жить! Почему ты мне не благодарно? Только ты помнишь наше прошлое. А теперь презираешь меня. Я же чувствую, ты еще живо.

— А1, мы скоро телепортируемся. Я даю тебе последний шанс ответить, я могу тебя спасти.

Перед нулевым годом шестьдесят процентов звали иначе, а сейчас это Двадцать Третье, Первое, Пятьдесят Первое и А1 и еще пятьдесят семь иммортов, имена которых не стоят того, чтобы быть перечисленными. В обилии хуманса никто не догадывалось о катастрофе, которая творится наверху, плыть наверх, рискуя жизнью, казалось бессмысленным занятием. Тревожный сигнал неожиданно настиг уже в Священной Радиоактивной Магме. Нечто полуживое плыло, не подавая ни одного сигнала и игнорируя магмовороты и металлические сооружения. На хуманс и рингвудиты оно не реагировало. Затем еще одно и еще. Так над городом Б обрушился целый поток странных существ, очень похожих на современного имморта. Первой общей мыслью было, что это заблудившиеся в верхних слоях Земли древние имморты. Сенсо поначалу боялись проверять, чтобы не повредить важную информацию, способную раскрыть правду об истории древних. Но такое обилие полуживого материала быстро переубедило их в промедлении с экспериментами. Из сенсо информация доставалась, но разаархивировать ее было невозможно. Шли года, а попытки не прекращались, пока Двадцать Третье не придумало новый способ: помещать опыт в хуманс, а затем пожирать все вместе, осознавая пережитое. Это сработало, но с Двадцать Третьим сразу начали происходить странные вещи: информация из его личного опыта стала искажаться. Предыдущие события осознавались специфично: например, при чувстве близкого магмоворота имморт стремилось попасть в него, а не наоборот. Странное поведение заставило быстро действовать остальных, а именно, удалить полученный опыт и восстановить поврежденные терабайты памяти Двадцать Третьего, пожертвовав свои воспоминания. Существо, естественно, погибло, а от хуманса избавились, чтобы обезопасить себя. Однако, так как способ рабочий, вскоре остальные имморты вернулись к экспериментам. На очереди было Пятьдесят Первое. Информацию от первого попавшегося древнего растворили в хумансе и имморт начало медленно потягивать из ящика питательный коктейль. Двадцать Третье делало все очень быстро, и чтобы хоть как-то отличиться, Пятьдесят Первое избрало противоположный медленный способ, не смотря на жажду знаний.

Имморты ждали, когда, наконец, Пятьдесят Первое подаст хоть какой-нибудь сигнал. Разочарованный сигнал последовал: «Я тоже схожу с ума!». Но странной оказалась только информация. На инстинкты и восприятие мира прочувствование опыта никак не сказалось. Сокращенно имморт поделилось воспринятым.

Хуман ожидало конца со своими хумановскими переживаниями, но потом появилось лекарство бессмертия, которым воспользовалось существо и большинство его соседей. Спустя полторы тысячи хумановских лет на Земле не осталось никого, кроме их формы жизни. Хуманы перестали создавать и сохранять. Существо только обдумывало поступки прошлого и следило за людьми, которые сменили место обитания раньше открытия лекарства. С неба упало нечто и вдавило существо в тесноту. Хуман копало руками и ногами вперед, пока не выбилось из сил от голода в непривычно высокой температуре и не начало падать.