Татьяна Енина – Ничто Приближается (страница 74)
Лин положила ладошку на ее широкую голову.
— Вот это собака! — проговорила она.
Паша растеряно топтался в коридоре, почесывая могучую шею, на Машу не смотрел.
— Я не вовремя? — спросила она.
Глупый вопрос. Разве может быть вовремя в шесть утра? При любом раскладе.
— Да… это… Я тут…
— Извини, Паша! Мне просто очень нужна твоя помощь, иначе я бы не ввалилась к тебе так…
— Это понятно…
Паша смущенно улыбнулся.
— Тебе… не очень срочно? Подождешь? Я тут разберусь…
— Без проблем! Где нам лучше подождать?
— Давай на кухню… Там чайник. Кафе в банке. В холодильнике… че-то есть… Распоряжайся, лады?
— Лады, — улыбнулась Маша.
Господи, и чего так смущаться? Неужели он думает, что ей есть какое-то дело до того, что Паша ночевал не один? Тем более после того, как она исчезла едва ли не на полгода, и явилась ни свет ни заря. Это ей надо бы чувствовать неловкость.
Кухня у Паши была огромная, под стать огромной прихожей, под стать огромной собаке. На кухне стоял огромный стол, на удивление чистый, даже пепельница вытряхнута (хотя и не вымыта), на кухне стоял огромный холодильник, светящий в полумраке едва теплящегося утра, яркими зелеными цифрами «+3» и «-18», на кухне стоял широкий угловой диван и на нем (почему-то) стояла огромная же микроволновая печь.
Интересно, где здесь включается свет?
— Местный быт? — спросила Лин, — Это что, пищеблок? У всех такие?
— Почти.
Маша, наконец, нашла выключатель, зажгла свет. Лампа под футуристическим причудливым абажуром светила неярко, удивительно приятно для глаз.
— Хочешь кушать?
— Хочу. А местная еда подойдет?
— Подойдет. Наверное…
— Лучше я не буду…
— Тебе придется попробовать, Лин, иначе ты просто умрешь от голода.
В холодильнике оказалось довольно много еды, точнее было бы сказать — остатков еды. Половина курицы в тарелке. Порезанное на блюдце копченое мясо. Колбаса. И много-много банок пива.
Маша включила чайник, поставила перед девочкой тарелку с мясом, отрезала ей кусок хлеба.
— Пробуй.
Лин попробовала.
— Странное… Что это?
Сказать ли правду? Или не станет ребенок есть плоть убитого животного?
— Это называется мясо, — сказала она, произнеся слово «мясо» по-русски, хотя аналогичное слово было и на всеобщем.
Лин попыталась повторить чудное слово, надо сказать, плохо у нее получилось.
Между тем в прихожей послышались голоса. Пашин и какой-то особы.
— Давай, давай, шевелись…
— Да пошел ты! Деньги давай на такси! Ох, (протяжный зевок) рань-то какая! Ты, Пашка, обалдел!
Маша и Лин затаились на кухне.
— Дела у меня, поняла? На… хватит тебе?
— Дела… (снова протяжный зевок), знаю я твои дела, слышала… Ну, пока!
— Пока-пока…
Хлопнула дверь. Паша вошел в кухню, плюхнулся на диван, взял с тарелки кусочек мяса.
— Ну, привет! Маша…
— Привет, Паша.
— Где ж ты была? Я ведь звонил тебе… заходил…
— Я не хотела уезжать. Правда. Вынуждена была.
Паша кивнул.
— Верю. Мне сказали, какому ведомству принадлежат номера на твоей машине. На той, которую я грохнул…
Маша сочла за благо многозначительно промолчать. Ей как-то не пришло в голову поинтересоваться об этом у Вартана. А стоило бы, наверное.
Огромный дог на мягких лапах вошел в кухню, подошел к пустой миске, укоризненно посмотрел на хозяина.
— Покормишь пса, малышка? — спросил Паша с восторгом глядящую на собаку Лин.
Девочка, конечно, не отреагировала.
— Она не понимает по-русски, — сказала Маша.
— Иностранка, что ли?
В кухне было достаточно светло для того, чтобы зрачки девочки стали почти нормального размера.
— Ну скажи ей ты.
Маша сказала.
Лин получила огромный пакет какого-то сухого собачьего корма, насыпала собаке в миску. И несколько кусочков положила на ладонь.
— Соображает, — одобрил Паша.
Собака меж тем есть не торопилась, смотрела на хозяина.
— Можно, — великодушно разрешил он.
Дог вежливо слизнул хрустящие кусочки с ладошки девочки и захрустел в миске.
У Лин был безумно счастливый вид.
Просто поразительно.
— Паша, я должна…
Паша махнул рукой.
Как раз закипел электрический чайник, и он принялся заваривать растворимый кофе.