Татьяна Филатова – Все дороги ведут в Навь (страница 1)

Все дороги ведут в Навь

Пролог

По темной деревенской улице, на которой никогда не горели фонари, ведь их там попросту не было, – шла женщина с босыми ногами: темноволосая, статная, красивая. От следов на земле, куда ступали ее грязные стопы, тут же шел то ли пар, то ли дым, как если бы те были раскалены, словно металл в кузнице. В одной руке женщина несла стеклянную банку, горловина которой была плотно завязана тряпкой, а в банке той билась маленькая птичка, отчаянно желающая выбраться на волю. В другой же руке женщина держала странно шевелившийся небольшой сверток. Вдоль улицы стояли старые, полуразрушенные избы, из окон которых за босой женщиной в длинном черном платье с бархатными пуговицами на спине наблюдали десятки пар неживых глаз. Но женщину это не смущало: она не обращала на них совершенно никакого внимания, гордо шагая вперед.

Из свертка, что она несла, стали доноситься звуки, похожие на плач. К женщине подбежал то ли ребенок с изуродованным лицом и в старой грязной одежде, то ли жуткий карлик, но она, скривившись почти до неузнаваемости, изобразив на своем еще мгновение назад миловидном лице гримасу злости и ненависти, зашипела на него, словно змея, готовящаяся наброситься и укусить, непременно притом отравив его своим ядом. Уродец, упав на четвереньки, стал пятиться и смеяться, словно умалишенный.

- Мое! – злобно проговорила ему женщина с извивающимся в руке свертком.

Она дошла до одной из избушек, внутри которой все покрылось толстым слоем пыли. Открыв деревянную, скрипучую дверь, женщина, от чьих босых ног теперь и на пыльном полу дымились следы, подошла к грязной постели, небрежно бросила на нее сверток и стала изучать через стекло банки птичку, что все еще билась внутри. Коварно улыбаясь, она щелкнула пальцами, и птичка тут же замертво упала на дно мутной склянки. Отставив банку, черноволосая женщина снова подошла к кровати и, склонившись над свертком с плачущим младенцем внутри, развязала узел.

- Погоди немного, - негромко сказала она младенцу и подошла к печи, открыв заслонку. Присмотревшись к пеплу, что там лежал, она что-то заметила и, потянувшись пальцами, достала оттуда человеческий зуб. Проведя языком по своим зубам во рту, женщина недовольно скривилась и бросила найденный зуб за спину через левое плечо. Она снова щелкнула пальцами, и в печи тут же вспыхнул яркий огонь, освещающий пыльную, нежилую избу. Взяв садник, женщина, ехидно ухмыляясь, подошла к кровати и уложила на тот садник хныкающего младенца, после чего направилась к печи…

Сергей громко вскрикнул, подскочив среди ночи на кровати. Простынь под ним полностью промокла, сердце его бешено колотилось, а дыхание сбилось.

- Спи, - сказал он проснувшейся от его крика жене, - просто сон страшный приснился.

Кристина что-то невнятно произнесла в ответ и, не открывая глаз, отвернулась, вновь погрузившись в крепкий сон. Сергей же опустил ноги на прохладный пол, с облегчением понимая, что все, только что им увиденное, было лишь сном. Страшным, жутким сном, вероятно, приснившимся ему неспроста: он помнил, как, будучи в Нави, ему было видение, в котором те, кого он прозвал демонической шпаной, играли в футбол головой Гены-висельника, а безумные, кровожадные игоши пожирали плоть, очевидно, женщин, что могли бы быть их матерями. Все это Сергею было навеяно Марой, и он не сомневался: кошмары о Нави, которые его преследуют чуть ли не каждую ночь – тоже дело ее призрачных рук.

На кухне было темно, и Сергей зажег небольшую лампу над рабочей поверхностью. Наливая в стакан воду из фильтра, он услышал, за своей спиной какой-то шум: казалось, кто-то ползает по полу, быстро перебирая конечностями. Кошки у них не было. Собаки тоже. Крысы? – маловероятно, к тому же звук соответствует передвижению кого-то покрупнее. Сделав несколько глотков холодной воды и поставив стакан на стол, Сергей устало обернулся. Он никого не увидел, но один из стульев, что был задвинут за стол, двинулся с места, и тогда Сергей понял: тот, кого он слышал, теперь находится под столом. А в это время за стеной спал его сын, в спальной – Кристина, и они не должны были видеть того, кто пробрался в их квартиру, а потому Сергей, вооружившись ножом, медленно подошел к обеденному столу, наклонился, чтобы самому найти и поймать существо, решившее потревожить покой его и без того настрадавшейся семьи. Но, заглянув под стол, он никого там не увидел. Удивившись и решив, что его крыша едет окончательно и бесповоротно, Сергей хотел уже подняться и выпрямиться, как тот, кто был теперь не под столом, а на столе, прыгнул прямо ему на спину.

Крича и изворачиваясь, Сергей пытался сбросить с себя мерзкого игошу, что впился в его плечи и пытался укусить за шею. Он стал биться спиной о стену, чтобы сбить с себя мерзкого, маленького демона, но вдруг услышал, как его зовут.

- Сереж! – кричала Кристина. – Сережа!

Он открыл глаза. Снова.

- Ты пугаешь меня, - сказала жена, что склонилась над ним, пытаясь разбудить. – Ты кричал и дергался, а еще ты весь вспотел.

Сергей взглянул на жену, обнял ее и закрыл глаза.

- Кошмар, - сказал он. – Мне опять приснился кошмар…

Глава 1. Минус первый этаж

Как он хотел, чтобы все, что он и его семья недавно пережили, забылось, стерлось, растворилось, будто этого никогда и не было. Но если свои негативные, малодушные поступки можно сгладить перед родными своими новыми, добрыми, искренними делами, отличными от прежних, то как забыть самому то, что видел? Как взрослому мужчине перестать бояться засыпать, чтобы снова в очередном кошмаре не встретить всю ту нечисть, что наверняка все еще желает его смерти? Как прекратить всматриваться в каждую маленькую черноволосую девочку, боясь увидеть на ее лице черные, как ночь в Нави, глаза? Как не оборачиваться, слыша каждый раз, как где-то по имени тот или иной человек обращается к некой Анастасии? Как не выглядеть подозрительным, когда на улице или в торговом центре хочется внимательно разглядеть лицо плачущего ребенка и убедиться, что это всего лишь живой младенец, которого его мама достает из коляски, чтобы успокоить?

Как снова стать нормальным?!

- Я больше никому не могу это рассказать, - негромко проговорил Сергей, сидя в квартире, расположенной на третьем этаже, на старом диване, облокотившись на собственные ноги. – Кристина говорит мне идти к психологу, а еще лучше к психиатру. Мол, таблетки попьешь, все встанет на свои места. Но я-то ведь понимаю: расскажи я людям в белых халатах про демонов, упырей и игош… Да если я только заикнусь про тысячелетнего одержимого монаха или про ведьму, которая держала в куклах мужиков, а в банках – красивых женщин, меня не просто на таблетки посадят, а закроют вместе с Наполеонами и прочими выдающимися личностями! Скажи, что мне делать?

Наталья Львовна сидела в кресле напротив и держала в руке чашку с чаем. Ей было искренне жаль человека, что пришел к ней за помощью, но она не знала, чем могла бы ему помочь.

- Пойми, - отводя взгляд, сказала она, - каждый, кто побывал в Нави, не может вернуться прежним человеком. Ты был в мире мертвых, - она посмотрела ему в глаза, - ты был там, куда живому человеку, как правило, ход закрыт. Если верить славянским сказкам и легендам, то оттуда удавалось вернуться единицам.

- И в конце они всегда жили долго и счастливо, - усмехнулся Сергей. – Хотя прежнее «долго» весьма отличается от современных мерок.

- Да и «счастливо» тоже… - иронично отшутилась Наталья.

- Выходит, мне всю жизнь придется ходить и оглядываться?

- Или отпустить все и жить, словно ничего не было, - неуверенно ответила Наталья. – Научиться не замечать, не придавать значения.

- Так не получается, - Сергей откинулся на спинку дивана.

- Значит, пробуй отмолить свою душу… Пойми, ее тень навсегда там. Оттого ты и видишь эти сны, чувствуешь, что Навь все еще где-то в тебе. А на самом деле это частичка тебя навсегда осталась в Нави.

- И никак ее не вернуть? – спросил Сергей.

- А как ты вернешь то, что нельзя потрогать? – ответила Наталья. – Это как разлить воду в землю, а потом пытаться собрать ее обратно в чашку. А ты разлил так много… Очень много воды…

- Лишь бы эта змея не вернулась, - прикрыв глаза руками, устало проговорил Сергей. – Почему нельзя было ее просто убить? Я же все сделал… Даже бабу-Ягу можно сжечь или просто разрубить, как человека – я знаю, я теперь начитанный, - рассмеялся он. – Чем же эта Анастасия круче самой бабы-Яги, а?

- Русские народные сказки писали выжившие, - пожала плечами Наталья. – А те сотни и тысячи, что были повержены нечистью – о них ни слова, хотя им довелось узнать больше.

- Я видел останки некоторых из них… Целая гора в лесу. А еще их души – они обитают там же. Безликие, безымянные, бесцельные… Навьи.

- И это ты побывал только в одной деревушке Нави, - заметила Наталья Львовна. – Увидел только один участок ее бескрайнего леса.

- И что же, - задумался Сергей, - в каждом таком загробном «населенном пункте» есть свое Лихо, свой Водяной и своя Кикимора? – усмехнулся он.

- Нет, конечно… Одна и та же сущность без труда может находиться в нескольких местах одновременно. Главное, чтобы за пределы Нави они не выбирались. Кстати, ты успел до морозов поставить памятник, как хотел?