Татьяна Филатова – ТРОМ (страница 5)

Стена была не толстой, она быстро проломилась, и за ней открылась еще одна комната. Дарет бил молотком, пока не пробил проход, через который можно было бы пройти. Работал он минуту или целый час – он не знал. Для него время остановилось. Отец подошел к нему, держа в руках два горящих с одного конца небольших поленца.

– Идем, – сказал он и зашел в пробитую стену. Дарет последовал за отцом, и они вошли в просторную комнату внутри пещеры, в центре которой стоял огромный каменный гроб, накрытый плитой.

– Это сделал я, – сказал отец, проведя рукой по крышке гроба и смахивая с нее толстый слой пыли на землю, – твоя мама просто оставила его здесь, замотав тело в саван и заложив эту часть пещеры камнями. Я же, когда узнал правду, решил, что твой отец должен быть похоронен достойно, и высек этот гроб из камня, переложил в него останки и запечатал стену. Я отчаянно надеялся, что ты поверишь мне на слово и не станешь сюда входить, хотя и понимал, что слова мои будут больше напоминать бред душевнобольного человека, но, раз мы уже здесь, то можешь сдвинуть плиту. Тогда ты увидишь все своими собственными глазами.

Отец более не казался Дарету сумасшедшим, но Дарет не знал, радоваться тому или печалиться. Наличие огромного каменного гроба, стоявшего прямо перед ним, вынуждало принять, что все, сказанное отцом, как ни печально, но было правдой. Дарет навалился на каменную плиту и немалым усилием сдвинул ее ровно настолько, чтобы та не упала с гроба и не разбилась.

В нос ударил запах тлена и прели. Дарет взял из руки отца одно тлеющее полено и опустил его ниже, чтобы иметь возможность рассмотреть содержимое гроба: некогда белый саван покрывал неровности того, что когда-то было живым существом. Когда Дарет приподнял грязную, тлеющую ткань, его взору открылся необычайно большой скелет. Несомненно: тот, кому он принадлежал, был весьма крупным, широкоплечим и очень высоким человеком. Но – человеком! Это был такой же скелет, как и у обычных людей, просто крупнее. Однажды Дарет уже видел за городом человеческие останки какого-то бедолаги, который решил закончить свою жизнь в петле на суку дерева, и скелет, что теперь лежал перед Даретом, отличался от скелета, что болтался на дереве, лишь размерами.

– Его звали Грэз, – сказал Дарету отец, прервав поистине гробовую тишину. – И он – твой настоящий отец.

Дарет смотрел на каменный гроб и на того, кто покоился в нем почти двадцать лет. Он пытался понять и принять все то, что сегодня на него свалилось. Он знал, что ему необходимо держать себя в руках, как он делал всегда: Дарет с детства чувствовал, что на нем лежит ответственность за многое. Но сейчас как никогда ему нужно было собрать всю свою волю в кулак и быть сильным и стойким. Ему вдруг подумалось, что было бы лучше, если бы такую страшную правду ему рассказала его мама, ведь она знала его – знала отца Дарета. Она знала, какой он был, могла указать сыну на их сходства, рассказать о нем, как о человеке – то есть о том, каким он был в жизни, даже не будучи человеком. Но почему она молчала? Дарет знал ответ: мама боялась за него. Она боялась, и небезосновательно, ведь если собиратели узнали бы, кем является ее сын, они, не раздумывая, убили бы его.

– Нет, она ни Терека закрыла собой сегодня, – пробормотал Дарет вслух, – а меня.

– Пойдем к костру, – сказал отец.

– Хорошо, идем, – ответил Дарет.

Он снова взялся за почти полностью истлевший саван, чтобы накрыть тело трома, тело своего отца, когда заметил некую подвеску. Видимо, когда-то она висела на его шее на кожаном ремне, сейчас же она лежала между высохшими ребрами у огромных рассыпавшихся позвонков. Дарет аккуратно извлек ее вместе с ремешком, который удивительным образом сохранился за все эти годы и даже не истлел. Видимо, шнурок по всей своей длине был обработан каким-то веществом, которое и не дало ему разложиться, в отличие от плоти того, кто носил его на себе.

– Отец, это что – золото? – спросил Дарет, показывая отцу, как он сам решил, амулет, который занимал половину его ладони.

– Да, золото. Золотой медальон тромов, – ответил тот, даже не глядя на подвеску в руках сына. – Защита и талисман, знак принадлежности к царскому роду тромов. Так мне сказала твоя мать.

– Но откуда у трома может быть золото, ведь оно находится только в Верхней Долине? – Дарет крутил медальон в руках, рассматривая его со всех сторон и пытаясь разобрать, что на нем было изображено. Или ему всего лишь казалось? – И… что ты сказал? К царскому роду тромов?

Вопросов у парня было много, однако и ответов, судя по всему, у того, кого он всю свою жизнь считал отцом, было не меньше.

– Этот тром, – отец указал на гроб, – Грэз, твой настоящий отец… Он был последним царем тромов. Именно поэтому он и смог сюда пройти.

– Пройти? Откуда? А золото? Ведь оно может быть только у эльфов…

– Дарет! – раздраженно воскликнул отец. – Да пойми же ты уже наконец, что все, что исходит от эльфов – это ложь! Ты только что узнал, что являешься потомком тромов, но, как видишь, у тебя нет уродливого лица, острых зубов или лютой ярости, которую сказки эльфов приписывает всем тромам. Это не потому, что твоя мать – человек, а потому, что тромы – такие же, как и мы, люди, просто они крупнее нас, сильнее, выносливее и, возможно, мудрее нас. Но не более того!

На мгновение в пещере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра, в который пора бы уже было подбросить свежих поленьев.

– Сынок, прости. Нам обоим нужно успокоиться, – намного тише сказал отец. – Садись ближе ко мне и ближе к костру. Ночь будет длинной, я все расскажу тебе, а утром мы отправимся к Тереку и Ширин оплакивать маму.

Дарет послушал отца, сел на камень, что лежал рядом с ним, и обнял его. Он видел, что отцу рассказывать обо всем не легче, чем ему самому предстоит это принимать. Отец говорил, а он покорно слушал, пытаясь ничего не упустить и стараясь все осознать и принять:

– Каждого ребенка в городе обучали старейшины и школьные наставники, что прививали детям с малых лет историю, которая, как оказалась, была ложью. Нас учили тому, что люди выжили и существуют только благодаря эльфам, что жуткие, кошмарные тромы были повержены, уничтожены высшими существами ценой собственного бессмертия. Грэз же поведал твоей матери, а она затем и мне совершенно иную историю, которая гласит, что в давние времена на нашей земле жили вовсе не эльфы, а тромы: славный, могучий и сильный народ, который ни с кем не вступал в войну, предпочитая дружелюбное соседство и дипломатию. Они не претендовали на чужие земли, ведь у них были свои плодородные поля, которые теперь возделываем мы. Поля были окружены зелеными холмами, которые могли вдоволь обеспечить пропитанием весь скот, имеющийся у тромов. А за холмами вдаль простирались густые леса, переполненные всевозможной дичью. Бурная река за городом обеспечивала жителей чистой водой и свежей рыбой.

Верхняя Долина – это земля над землей, находившаяся как сейчас, так и тогда высоко под облаками, необъяснимым чудесным образом, словно паря над селениями исполинов. Тень от нее падала по утрам на лес, что стоит на западе, а к вечеру немного касалась города, но в любое время дня она была над Темным лесом. В Верхнюю Долину можно добраться лишь одним путем: по каменной лестнице, подножие которой находится недалеко от нашего города. Твой отец рассказал твоей матери, что раньше в Верхней Долине обитали цари тромов и их семьи, а остальные жители поднимались в Долину несколько раз в году на всенародные празднования. Никто не платил дань царской семье, как сейчас мы платим эльфам: каждая семья тромов обеспечивала только себя. В этом народе ценились трудолюбие, справедливость и доверие. Был мирный уклад, и ничего не предвещало войны.

Однажды на землю тромов пришло несколько кочующих семей эльфов. Они рассказали, что их поселение было уничтожено огнем, что все их запасы пропали, и им теперь попросту стало негде жить и нечего есть. Тромы были миролюбивым народом, они посочувствовали эльфам и пустили их в свой город. Внешне эльфы отличались от них: они были немного ниже ростом, но выше, чем большинство обычных людей сейчас, у них были худосочные, утонченные лица с узкими подбородками, когда скулы тромов, напротив, были широкими и массивными. Кончики заостренных необычных ушей выглядывали из-под непременно длинных волос, собранных у женщин в причудливые прически и украшенные лентами, а у мужчин – распущенных или заплетенных в косу. Эльфы, даже оставшись без ничего, особо гордились своей внешностью, считая ее неким даром богов и не скрывая своего чувства превосходства в этом.

Но главной особенностью эльфов была не их миловидная внешность, а то, что каждый из них обладал определенным умением влиять на природу: кто-то мог слышать и понимать зверей, кто-то общался с птицами, кто-то управлял ветрами, а кто-то водой. Предводителем эльфов был Зоки – старый и мудрый эльф, который выглядел не старше своего молодого сына Корона, ведь бессмертные эльфы, достигнув эльфийского совершеннолетия, больше не стареют. Оба они были достаточно высокими и выделялись среди себе подобных, ведь их рост почти достигал роста тромов. Зоки и Корон обладали изящной, грациозной походкой, которая выдавала их принадлежность к высокому, знатному роду. Яркости их необычной внешности добавлял контраст: темные, как угли, глаза и белые, словно свечение от луны, длинные волосы. Незнающий смело нарек бы их кровными братьями: настолько они были похожи друг на друга. Жены же у Зоки не было. Да, эльфы бессмертны, и им нестрашны людские болезни, но против дикого зверя не спасает даже бессмертие: так однажды мать Корона и погибла.